fragments of the past

Регулус никогда не хотел окрашивать свои руки кровью.   Но он весь ей пропитан. С головы до ног. Его черный плащ не меняет цвет, но противно липнет к телу, и парень знает — он насквозь мокрый. Мерзкий кусок ткани, накинутый на его плечи, от этого простого факта начинает ощущаться одеялом самой госпожи смерти, что ласково укрывает своего слугу, заманивая мнимым покоем в свое царство. Сегодня погибает слишком много людей. Даже по меркам всех предыдущих вылазок, где ему приходилось принимать участие в массовых казнях, сегодняшний день выглядит выдающимся. Потому что простое показательное выступление превращается в реки крови из-за облавы проклятого Ордена.   Перед Регулусом начинает мелькать столько знакомых лиц, что он едва сдерживает тошноту, рвущуюся наружу. Хочется сжать горло собственной рукой, чтобы больше не вдыхать этот противный соленый воздух, насквозь пропитанный магией. Ему всегда кажется в пылу ожесточенной битвы, что после огромного количества перекрестных заклинаний пространство вокруг начинает приобретать особый запах. Горький смрад, что оседает в ноздрях и на кончике языка, который не вытравить абсолютно ничем. Ну и, конечно же, сладость. Тошнотворная. Так пахло в саду его матушки, когда он был маленьким, и это вызывает волну горестных воспоминаний, которые делают состояние юноши еще хуже.   Синий луч проносится прямо возле его головы, но Регулус не теряется. Выставляет защиту умелым движением и атакует в ответ, почти не думая. Он всегда старается отключить разум в такие моменты. Слишком хороший дуэлянт, великолепно владеющий заклинаниями, он может позволить себе биться на рефлексах. На мышечной памяти и на годах упорных тренировок, которые оттачивают каждое его движение. Ему не требуется думать, чтобы доставать нужные слова из головы и выводить подходящие движения палочкой. Все это уже живет в нем, делает его первоклассным исполнителем любых приказов. Бездумным. То, что так высоко ценится в их рядах.   А Блэк просто привык отключаться. Его сознание в какой-то момент приняло самое верное решение, которое помогает сберечь ему здравый рассудок: перестало воспринимать происходящее. Иногда он пребывает в настолько затуманенном состоянии, что не помнит ничего из тех ужасов, что творятся вокруг него. Будто его память услужливо стирает те моменты, которые могут сломать его, уничтожить окончательно. Если еще есть, что ломать, конечно же.   С его уст смертельное заклинание никогда не срывается. Регулус обезоруживает, прикладывает головой к земле, выводит из строя, что угодно, но не убивает. Это его своеобразный кодекс чести, внутренняя убежденность в том, что он просто не сможет отнять чью-то жизнь. Ему так часто говорят, что он слабак, так может окружающие просто правы? Но Блэк отчего-то знает, что все оскорбления в его сторону — не больше, чем зависть. Но два заветных слова все же произнести не в силах.   Эта небольшая английская деревушка на берегу Северного моря не таит в себе ничего примечательного. Простые классические домики, мощеные улочки, извилистыми тропами ведущие к главной площади. Лавки торговцев, хаотично разбросанные вдоль тротуаров. Фонари, освещающие путь в непроглядной тьме, где не видно ни единой звезды на черном небе. Все настолько обыденно, что даже тошно. Кроме того факта, что деревню населяют исключительно волшебники, конечно же. Поэтому, когда они с небольшой группой товарищей прорывают защитный барьер и входят в населенный пункт, то сразу получают отпор.   Среди них огромное количество маглорожденных. Они тут прячутся, как крысы, отсиживаясь по углам. Они являются их целью.   Регулусу не хочется тут быть. Его не трогает чья-либо жизнь, будь то чистая или грязная кровь, пока та так несправедливо не обрывается у него на глазах. За пару лет ему удается возненавидеть смерть просто за факт ее существования. Он ей пресыщается, она настолько надоедает ему, что Регулус даже уже не кривится, когда с ней сталкивается. Только в груди что-то отдается скрипучей болью, стоит увидеть, как кто-то в последний раз закрывает глаза. Ему и идеология эта больше не интересна. Он взрослеет, умнеет и начинает понимать вещи, которые раньше казались ему такими идеальными. Видит изъяны, целое решето в идеях, за которыми он так бездумно следует.   Но когда Регулус видит ее окровавленное лицо среди этой грязной бойни, его сердце перестает биться мгновенно. Застывает, затвердевает и с гулким звуком оседает внутри, разбиваясь на части. Даже кислород передает поступать в легкие и от шока Блэк пропускает удар, отлетая от удачного заклятия на пару метров. Плечо предательски начинает саднить, и он ощущает, как одежду вновь пропитывает вязкой кровью. На этот раз его.   Стоит лишь два раза удачно взмахнуть палочкой, как почти все, кто оказывается рядом с ним, остаются лежать без сознания оглушенные. И он уже подкрадывается к телу девушки, что лежит в слишком неестественной позе. Регулус более не теряет бдительности. Выставляет перед собой руки и оглядывается во все стороны, чтобы держать ситуацию под контролем. Присаживается на корточки рядом с белокурой головой и тянет пальцы к прохладной шее. Нащупывает нужную точку, давление на которую должно отозваться в ответ биением пульса, но ничего не ощущает. Он бросает взгляд на побледневшее лицо и уже начинающие синеть губы, но упорно отказывается верить в происходящее.   Юноша падает коленями в грязную лужу, чтобы через мгновение оказаться лицом к лицу с человеком, которого, как он думал, больше не увидит никогда. Черты ее совсем не изменились, все такие же тонкие и точеные: маленький нос, пухлые губы и большие глаза. Веки прикрыты, но Регулус точно знает, что они имеют оттенок ясного неба, голубые, почти прозрачные.   — Пандора, — тихо срывается с его губ, когда он вновь касается ее шеи.   Едва ощутимый пульс пробивается, но ощущается настолько нестабильным и редким, что это пугает. Заставляет кровь в жилах застыть. Пальцы неприятно подрагивают и вскоре дрожь захватывает все тело.   Регулус Блэк столько раз сталкивается со смертью, но, когда та приходит за кем-то, кого он любит, юноша впадает в какое-то оцепенение. Он, готовый бороться до конца, совершенно не знает, что ему делать.   — Уходим, Блэк! — слышится где-то далеко, но звук тает в хлопках аппарации.   Внезапные решения никогда не были сильной стороной Регулуса и он думает, прокручивая в голове все варианты, которые у него есть, но не находит нужный. Все, что он знает, вся его суть, его гнилой внутренний голос, который хрипит, словно у старика, вопит ему о том, что нужно встать и уйти. Сбежать, как крыса. Зализать свои собственные раны и не думать ни о чем, кроме себя. Но что-то не дает ему даже пошевелиться. Будто кто-то схватил и держит за шиворот крепкой рукой. Сможет ли он проснуться завтра и посмотреть в зеркало, зная, что он позволил ей умереть? Едва ли. Спасет ли ее кто-то другой в этой суматохе и бойне, которую они устроили? Точно нет. Выбор кажется таким до безобразия простым и очевидным, что Блэку становится дурно. Его тошнит от самого себя, но он подхватывает одним стремительным движением бездыханное тело на руки и делает то, что доставит ему много хлопот в будущем.   Он аппарирует.   Потому что Пандора не просто неизвестная жертва его злых деяний. Потому что для него она не просто сопутствующий ущерб операции. Она та, что знает его слишком хорошо. Девушка, которая была близка к нему с самого детства, одна из самых дорогих его друзей, с которой он делил секреты и переживания, которая таскала ему сладости после отбоя и помогала писать работы по истории магии. Пандора слушала его игру на скрипке и аплодировала стоя, Пандора танцевала с ним на отвратительных балах его матери, чтобы ему не приходилось вставать в пару ни с кем иным, она приглашала его на летние каникулы, она дарила интересные книги на дни рождения.   Это та, кто получает нож в спину за свои добрые дела, разочарование после долгих лет дружбы, острые слова оскорбления прямо в лицо и ничего, кроме горечи.   Те вещи, которые творит Регулус со своей жизнью и теми немногими, кому она не безразлична — ужасающи. Он ранит людей всевозможными способами, а тех немногих, кто разделяет его убеждения и остается на его стороне, Блэк тянет на дно вслед за собой. Но Пандора особенная. Выделяется из этого стройного ряда, где все разделены строго на черное и на белое. Белокурая девушка стоит где-то посередине, не поддерживает его взгляды, осуждает их даже, но не отворачивается от него. Неважно, насколько едкие слова он бросает ей в лицо, она лишь улыбается со вселенским пониманием и добротой, которой не должно существовать в этом мире. Пандора слишком яркая, затмевает собой солнце и целый небосвод, в ее глазах тонут вселенные, растворяясь на дне зрачков, и она никогда не поворачивается к Регулусу спиной. Остается его другом, несмотря ни на что.   Оттого его сердце так гулко бьется в груди. Оттого по щеке катится скупая слеза, когда осознание близости ее конца в полной мере доходит до перевозбужденного битвой сознания. Нестерпимая боль с примесью разочарования в самом себе острыми когтями впивается в нутро и ему нестерпимо хочется закричать. Но любой звук тонет в водовороте перемещения их тел. Аппарировать с другим человеком — опасно. Делать это с человеком без сознания на руках — в сто крат опаснее. И все же, Регулус идет на этот риск. Считает его оправданным в какой-то мере и пытается убедить себя, что его навыков хватит, чтобы не расщепить их обоих. Слава Мерлину, это действительно оказывается так. Он приземляется на ноги около ничем не примечательного многоквартирного дома, который видит второй раз в жизни, и кривится.   Улицу даже фонари не освещают, поэтому их две фигуры тонут в ночи, никем не замеченные. Ноги сами несут его к нужному входу, хотя память и стирает этот маршрут с годами. Регулус поклялся себе в порыве ярости, что никогда не окажется на пороге этого дома. Наивный дурак. Каким глупым и самонадеянным он был. Ему всегда кажется, что он не нуждается ни в чьей помощи и опеке. Что достаточно силен, чтобы справиться с любой ситуацией, достаточно умен и способен. Но вот он тут, постукивает палочкой о дверь, произнося заветные слова, позволяющие проникнуть сквозь охранные чары.   Третий этаж, вторая дверь налево, Регулус. Знай, если тебе когда-то понадобится помощь, ты всегда ее там найдешь.   Голос брата набатом отдается в голове и хочется заткнуть уши, чтобы больше никогда его не слышать. Потому что это яд, отравляющий его с самого детства. Лукавый Сириус, который принял все неправильные решения в жизни. Позор семьи и единственный, кто в этой семье, наверное, любит его.   Слово отдает горечью, оставляет какое-то неприятное послевкусие на языке, от которого нестерпимо сводит скулы. Регулус не хочет знать, что такое любовь, но сталкивается с  ней слишком часто для такого замкнутого паренька. То, как Сириус оберегает его даже после ухода, то, как Пандора пишет ему письма каждую неделю, зная, что отправляет их Пожирателю Смерти. Все это для него слишком. Регулус вовсе этого не желает, но отчетливо ощущает вес чужого тела своими руками и то, как ноги двигаются упрямо вверх в сторону квартиры старшего брата. Он идет к давно отсеченному родственнику, чтобы спасти жизнь той, кто остается на его стороне, несмотря ни на что.   Ч-у-д-е-с-н-о.   Когда Регулус стучит тяжелым ботинком в дверь, то думает лишь о том, что необходимо озадачиться изучением базовых исцеляющих чар. Когда дверь перед ним распахивается, все мысли проваливаются в одночасье, внутри что-то схлопывается, сжимается до вакуума. Остается лишь ощущение кончика палочки, упирающейся ему прямо в лоб между глаз.   Нестерпимо хочется рассмеяться от превратностей судьбы. Хохотать до упаду от той жестокости, с которой мироздание с ним поступает. Потому что это не его любимый брат направляет в него палочку с таким грозным видом, будто он готов выпустить все три непростительных в него. Это тот, чей острый взгляд прячется за стеклами очков и чьи волосы торчат во все стороны.   — Что ты сделал с ней, ублюдок?   Голос Джеймса все такой же, каким Регулус его помнит. Низкий и гортанный, бархатный, но уже без ноток насмешливости, что раньше всегда проскальзывала в каждом его слове. В нем лишь ненависть, угроза и ничем не прикрытое удивление.   — Пять секунд на ответ, Блэк, иначе я снесу тебе башку.   — Пожалуйста, — это все, что он может выдавить из себя в ответ.   Регулус ощущает, как вздрагивает девушка в его руках, и мгновенно будто трезвеет. Минутная эйфория от взгляда глаза в глаза с Джеймсом Поттером утихает и он вспоминает, зачем пришел. Сердце вновь пропускает удар, прежде чем начать гулко отбивать рваный ритм в груди, наполняя тело тревогой. Ноги трясутся, но Регулус делает уверенный шаг вперед, ощущая буквально мозгом кончик палочки Поттера, а кожей пульсацию магии, сосредоточенную в той.   — Спаси ее, Джеймс, — он замечает, как тот кривится от звука собственного имени, произнесенного его надломленным голосом. — Умоляю.   Это, ну конечно, не действует на парня.   — И отчего мне кажется, что ты привел сюда свою шайку, прикрываясь телом беззащитной девушки?   — Нет.   — Я не верю тебе.   Еще один уверенный шаг. Регулус может ощущать, как жизнь медленно, но верно покидает тело Пандоры.   — Она как Сириус для тебя. Она все, что у меня осталось. Пандора — моя единственная подруга. Спаси ее, умоляю тебя.   Регулус умоляет его дважды за пятиминутный разговор и это звучит слишком унизительно даже для него. Впрочем, нет ничего, на что он не готов пойти ради Пандоры. Осознает это, когда подхватывает ее на руки в той деревушке. Эта девушка каждый день готова была исцелить его раненную душу, отправляя теплые слова и смешливые истории. Блэк хранит каждое ее письмо в хитром заколдованном ящике с двойным дном. Меньшее, что он ей должен, так это спасение жизни любой ценой. Если придется еще сильнее унизиться перед ним, Регулус с радостью это сделает.   Поттер опускает руку и проходит вглубь помещения. Слышится шум, будто ураган проносится по комнате и, когда Регулус заходит следом за ним, становится понятно, почему. Парень расчищает диван, скидывая все на пол, открывает все имеющиеся шкафы и выуживает множество склянок с разного цвета зельями, бинты, мази, травы, бесконечную вереницу лечебного инвентаря.   — Положи ее и отойди к стене.   Блэк кладет спутницу так аккуратно и трепетно, как только может, и делает три шага назад, пока не упирается спиной в камин. В Регулусе покорности больше, чем когда-либо, и это не остается без внимания.   — Ты умеешь исцелять?   — Из-за таких, как ты, да.   Из-за таких, как ты, мир кажется мне куда прекраснее. Это старый голос, как с древней пластинки в сломанном граммофоне, скрипит и потрескивает, но остается чересчур знакомым, даже сквозь года.   Регулус глядит исподлобья на манипуляции Поттера и волна болезненных воспоминаний захлестывает его с головой. Утаскивает на самое дно, не давая шанса выбраться. Забавно, ему всегда кажется, что удалось похоронить образ Джеймса в памяти, но стоит увидеть его так близко вновь, как все внутри холодеет. Потому что Регулус Блэк однажды знал этого парня слишком хорошо. И потому что он сделал выбор, который прочеркнул всё.   Это в Хогвартсе они были несуразными подростками, и тогда наивная юношеская влюбленность казалась гарантом всего в этой жизни. Тогда это ощущение эйфории захлестывало с головой, сейчас — это лишь очередное сожаление и разочарование.   Регулус не знает и, сколько бы не напрягал память, не может вспомнить, в какой момент лучший друг его несносного брата становится ему интересен. Когда они впервые остаются втроем на вершине астрономической башни и Поттер пытается разрешить их очередную ссору? Или когда он угощает его магловской сигаретой после этого? Когда они сталкиваются в библиотеке после отбоя? Или когда случайно пересекаются в ванной старост, оба попадая туда нелегально? В какой момент этот несносный Гриффиндорец становится частью жизни Регулуса? Не тогда ли, когда парень робко целует его в пустом коридоре, а потом убегает, словно нашкодивший мальчишка, к себе в башню? Блэк стоит тогда почти час на месте, осознавая, что только что произошло.   Калейдоскоп фрагментов их прошлого блестит яркими картинками перед глазами, но не сливается в единое полотно. Потому что у всех этих маленьких сцен будто никогда нет начала и конца. Это ощущается словно не связанные друг с другом истории, не желающие сшиваться в единое повествование. Все эти бесконечные разговоры наедине, эта щемящая душу близость, яркий смех и табачный дым, все это происходило, кажется, не с ним. Ибо Регулус бежит от этих воспоминаний, боится их до ужаса, запирает на сто замков, запечатывает. Иногда ему кажется, что память о прошлом проще изъять из разума, чтобы не подвергать себя опасности, находясь рядом с Темным Лордом, но Блэк считает себя слишком искусным окклюментом. Самонадеянно.   — Что ты натворил, Реджи?   В этом вопросе кроется все и Регулус вскидывает голову, натыкаясь на взгляд Поттера. Он не перестает колдовать над Пандорой, ведет палочкой вдоль ее конечностей, окутывая теплым мягким светом.   Он ведь тоже все помнит.   Это улавливается во всем виде Джеймса, в его напряжении и том, с какой опаской и болью он поглядывает в сторону Регулуса. В нем отражается столько безысходности, что хочется взвыть. Потому что такая близость к Поттеру — слишком большое давление на все органы чувств. Регулус телом может ощущать фантомные прикосновения. В носу витает аромат его парфюма так сильно, что он вот-вот чихнет. В ушах звенит знакомый голос и все это слишком. Словно Регулус проживает несколько лет в темноте, а теперь выходит из своей пещеры на свет такой ослепительный, что теряет мгновенно зрение. Сетчатка сгорает в ярких лучах. И это с одной стороны невыносимо больно, а с другой, возможно, это самое волнующее, что происходит с Блэком с тех пор, как его брат выпускается из Хогвартса.   — Сдашь меня Ордену, Джеймс? — вторит ему Регулус из чисто мальчишеского упрямства.   Он уже готов к этому на подсознательном уровне, как только видит наглое лицо в проеме открывшейся двери. Ловит какое-то смиренное настроение, готов встретить свою судьбу с распростертыми объятьями. Думает о благополучии Пандоры, совершенно забывая о том, что Джеймс Поттер, который однажды касался его с нескрываемым трепетом, сейчас может жестокой рукой отправить его на поцелуй к Дементору. И отчего-то Регулусу кажется, что в этом парне не найдется жалости для него. Все-таки он когда-то разбил ему сердце вдребезги.   — Я еще не решил, — шепчет Поттер тихо в ответ.   Он никогда не умел врать. Это для Регулуса лукавство — врожденная черта. Впитанная с молоком матери, усвоенная годами суровой дисциплины, насилия и боли. Насажденная ему, единственная броня, которой он мог прикрываться в детстве. Этот же парень чистый как слеза, прозрачный кристалл, в котором коварства нет, наверное, совсем. Это всегда так подкупало Блэка. Он очень быстро усвоил, отчего его старший брат так привязан к этому урагану в теле человека, к этому никогда не затыкающемуся источнику энергии. Потому что Джеймс — особенный. Он знает, как заставить тебя почувствовать себя лучше одной улыбкой, как поднять настроение в любой ситуации, и он видит только лучшее в каждом окружающем человеке. Даже в таком, как Регулус.   А еще он до одури наивный болван. Верит, что ему под силу изменить мир и каждого, кто в нем живет. С этой верой он целует Регулуса на его шестом курсе. С этой верой он втягивает его в несуразные отношения, заключающиеся в разговорах по ночам и слишком чувственных ласках в самых уединенных уголках замка.   От воспоминания дрожь проходит по всему телу и юноше приходится зажмуриться так сильно, чтобы перед глазами пятна разноцветные начали полыхать. Ему хочется вытравить эти картинки, но они упорно преследуют его иногда, потому что Блэк слишком слаб, чтобы забывать, слишком труслив, чтобы отказаться от этого.   — Ты думаешь чересчур громко, Реджи, — тянет тихо Джеймс.   — Брось, ты не окклюмент, — шепчет в ответ Регулус. — И не называй меня «Реджи».   — Мне не нужно уметь читать мысли, чтобы знать, о чем ты думаешь, Реджи.   Ублюдок, думает Блэк, но больше ничего не произносит.   Взгляд падает на Пандору, цвет кожи которой приобретает человеческий оттенок. На щеках даже появляются красные пятна румянца и ему хочется верить, что это хороший признак. Грудь ее мерно вздымается, медленно, наверняка отдаваясь нестерпимой болью. Но она будет жить и от этого становится чуточку легче. За последние два часа жизнь его переворачивается с ног на голову и виновник этому лишь он сам. Когда он становится настолько безрассудным, что принимает все неверные решения в своей жизни? Ах, погодите. Он же никогда не принимал верных. Все, что он когда-либо делал, было продиктовано чужой волей, было желанием кого-то другого, но никак не его. За все прожитые годы есть, пожалуй, лишь две вещи, которые Блэк делает, исходя из порывов собственной души: Джеймс и сегодняшнее спасение его лучшей подруги. Небольшой список, если так подумать. Ведь все его дурные поступки явно перевешивают эти два.   Впрочем, сегодняшний инцидент становится для Регулуса спусковым крючком: он понимает, куда он двигается дальше.   Его руку давно ведь жжет праведным огнем на том месте, где зияет татуировка, символ причастности к Пожирателям Смерти. Знак почета когда-то, сейчас это больше напоминает клеймо и порой Регулус почти срывается в отчаяние, понимая, что, даже отрубив собственную руку, он не избавится от этого. Потому что метка — это проклятие. Гуляет по его венам сгустком черной энергии и это никак не вытравить из него. Любая непокорность приведет к мгновенной смерти и Блэк это прекрасно осознает. И, кажется, впервые в жизни его это больше не останавливает.   Отчего-то Регулус делает порывистый шаг вперед, когда Пандора заходится в приступе кашля, но тут же натыкается на кончик палочки Поттера. Опять. Тот делает это, вероятно, на рефлексах. Ведь эта война не щадит абсолютно никого.   — Я не имею намерений навредить тебе, Джеймс.   Юноша вскидывает раскрытые ладони в жесте мира.   — Как будто ты можешь.   Как будто ты можешь навредить мне еще больше.   Реджи тоже не нужно быть окклюментом, чтобы знать конец этой фразы.   Ему никогда не хотелось делать больно Джеймсу Поттеру, но, когда тебе шестнадцать и твой мир построен на лжи и внушении, ты слабо контролируешь собственные действия. Это, конечно же, глупая отмазка для слабаков, но Регулусу ничего не остается, кроме как убеждать себя в этом из года в год. Потому что, если он признается сам себе, что оттолкнул одного из немногих, кто когда-то любил его, это сломает Блэка до основания.   Я люблю тебя, Реджи, говорил ему брат с самого детства.   Я люблю тебя, шепнул однажды Поттер ему на ухо, выпуская из легких едкий сигаретный дым.   Больше в жизни эти слова Регулус ни от кого не слышит. В его мире такое говорить не принято. За это могут засмеять. За это же могут и убить. Такие признания для тех, кто из себя ничего не представляет и кто ничего не стоит. А ему с детства так хотелось быть кем-то большим.   Он присаживается на колени рядом с лучшей подругой, совершенно не обращая внимания на Джеймса, с опаской глядящего на его действия.   — Где мой брат?   — Ушел по делам, — расплывчато отзывается Поттер.   Это означает, конечно же, дела Ордена, поэтому Регулус не уточняет. Потому что ему легче от того, что не приходится видеть всепрощающего взгляда Сириуса. Ему не хочется натыкаться на его жалость и сострадание, ненависть в Джеймсе действует куда более отрезвляющее. И, по крайней мере, это то, что он действительно заслуживает.   В тот день, когда он все разрушает, он уже знает, что примет свою темную метку на следующий вечер. Ему уготовили честь стать самым молодым из новобранцев, получить знак отличия раньше, чем любой из его друзей. Даже раньше, чем Эван, чей отец всегда был близок к Темному Лорду. Регулус тогда воспринимает эти почести как должное, просто потому что знает — выбора то у него и нет. Он не может позволить себе такой роскоши как Сириус. В нем нет внутреннего стержня и огня, чтобы уйти, повернувшись спиной ко всем друзьям и семье. Но, когда он смотрит в глаза Джеймса, то ловит в них что-то такое, что заставляет сомневаться в собственной адекватности. Они оба на выпускном балу с лучшими подругами, так проще сохранять лицо. Регулус кружит Пандору в танце, подкидывая и закручивая виртуозно в такт музыке, неотрывно следя за тем, как Джеймс проделывает тоже самое со своей спутницей. Их взгляды пересекаются через огромный зал, проходят через сотни людей и встречаются, отбрасывая во все стороны невидимые искры. Блэк тогда так наивен, верит в то, что этот вечер (и тот, что идет за ним), не изменят ничего в их отношениях. Что Джеймс закроет глаза на то, что он вступает в ряды убийц, на то, что тот разделяет их отвратительные убеждения.   Когда музыка стихает, а они остаются на вершине астрономической башни вдвоем, Джеймс целует его, прижимая всем телом к стене. Разрушает его идеальную прическу, от нее не остается ни следа. Запускает под его парадную мантию ледяные руки, блуждая собственнически по телу. Регулус может ощущать, как они подрагивают от предвкушения. Поттер же ощущается терпкой горечью на языке, вкусом табака и мяты, свежестью горных вершин и пресловутой свободой, которой в самом Блэке нет ни грамма. От того он отстраняет его слишком стремительно, буквально отталкивая парня чуть грубее, чем ему хотелось бы.   — Ты чего, Реджи, — растерянно спрашивает он.   — Ты же знаешь, что будет дальше, Джеймс?   Теперь уже он отшатывается, нервно вытирая губы тыльной стороной руки. Будто пытается этим жестом стереть и присутствие Регулуса. В Поттере видно разрастающуюся изнутри боль, захватывающую весь организм: от макушки до кончиков пальцев.   — Ты же не сделаешь этого?   — Как будто у меня есть выбор.   В Джеймсе понимания хватит на весь мир, но в эту самую секунду он теряет последние крупицы надежды. Возможно, не только Регулус глупый самонадеянный мальчишка. Возможно, и сам Джеймс слишком верит в чудеса и думает, что сможет спасти утопающего, вытащить из пучины, выдернуть за руки и за ноги, отгородить и больше не подпускать к морю тьмы. У него же вышло со старшим, так почему не получается с младшим? Наверное, потому что Сириус и Регулус — это не одно и то же. В первом от рождения так много бунтарства и скрытой силы, что хватит на десятерых. Во втором скрыто столько острых углов в сломанной душе, что он сам себя ими ранит, не в силах выбраться из лабиринта собственной жизни.   — Всегда есть выбор, ты просто делаешь неправильный! — срывается Джеймс.   Его крик ощущается пощечиной и приводит Регулуса в чувство мгновенно. Он вспыхивает изнутри праведным гневом и подлетает к Поттеру так близко, что оказывается лишь в нескольких сантиметрах от его лица.   — Какой бы выбор я не сделал, он все равно будет неправильный, — шипит Регулус. — Что я должен выбрать, Джеймс? Что? Там моя семья. Там мои друзья.   — Тут тоже твоя семья и друзья, Редж, — спокойно отвечает Джеймс, намекая на себя, Пандору и Сириуса. От его вспышки гнева ничего не остается. — И ты же не веришь во все это дерьмо, да?   — Может и верю, откуда тебе знать?   — Потому что я знаю тебя.   — Зря ты так думаешь.   Они синхронно отступают друг от друга на шаг, ощущая, как пропасть между ними с каждым движением разрастается и становится глубже. Ему, конечно, хочется шагнуть навстречу Джеймсу, но Регулус знает: он провалится, даже если просто допустит мысль последовать за ним.   — Это разрушит все, Регулус.   — Все уже разрушено, Джеймс.   Поттер в последнем порыве надежды тянет к нему ослабевшую руку, но Блэк отмахивается, наблюдая слишком четко, как разбивается вдребезги чужое сердце мимолетным взмахом его руки.   Это был последний раз, когда Регулус видел Джеймса. На следующий день он примет метку и станет Пожирателем, проведя свой последний год в Хогвартсе, чередуя занятия по Зельеварению с попытками истребления нечистокровных.   Пройдет еще два года, прежде чем слова Джеймса достигнут цели и Регулус поймет, наконец, что выбор, сделанный им, все-таки оказался неправильным.   Когда жизни Пандоры больше ничего не угрожает, Регулус поднимается на ноги, собираясь уходить. Горло режет и саднит от сотни слов, которые ему хочется сказать парню, глядящему на него отчаянно. Но он молчит. Сдерживает сам себя, потому что уже заранее знает, что обречен. То, что он задумал, наверняка обернется смертью, но это лишь его война. Борьба, принадлежащая ему одному, и путь этот Регулус пройдет до конца. К тому же, взгляд его из раза в раз цепляется за обручальное кольцо Джеймса и эта простая деталь позволяет ему держаться на плаву.   — Поздравляю с прошедшей свадьбой, — шепчет едва слышно Регулус.   Он наслышан о его браке с Лили. Это такой логичный и понятный поступок — жениться на лучшей подруге, что ничего плохого на этот счет даже думать не хочется. Но сердце все равно предательски болит в груди от этого простого факта.   — У нас скоро будет сын.   — Поздравляю, — тупо повторяет Блэк.   Это ведь хорошо? У Джеймса, который освещает собой все пространство вокруг, все будет хорошо. Женщина, которую он наверняка любит, родит ему сына, и они будут жить счастливо. Это то, что он заслуживает.   Но почему-то Поттер смотрит ему в глаза, прожигая дыру в его черепной коробке, и совсем не выглядит настолько счастливым, насколько должен. У него ведь слишком большое сердце, думает Блэк, в нем ведь до сих пор есть место крупице любви для меня.   Ему, как смертнику, стоящему одной ногой в могиле, хочется в это верить. Просто чтобы иметь хоть одно приятное воспоминание о своей уходящей жизни.   — Реджи, ты всегда найдешь в этом месте убежище, ты же знаешь? Мы от тебя не отвернулись, — Джеймс отводит взгляд в сторону. — Я от тебя не отвернусь.   Это звучит сладко как мед и также обманчиво привлекательно. У Регулуса ведь аллергия на сладкое с самого детства.   Он делает шаг назад, все еще видя ту самую бездну между ними, раскрывшуюся много лет назад. И он уже не так труслив, чтобы шагнуть в неё, но уже куда более рассудителен, чтобы понимать, что не имеет права разрушать его жизнь во второй раз.   — Прощай, Джеймс, — шепчет Блэк, натягивая на лицо улыбку. — Спасибо тебе за Пандору. Передай ей, что я люблю ее, когда она очнется.   Так же, как я люблю и тебя.   Его горькая усмешка в ответ красноречивее тысячи слов. Ему действительно не нужно быть окклюментом, чтобы знать его мысли.   Регулус уходит, покидает дом брата, зная, что больше сюда никогда не вернется. В нем зреет план, который приведет его прямиком в могилу, но он знает, что у тех, кого он оставил позади, все будет хорошо.