Однажды в Бодруме

— Чуваки, ну вы меня удивляете… — изумленно выдают одновременно Ната с Тэхёном, а потом смеются, давая друг другу пять. Как говорится, муж и жена - одна Сатана, — Юнги, ты живой вообще? — Никогда больше пить не буду… — мужчина лежит на кровати, схватившись за голову и жмурясь, будто пытаясь вытеснить из неё всё. — Помнится мне, что ты с шестнадцати лет так нам говоришь, алкаш недоделанный. — насмехается Тэхён, глядя через экран на страдающего друга, потом переводя взгляд на глаз Намджуна внизу экрана, который держит в руках телефон, — Джуни, тебе спасибо огромное от всей нашей семьи за помощь нашему недотёпе! И за оздоровительный отсос тоже спасибо! — все начинают ржать, пока Юнги опять не застонал от боли в голове, — Ладно, отдыхайте там! Завтра утром опять жду рубрику «сексуальные новости от Мин Юнги»! — Подробностей вам только не будет, Кимы. — твердо говорит Мин и, превозмогая последствия похмелья, тянется рукой к своему телефону нажимая на отбой звонка. — Ты мог бы тоже не вдаваться в подробности, чудик. — проезжает легким подзатыльником по голове младшего, отчего тот притворно начинает ныть. — А че такого? С подробностями всегда интересней! — возмущаются в ответ. — Да они меня теперь всю жизнь подъебывать будут на тему того, что я кончил во время того, как мне сосал мой друг, от просто милой фотки какого-то парня, который еще и мой личный гид! — Бывает. — зевая, проговаривает Намджун. — Если у тебя так «бывает», то у тебя невероятно интересная жизнь, друг. — Не поспорю даже. — Пиздец.       До встречи с Хосоком оставалось порядком шести часов, а у Мина паника и рой мыслей в голове: Что ему говорить? Что делать? Стоит ли оправдываться? Может, сделать вид, что ему плевать и просто выставить того за дверь? Да ни в коем случае! Просто быстро потрахаться и разойтись? Так они ведь завтра еще вместе в сранный Дальян почти на весь день едут! Может устроить какую-нибудь романтику вместо перепиха? Точно! — Намджун, мне нужен совет. — меланхолично выдает Мин, не моргая смотря в потолок. — По поводу? — заинтересованно вопрошает младший, немного находя жутким вид друга сейчас. — Романтика. — Че? — Хуй в очко. Как романтику всякую такую устраивать? — Чувак, тебе тридцать три года, а ты не знаешь, как устроить романтический вечер перед качественным перепихоном? — В том-то и дело, что нет! — обреченно выдает мужчина и накрывает лицо ладонями, начиная беспощадно его тереть. — Эй, успокойся! — хлопает Ким того по лбу, — Друг, только не говори, что я твою девственность вчера украл…       В тот же момент в него прилетает подушка. — Намджун, у меня были единственные отношения длиной в семь лет и у нас с бывшей ничего такого, вроде как, не было - только, можно сказать, бытовуха и трах по нужде. Мы даже в отпуск ни разу не ездили вместе! Да даже с родителями друг друга не знакомились принципиально! Понимаешь? — Жесть… Ну и зачем было тратить свою молодость на бытовуху? — удивленно моргает младший. — У меня были по молодости и одноразовые, и многоразовые перепихоны, но я же дохуя практичный! Выбирал стабильность! Вот тебе и кризис в тридцать лет, блять… — ноет Мин и несколько капризно хлопает ладошками по постели. — Ну и ну! — присвистывает Ким, — Так, ладно, слушай внимательно…       Где-то с час Юнги выслушивал лекцию о «всякой романтической хуйне», как тот её прозвал, и время от времени заходился в истерике. Больше ситуацию усугубляло то, что он не понимал, от чего у него появилась необходимость потерять его «романтичную девственность» именно с его гидом, с которым они вряд ли когда-нибудь пересекутся в жизни еще, после окончания отпуска. Убеждая себя, что это чисто для опыта, Мин немного успокаивается и прикидывает в голове план действий.

***

      Зажигая свечи, которые Намджун откуда-то притащил, мужчина проверяет наличие штопора для бутылочки не особо дорого, но вкусного гранатового вина, ленточку презервативов сует себе в карман свободных черных джинс, поправляет такую же черную узкую футболку, ворча про себя о том, что та ему стала мала в плечах и еще раз обегает виллу, оценивая уровень уборки, ради которой он напряг работников отеля вне графика, но оно того стоило. Всё красиво, минималистично, со вкусом. Надеется, что милашке понравится и всё пройдет как надо. Волосы чуть мокрые после душа, но лежат сексуально, как сказал младший перед уходом. Обливаясь одеколоном, он сразу подходит к двери, нервно топая ногой и смотрит на время в телефоне, отмечая, как медленно длится минута, переходящая в восемь вечера.       И вот, ровно в восемь, в дверь стучаться. Парень за дверью очень тихо подошел, поэтому Мин несколько удивленно подпрыгивает, но в момент надевает маску «самоуверенного-миллиардера-плейбоя-филантропа» и с непринужденной улыбкой открывает дверь. Знал бы кто-нибудь, как ему тяжело сейчас не разинуть рот от восторга. Гид перед ним стеснительно стоит, мило улыбается. На нем короткий бежевый комбинезон, под которым пастельно-желтая бесформенная футболка, что делает парня более миниатюрным, а на ногах бессменные сандали. Поняв, что залип, Мин быстро одергивает себя и приглашает жестом руки Чона внутрь. Тот проходит, смущенно здороваясь, сразу же присаживаясь на диван. — Хосок, чудесно выглядишь. — делает комплимент мужчина, присаживаясь рядом с парнем, который с интересом рассматривает столик с вином и свечами. — Ох… — удивленно краснеет тот и одергивает себя, улыбаясь шире, — Ты тоже прекрасно выглядишь, Юнги! — Благодарю. Будешь вино? — Конечно, сэр! — мило смеются в ответ.       Мин правда пытается сохранять внешнюю непринужденность и обаятельность, но на лице выступают капельки пота, когда он начинает панически думать о том, как бы бутылка с вином не выскользнула из его потных ладоней. Какой же стресс. Но все проходит гладко, так что теперь они сидят, о чем-то непринужденно беседуют и неторопливо распивают вино, которое успел Хосок похвалить, хоть Юнги и уверен, что тот его ни раз пил, живя столько лет здесь, но все равно приятно.       Но в какой-то момент они оказываются совсем близко друг к другу. Во всех смыслах. Когда бутылка пустеет на три четверти, гид укладывает ноги на бедра Мина, пока тот обнимает его и успокаивающе поглаживает по дрожащему плечу, ведь тот тихо плачет. Плачет, рассказывая, как ему одиноко здесь. Они явно не вспомнят, как перешли на личные темы, но определено будут помнить то чувство уюта и тепла, который они создали за такой короткий срок времени. Пошлость уходит на второй план, оставляя между ними лишь сострадание и искреннюю заинтересованность в судьбах друг друга. — …Честно говоря, в свое время я сбежал из дома, улетел из Кореи сюда учится на туризм, потому что там меня проследовала та же участь в виде одиночества, ведь я был никому неинтересен там, на родине - ни друзей, ни любящей семьи, — всхлипывает Чон, удобнее устраиваясь на широкой груди мужчины, за которой успокаивающе слышно размеренное сердцебиение, — Во время студенчества я получил всё, что хотел: внимания, парней, друзей. Но всё потерял почти сразу же после выпуска, ибо все разъехались куда кто, а с турками мне лично очень тяжело поддерживать какое-то постоянное общение. Думаю, это дело менталитета, но сути не меняет… — Я тебя понимаю, милый, — Мин расслабленно прикрывает глаза, чувствую, как парень чуть приподнимается, — Я сам в свое время сбежал из Вуперталя по тем же причинам, перебравшись в столицу в шестнадцать лет, без денег, связей и прочего. Но у меня все получилось. Правда, у меня есть мои лучшие друзья — Тэхён с Натой и их детишки, которых я очень люблю, поэтому все не настолько печально, — мужчина опускает голову, смотря в заинтересованные глаза, и продолжает, — Я тоже искал источник побега от одиночества, пока не начал ценить то, что имею. Так что, думаю, ты приедешь к этому со временем, — нежно улыбается, трепая парня по волосам, — Главное - не вини себя ни в чем! — Ты такой хороший, Юнги-и!       Мужчина по-доброму хохочет на новую волну слёз от Чона, чуть крепче прижимает его к себе, хлопая по спинке, как ребенка. Но тот резко подрывается, вскакивает с дивана и начинает расстегивать лямки своего комбинезона и решительно смотрит на Юнги, который нервно сглатывает, вспоминая истинную цель их встречи. — Что, уже… — Я хочу искупаться, Юнги. Можно? — вновь миловидно улыбается, смотря на мужчину. Ну и как перед ним устоять? — А. Конечно, пойдем.       Они проходят к бассейну, пока Чон прямо на ходу снимает с себя одежду, смеясь и обещая, что уберет за собой в обязательном порядке чуть позже, но Мина это абсолютно не смущает, он даже не может рассматривать это в каком-то эротическом или каком-либо ключе в принципе, с улыбкой наблюдая за воодушевленным парнем. А потом в его лицо со смехом прилетает футболка, после чего слышится громкий всплеск воды. Гид выныривает с широкой улыбкой в тот момент, когда Юнги вдыхает в себя нежные цветочные нотки парфюма и снимает ткань с лица, откидывая её на лежак. — Пойдем ко мне!       И Мин не может ему противиться. Также на ходу скидывает джинсы и чуть с трудом снимает футболку, оставаясь в одном нижнем белье. Он аккуратно садится на бортик бассейна, сваливая ноги в воду, после чего к нему моментально подплывает парень, выставляя руки вперед, за которые Юнги доверчиво хватается и его тут же мягко дергают на себя, забирая в мокрые объятия.       Вода тёплая. Хосок тёплый. Взгляд шоколадных глаз тоже. Мужчина не сдерживается и начинает со смехом кружить парня, крепко прижимая к себе, а сердце гулко бьется, когда тот обнимает его за шею, доверчиво складывая мягкие ножки у него на талии. — Спасибо тебе. — нежно звучит Хосок, а потом с чувством целует Мина в кончик носа, краснея. Толи вино в голову ударило, толи какие-то чувства, но Юнги не особо задумывается над этим и в ответ целует родинку на верхней губе, которая заняла отдельное место в его голове после той самой фотки. Внезапно в голове пролетают воспоминаний о их последней переписке и тело моментально нагревается, чувствуя бедра Хосока на своих и видя его чувственный взгляд исподлобья. Крышу срывает моментально. Они одновременно тянутся губами друг к другу, сталкиваясь в неудержимом поцелуе, чувствуя, как их затягивает в водоворот невероятных эмоций.       Юнги бережно удерживает ладони на мягких боках парня, чуть придавливая его к стенке бортика, пока тот крепче прижимается к нему, прерывисто дыша. Когда они отрываются друг от друга, у мужчины перехватывает дыхание. Взгляд скользил по нежному телу парня в пастельно-розовом кружевном белье. И как он раньше этого не заметил? Опуская взгляд на плоскую грудь в полупрозрачном бра, он тут же поднимает ладони по телу, укладывая большое пальцы на темные аккуратные соски, чуть их массируя через ткань. Чон на эти действия несдержанно стонет, ощутимо проезжаясь бедрами по его паху. Черт, это было свыше его сил. Он как голодный зверь кидается на паренька, кусает за губы, лижет кожу на шее, резко поднимает Хосока за талию, усаживая его на край бортика, безудержно расцеловывает чуть пухленький живот и утыкается носом в бедра, когда его тянут вверх за отросшие волосы на макушке, останавливая. — Свет мой, я не хочу. — Что? — Говорю, я не хочу секса с тобой. — большие глаза мягко смотрят, а руки нежно массируют кожу головы. Юнги пугается. — Я… — тяжело сглатывает и с необъяснимым страхом смотрит на парня, но не убирает руки с его бедер, ощутимо их сжимая, — Я тебя не привлекаю? — Дурачок, — тихо смеются ему в ответ и маленькие ладошки ложатся на его щеки, поглаживая, — Если не привлекал, меня бы здесь не было и я тебе всего этого не позволял, не открывал бы душу, понимаешь? — Мин кивает, чуть расслабляясь, но продолжает внимательно слушать, — Я… Знаешь, я не хочу простого курортного романа с тобой. — Хочешь уйти? — чуть расстроено звучит в ответ. — Нет, — лицо Хосока приближается к его и губы воздушно целуют в лоб, — Я хочу, чтобы мы пошли сейчас в спальню и легли в твою кровать. Мы крепко обнимемся и заснем, видя прекрасные сны. А утром едем в Дальян. Как тебе идейка? — губы опять коротко целуют, видя замешательство Мина. — Хорошо… — мужчина тяжело выдыхает и обнимает парня за талию, пытаясь нормализовать дыхание и угомонить накатившее возбуждение, а потом смотрит на него, — Пойдем в кровать и будем крепко обниматься.       Так они и делают. Падают на кровать прямо в мокром нижнем белье, совершенно не парясь на этот счет. Перед сном они еще немного переговариваются, Хосок сам ставит у Мина на телефоне череду будильников, чтобы точно не проспать отправление в Дальян, пару раз чмокаются и с невероятным ощущением спокойствия падают в царство Морфея. Перед сном Юнги ловит себя на мысли, что это ощущается очень даже правильно, чему он слабо улыбается сквозь подступающую дрёму под тихое сопение Чона на его груди.