Feature.

Выкрик раздался за порогом комнаты внезапно, настолько громко, что парень, переворачивающий в своих руках зеркало, вздрогнул и повернулся к источнику звука. — Бинни, смотри, у меня мохнатики стоят, видишь, мягкие, вострят на громкие звуки кстати, и кстати в удовольствии они тоже просыпаются, правда мило, сладкий, что скажешь, оцени, Бинни, а хвост, глянь, пушистый и тоже встает, а еще шерстка мягкая, а с конца грубоватая – Чан вертелся, как собака перед хозяином, его подкидывало от перевозбуждения. — а у меня заячьи уши и свинюший хвостик, – грустно проговорил ЧанБин. — хвостик? ушки? можно потрогать, малыш? Парень удивлённо посмотрел на друга, в его глазах плавала тяжёлая эмоция, он взглядом требовал согласия, тело дрожало от ожидания. Бин кивнул и рука Бана, подрагивая от желания, потянулась к его голове и нащупав длинное ухо, кончиками пальцев он мягко погладил от начала до основания, немного сжав, процесс запустился, кролик дернулся, охнул и вцепился пальцами в диван. Уши были чувствительным местом, даже когда ЧанБин сам касался, его прошибало ощущениями. — господи, они такие плюшевые, Бинни, – гиперпоехавши пищал волк, повиливая хвостом, и показывая всем видом, как его двигает от новой информации. Уши ходили ходуном, Чан продолжил мять их и тискать места с более частой шерсткой. Ему вдруг захотелось сожрать эти аппетитные, среднего размера, мохнатые хрящички вместе с обладателем. Зубы зачесались, желание воплотить мимолетную мысль ударило по голове шпалой, растекаясь по зрачку густой черной краской. Он аккуратно вцепился в ухо, смял рукой чужую ногу, тихо что-то пробурчал и успокоился, замерев, как каменное изваяние на площади, загружая в мозг новую информацию по поводу вкуса, запаха, количества мягких волосков, прокрывающих поверхность. Он хотел почувствовать все. Бин удивлённо дернулся, придавленный чужой тяжёлой аурой, и перестал дышать вовсе, все мысли перебивала одна, особо яркая – нельзя трогать хищника, пока он возбуждён идеей, если хочешь остаться целым. Поговаривают, на раз два ухо отхватит, если повести себя характерно, попытаться вырваться из цепких лап. Обладатель вкусного решил удобнее прилечь, аккуратно уложив Чана между своих коленей, раз ему понравилось, взбудоражило, значит они тут надолго. Его ухо не отпускали, мягко покусывая, облизывая и доводя до покалываний внизу живота. Чувствуя контакт между двух тел, волк начал медленно двигаться, вольно трогая пальцами все, за что мог ухватиться, заминал бока, изнутри порыкивая сам себе, не применял силы, но упорно продолжал резковато кусать хрящички, проводя языком по основаниям ушей и между. Руки ЧанБина нашли чужие острые уши, схватились за них, грубо сминая, как в агонии, ведомые волнообразным удовольствием, у него внизу тянуло, голова ловила белый шум, а на кончиках пальцев взрывалось приятное. — так сильно хочешь кончить, – Бин принимал более удобные положения, вскидывая бедрами в ответ, на нем как никак лежало семьдесят кило веса, с нажимом терлось о его внутренние части ног и давило на живот, лежать в одном положении было невозможно. Не выстанывать громко получалось из ряда вон плохо, как и дышать в полные лёгкие. Клыки у основания уха сомкнулись сильнее, кролик выдохнул, сжимая бедрами тяжёлое тело между своих ног. Через одежду ощущения были не те, иногда до дискомфорта не те, но возразить вошедшему в азартное возбуждение волку он не мог, его подавляли, точнее вдавдивали в поверхность дивана, как подушку. Чан продолжал активно вылизывать уши, старался довести до конечной тело под ним, увеличивая трение. Льстило, как отзывчиво и покорно реагирует ЧанБин, гнется навстречу и горячо дышит. Чан готов поклясться, он чувствует каждый удар его сердца о ребра, каждый вдох и выдох, чувствует собой. — Бинни, ты такой вкусный, от тебя не оторваться, – выдыхает, бедрами толкаясь вперёд, снова и снова. — ты слишком голоден, Чани, – он отвечает так же резко, отдавая каждую эмоцию, хрипло постанывая. — дай мне это, малыш, пожалуйста, – Чан отстает от ушей, переключаясь на шею – зубы царапают нежную кожу, сладко закусывая кончик ушка, язык вылизывает медленно, рисуя узоры возбуждения, Бин выстанывает с каждой секундой всё выше, подводя к оргазму обоих. — звучишь просто восхитительно, твои бедра, твоё тело, ЧанБин, Господи, уничтожь меня, – волк вгрызается последний раз уже в ключицу, сдавленно выдавая громкие стоны продолжительными звуками прямо Бину в ухо. Бин же, не сдерживаясь, последний раз сжимает собой чужие бедра, отдаёт все, пачкая одежду разводами.