Значение

Келус слишком серьёзно смотрел на него, закрывая проход архива. — Дань Хэн, почему ты отказываешься помочь мне? — он расставил обе руки по косякам дверного проёма, создавая баррикаду. Дань Хэн некоторое время смотрел на него, пытаясь выглядеть сдержанным, но его поджатые губы и слегка дрожащие глаза выдавали смущение, которому Келус не придал значения. Он юркнул под руку Келуса, пытаясь сбежать. — Ты хотел победить меня моим же оружием? — Келус преграждает ему путь рукой, немного опускаясь вниз так, что их лица теперь в десятке сантиметров друг от друга. Келус и вправду часто промышлял такими побегами, а Дань Хэн, внезапно для всех, с невозмутимым выражением лица эту привычку перенял, поэтому периодически использовал её, но против Келуса она редко срабатывала. — Ты уверен? Может я помогу тебе после Лофу? — выдыхает Дань Хэн, возвращая своей спине прямое положение. — Тебе сложно сейчас? — Нет. — Тогда в чём проблема? Дань Хэн уставился на его правый глаз, буквально сверля это место, а потом отвёл взгляд, прикрывая рот рукой. Он сейчас с ума сойдёт. — Краска закончилась, — соврал Дань Хэн. — Я специально купил новую, не переживай, — воодушевился Келус, думая, что проблема решена. — А кисти? Моя совсем испортилась, я думал купить как раз на Лофу. Потом бы тебя и накрасил, — Дань Хэн складывает руки на груди и, кажется, возвращает себе самообладание, поражаясь своим великолепным навыкам вранья. Ему было несколько тысячелетий, но лжец из него, честно говоря, был так себе, поэтому сейчас он удивлялся самому себе. — Я купил специальную. КММ только недавно доставили, разве ты не видел курьера? Дань Хэн пытается припомнить это событие. И, действительно, в голове всплывает недавняя картина: он читал газету и пил кофе, а Келус принимал посылки для всего Экипажа. Видимо, там была и кисть. Он смотрел на Келуса, пытаясь придумать какую-то отговорку, но от такого откровенного вранья Келусу ему становилось плохо. У него были причины не рисовать эту бедную стрелку. Но он никогда не скажет их вслух, ни в коем случае. — Хорошо, приноси кисти и краску, — Дань Хэн развернулся. — Ура! Данж пройден! — победно вскрикнул Келус, выпрыгивая из купе. Дань Хэн же обессиленно стукнулся лбом о холодное стекло Экспресса. Жар смущения от ещё не произошедшего события бил в щёки и заставлял неконтролируемо дёргать губами. Чёртов Келус. «Он сводит меня с ума».

***

Келус послушно сел на стул рядом со столом в комнате Дань Хэна, где стоял рабочий компьютер и приглушённо играл свет настольной лампы. По правую сторону стояли стопки книг со множеством закладок, которые Келус любил разглядывать, останавливаясь на страницах, которые Дань Хэн отмечал специальными стикерами. А ещё по правую сторону стоял Дань Хэн, что неторопливо, будто специально оттягивая момент, мешал краску в специальной чаше. Что-то известное только ему останавливало его от того, чтобы взять кисть в руки и за несколько секунд начертить идеальную стрелку. — Ну что, скоро? — Келус открыл ранее закрытые глаза, привлекая Дань Хэна, лицо которого до этого было в профиль. — Кто обещал мне терпеть? — А-а-а-а-а… Мама, мне так скучно, давай быстрее, — наигранно капризно начал петь Келус, сильнее завалившись на стол и театрально положив свою руку на лоб. Дань Хэн скептически посмотрел на это представление. В этом был весь Келус… — Милый, дать тебе конфетку? — подыгрывает Дань Хэн вместо привычной фразы «веди себя нормально», но его лицо меняется лишь на секунду, возвращая серьёзность. А потом он понимает что сказал. Его одолевает новая волна смущения. О, Лун, царство тебе небесное, помоги ему с этим творением Эона… «Милый». — Мило звучит, — выкручивает его из ситуации Келус, — а теперь приступай к делу. Мы выходим на Лофу через час. — Я предлагал тебе сделать это после Лофу. — Не было такого. — Да кому ты говоришь? — Дань Хэн опасно вооружается кисточкой и почему-то она смотрится сейчас опаснее ножа в сочетании с его наигранно удивлённым взглядом. — Не задокументировано, у тебя нет ни-ка-ких до-ка-за-те-ль-ств, — произносит частями Келус с самым невинным выражением лица. — Вот значит как, — принимает вызов Дань Хэн, — ну тогда добьюсь признания пытками. Он мажет кисточкой с краской по лицу Келуса, тот чувствует приятную прохладу от прикосновения и вздрагивает от неожиданности. Дань Хэн победно ухмыльнулся. Вот значит как. Ну хорошо. — Я не сдамся без боя! — говорит Келус, мгновенно марая пальцы в краске и смазывая ими лицо Дань Хэна, которому остаётся шокировано стоять и смотреть за перенявшим лидерство Келусом. Дань Хэн смазывает кисть и уже направляет её к Келусу, но он успевает смыться с места дислокации в другой угол архива, перед этим предусмотрительно схватив немного краски. И так началась битва не на жизнь, а на измазанное лицо. Келус бегал по комнате, перепрыгивая через перекладины и уклоняясь от кисточки, периодически раня Дань Хэна в самые щёки своими небрежными бросками. Дань Хэн не был серьёзным мужчиной, пусть и прожил тысячи лет. Он никогда не был ребёнком, что мог так беззаботно дурачиться без всякой задней мысли, только Экспресс даровал ему эту свободу. И он ей пользовался. С искренней улыбкой и задором творил всякую чепуху в кругу близких людей, будучи счастливым, пусть и немного измазанным. Но счастье не длится вечно, а баловство не доводит до добра. Келус, в очередной раз перепрыгивая металлическую ограду, что отделяла кровать от базы данных, с грохотом свалился на матрас. — Келус! — Дань Хэн выронил кисточку из рук и подбежал к Келусу, что не подавал признаков жизни. Внутри всё сжалось от испуга. — Ты в порядке? Келус? Келус! — он судорожно произносил имя, уже стремясь обойти кровать и вытащить оттуда товарища. Но вдруг началась программа «ходячие мертвецы» и Келус резко ожил, хватая Дань Хэна за руку и заставляя его упасть к себе. Тот попытался найти опору в руках, но из-за шока не успел среагировать, поэтому обессиленно упал прямо в грудь Келуса. Тот засмеялся, а сердце Дань Хэна бешенно застучало. Ему такие шутки не понравились. Он действительно перепугался, его быстрое дыхание подтвердило это на все сто. — Келус, ты в порядке? — переспросил он. Никакого упрёка, чистое беспокойство. — Всё просто прекрасно, — расплылся Келус в улыбке. Он смотрел в обеспокоенное лицо Дань Хэна, что возвысилось над ним. Весь чумазый и запыхавшийся, такой… Домашний. Келус поднимает свою руку и Дань Хэн медленно следит за ней, наконец осознавая то, в каком положении они лежали. Парень проводит большим пальцем по щеке, а у Дань Хэна проходят мурашки. Он смотрит в звёзды под собой, что расположились на бледном лице, которое сейчас зверски размазано краской. Келусу идёт красный. — Ха! Я победил, — вырывает его из фантазий Келус, что вычертил широкий мазок краской по лицу. Дань Хэн кладёт руку на щёку, будто убеждаясь в том, действительно ли Келус ещё больше разукрасил его. И вправду, там была краска, он чувствовал как кожу потихоньку стягивает из-за воздуха и красный цвет застывает на его лице. Но больше он чувствовал это прикосновение, которое хотел повторить. Как же хорошо, что он измазан и его смущённое лицо не видно. — Может сейчас и нарисуешь? — тихо говорит Келус спустя несколько мгновений тишины, будто боится вспугнуть Дань Хэна, что продолжал смотреть в его глаза. Дыхание успокоилось и даже стук сердца замедлился. — Я утерял своё оружие. И ещё нам надо умыться, — Дань Хэн магическим образом возвращает самообладание и поднимается с Келуса, хоть сам и не особо сильно этого хотел. Он протянул руку, чтобы тот ухватился и встал на ноги. — В этот раз без подвохов. — Конечно-конечно. Келус решительно отправил Дань Хэна к Март 7 за мицеллярной водой, потому что знал: девушка обязательно оценит внешний вид бесстрашного охранника Экспресса и сделает пару фотографий, которые с радостью откопирует Келусу. И вправду. Спустя пару минут на телефон Келуса пришли фотки Дань Хэна, что с поверженным видом стоит в комнате Март 7. Дань Хэну пришлось рассказывать историю того, как он докатился до жизни такой, чтобы взять одну бедную бутылочку нужной воды. Под неконтролируемый смех Март 7 он всё же отвоевал мицелярную воду, хоть где-то победив. — Мне пришлось многим пожертвовать ради твоего спасения, — он хлопает дверью архива, заходя внутрь и видя там Келуса, что игрался с уже чистой кистью. — О, мой прекрасный принц, я так благодарен вам, — он театрально разводит руки в стороны и прикрывает глаза, — а теперь помоги мне смыть это, мне лень, — быстро переключается он. Дань Хэн вздыхает и подходит к Келусу. Спорить с ним бесполезно, да и сам парень не против помочь Келусу, что развалился спиной на его столе. Он берёт ватные диски и аккуратно оттирает лицо Келуса, смывая красный цвет. В комнате тишина, лишь побочный шум сервиса играет мелодию. Дань Хэн изящно берёт своими пальцами подбородок Келуса и мягко крутит его то в одну, то в другую сторону, чтобы стереть следы нападения. Он аккуратно проводит диском по «ранам», вглядываясь в лицо. Ресницы совсем кукольные, а на коже ни одного изъяна. Нет родинок или веснушек, кожа идеально чистая и бледная. В конце концов, он был создан как сосуд, поэтому изъяны человеческого тела ему не знакомы. Дань Хэн отложил диск и взял кисть, набирая на самый кончик немного краски. — Закрой глаза. Келус повинуется и парень вновь берёт подбородок, бережно, словно самую хрупкую куклу в мире, поворачивая вправо, дабы открыть взору глаз. Он всматривается в чёрные ресницы и изгиб век, прежде чем наконец приложить кисть и сделать незатейливую линию. Келус приоткрывает левый глаз, чтобы посмотреть на сосредоточенное до невозможности лицо Дань Хэна. От его прикосновений веяло спокойствием и тёплой прохладой. Он был весной. Расцветающей жизнью после зимы. Дань Хэн убирает кисть и некоторое время продолжает смотреть в лицо Келуса. Красная стрелка выглядит великолепно. Особенно на правом глазу. Хочется расцеловать это лицо, провести пальцами по каждому его сантиметру, почувствовать эту идеальную кожу под своими собственными подушечками. — Готово, — хрипло говорит Дань Хэн, из-за чего ему приходится кашлянуть пару раз, чтобы освободить горло забившееся непотребными, по его мнению, мыслями. Келус открывает глаза. Как же прекрасно золото с красным. Келус тянется к зеркалу, не задерживая взгляд на Дань Хэне. — Вау! Это очень круто, спасибо большое, Дань Хэн, — говорит Келус, улыбаясь. Юноше лишь остаётся устало улыбнуться. Это была лёгкая часть. А вот на Лофу будет сложная.

***

Лофу не изменился со времён их последнего прибытия сюда. Такой же спокойный и величественный, с уже потерянными в истории героями времени. Дань Хэн может и любил Лофу, но было это крайне давно, что он даже сам не помнит — были ли у него тёплые чувства к этому месту. Тёплые чувства были к кое-кому другому. Товарищу, что шёл по правую сторону и готовился исследовать близлежащее место ненадлежащего вида, сленгово говоря, «помойку». Дань Хэн следил за ним, одновременно с этим убиваемый взглядами прохожих, взгляд которых был направлен на стрелки юношей. Парень съёживался под этими взглядами, а вот Келусу было по барабану, который он всё же нашёл в какой-то близлежащей канаве рядом с Приютом Звёздных Яликов, демонстративно стукнув по нему пару раз ладонями и легко пробив сами барабаны, чтобы проверить есть ли там сокровища. Честное слово, лучше бы он крал что-то из магазинов… Они направлялись к Цзин Юаню для того, чтобы показаться. Дань Хэн как старый друг, что начал новую дружбу и Келус, как абсолютно новый друг. Неудивительно, но факт: Цзин Юань и Келус достаточно хорошо сдружились. Дань Хэн не знает деталей, но видел, что Келус часто общается с ним. Заходя в Обитель Божественного Предвиденья, Дань Хэн чувствовал что-то неладное. Его драконье шестое чувство никогда не подводило и часто спасало квинтет от внезапных атак борисинцев. Это чувство подсказывало, когда произойдёт взрыв в комнате Химеко из-за новой кофемашины или Март 7 придёт в его комнату с просьбой накрасить… Но сейчас… Сейчас Дань Хэн чувствует что-то иное. Они подходят к генералу с кошачьей улыбкой и гнездом на голове. Кажется, будто он спит стоя с закрытыми глазами, но через секунду он оживает. — Добрый день, друзья. Давно не виделись. Расскажите о своих приключениях за чашечкой ч… — Цзин Юань резко прерывает свою речь, удивляясь. Такое выражение на его лице очень сложно увидеть. Дань Хэна это пугает. Даже будучи Дань Фэном он видел это выражение, наверное, раза два. — Вы… Поженились? Повисло молчание. Дань Хэн приоткрыл рот, будто желая что-то сказать, но ни одного слова не крутилось на его языке. Он попал. На самое дно бездны. Сердце ушло в пятки, а по телу прошло неприятное ощущение, которое обычно появляется, когда ты чувствуешь вину или выслушиваешь справедливые обвинения, которые не хочешь принимать. Он боялся смотреть на Келуса. — Вы о чём, генерал? — непонимающе спросил Келус, тоже не спеша обращать взгляд к Дань Хэну. Цзин Юань по выражению лица Дань Хэна и вопросу Келуса понял, что взболтнул лишнего. — Оу… — он растерялся. А потом подумал о том, какой Дань Фэн был нерешительный. А Дань Хэн, что отрицал эту жизнь, был идентичен её повадкам. Именно поэтому генерал быстро уловил, что это отличный шанс. — На самом деле это очень старая традиция, обычно практикуемая у видьядхар. Парные красные стрелки обозначают переплетённую судьбу и… Вечный брак. Бессмертную любовь, продолжение которой ты хочешь в следующей жизни, иначе говоря — родственная душа, — будто специально распинался Цзин Юань, чтобы всё больше и больше вогнать Дань Хэна в краску, — это очень возвышенный и тонкий жест, который больше похож на клятву. Из-за его чистоты и недолговечной любви долговечных, о нём почти позабыла история. Но Дань Хэн должен был знать, ведь жил при зарождении этой традиции. Извините, друзья, поторопился. Прошу прощения, что заставил чувствовать себя неловко, — Цзин Юань улыбнулся, изображая искреннее раскаяние. Но лишь изображая. Внутри он ликовал от того, что Дань Хэн наконец нашёл любимого человека и обрёл какую-то смелость. Он был уверен, что это так, иначе бы дракон просто не согласился сделать такие стрелки и не заявился бы на Лофу. Цзин Юань видит его насквозь… И его смущение, скрываемое ладонью, тоже видит. У Дань Хэна внутри всё бурлит. Обман вскрылся. Что же сказать Келусу? Соврать? Или сказать правду? Всё пылало: от ушей до щёк. Он буквально заявил этим невинным жестом, что Келус — любовь всей его жизни, точнее — жизней. И это была чистая правда, он глубоко любил Первопроходца, какие бы причуды у него не были. Так сильно, что иногда не мог уснуть ночами от переполняемых эмоций. — Нам надо поговорить, — просто говорит Келус и тянет Дань Хэна за руку, — спасибо, генерал, до встречи! У нас важные дела, — он безжалостно тащит за собой поникшего дракона. Дань Хэн не успел прочитать эмоции в его голосе, поэтому надумал себе всякого. В груди бушевал страх, Дань Хэн боялся прямых обвинений в свою сторону, боялся испортить отношения с Келусом, которыми так дорожил. Одна недоговорённость, которую можно назвать ложью, может так просто разрушить их отношения. Он мог отказать, но… Дань Хэн хотел увидеть его с этой стрелкой, будто подобным действием он воплотит свои мечты в жизнь, будто Келус тогда действительно будет его вечно любить, как это делает Дань Хэн. Келус отвёл его в место, где нет людей. Дань Хэн знал его, всё же сколько лет на Лофу прожил… Тоже часто пользовался им. Всё же не стоит скрывать, именно Дань Хэн показал это место, однажды рассказывая о прошлом. Они были в дальнем коридоре, что слабо освещался одной из ламп. Келус наконец остановился, опустив взгляд вниз. Он о чём-то думал. Думал, с чего начать. Внутри в вихре завертелись самые разные мысли, которые Дань Хэн не мог прочитать или увидеть. — Прости, что не сказал. Не стоило мне скрывать правду, — первый говорит Дань Хэн, ожидая того момента, когда Келус вновь обратит к нему свой взгляд. Совсем недавно они занимались детским беспределом, а теперь стоят здесь. Такие чужие в этот момент. — Почему ты это сделал? — Келус не поднимает глаз. Дань Хэн пугается всё больше с каждой секундой. Став нынешней версией себя, он стал многого бояться, потому что появилось то, что он может потерять. Человеческие отношения слишком хрупки в его понимании, ведь они никогда не длились долго в его жизнях. Друзья погибали так быстро, что со временем он утерял всякое чувство привязанности и ту самую человечность, что была в нём. — Я… — он сжался, захотев опять попросить прощения, но позже ему всё равно пришлось бы дать ответ. — Хотел выдать желаемое за действительное. Прости, что не сказал всей правды. Келус медленно поднимает голову и смотрит в глаза Дань Хэна. Дрожащие и виноватые, словно он убил кого-то важного для Келуса, а не сделал невинную оплошность. — Это ты так завуалировал то, что любишь меня? — тихо произносит Келус и от его голоса в сочетании со взглядом проходят мурашки. В сознании и теле наступила тишина. Бушующее пламя из-за страха или чувств (он так и не понял) внезапно успокоилось, будто поставив мир на паузу. — Да, — просто сказал Дань Хэн, не отводя глаз. — У тебя… Очень оригинальный способ признаваться в любви, — подмечает Келус, облегчённо выдыхая и заставляя Дань Хэна думать о том, что же подразумевает под этой фразой Келус. — Можно твою правую руку? Дань Хэн даже не спрашивает зачем, просто послушно поднимает её. Келус берёт её в обе руки, Дань Хэн чувствует шершавую ткань его перчаток, что проникает между пальцев. Правая рука Келуса обвивает кисть Дань Хэна так, чтобы их ладони стали лицом к друг другу. Приятное тепло чужой ладони разливается по всему телу, пока дракон завороженно смотрит за каким-то немыслимым для него ритуалом. Келус прикладывает пальцы другой к тыльной стороне руки Дань Хэна, нежно проводя ими по коже. Медленно подводит их к пальцам со стороны большого, а потом бережно приподнимает руку, прикладывая свои губы к началу безымянного пальца. Дань Хэн напрягается, приоткрыв свои собственные губы, его глаза с любопытством смотрели на Келуса, что лишь спустя несколько секунд после поцелуя отвёл свои губы. Место, которое он поцеловал, горело и согревало холодную руку ещё больше, чем приложенная ладонь. — У простых смертных есть похожая традиция, но, к сожалению, обручального кольца у меня с собой нет, — улыбается он, смотря в восхищённо удивлённое лицо Дань Хэна.