Часть 1
8 августа 2023 г., 21:16
В один день, такой же, как и все остальные, их учитель английского, по-привычному появляющийся у доски ровно с началом урока, не пришёл. Кажется, заболел. Невелика беда – на замену отсутствующим учителям обычно приходили другие, проводить свои уроки или передавать задание от отсутствующего преподавателя; реже отпускали учеников заняться своими делами или погулять во время «окна». И в этот такой же, как и все остальные, день, вместо учителя по английскому пришёл другой. А вместе с появившейся «заменой» в кабинете класса по рядам пустили листочки – ребята, первее их получившие, сразу зашептались, кто-то засмеялся, кто-то отпускал громкие реакции. Ничего нового. Неужели опять какой-то занудный психологический тест для школьников?
Когда Тсукишима получил свою порцию из стопки бланков, он прочитал на белом листе заголовок: «Опишите своего лучшего друга».
Они что, в детском саду, ей богу?
Тсукишима осознал, что охотно бы присоединился сейчас к ребятам, что так громко реагировали и смеялись в начале, только сам старшеклассник бы сейчас рычал от раздражения.
Снова. Снова жизнь подловила Кея на главной его слабости – неумении ладить с окружающими и в целом нежелании быть частью этого «правильного» социума, быть таким же, как и все остальные. Но Тсукишиме всё же повезло – есть в этом мире кто-то, кого он хотя бы может назвать своим лучшим другом. Глаза из-под очков метили чуть вверх, в сторону тёмно-зелёной охапки случайным образом уложенных волос, что находились на несколько парт впереди от Кея. Ямагучи Тадаши. Парень, словно бельмо на глазу, сейчас, в отличие от всех других одноклассников, сидел совершенно спокойно, оглядывая белый лист бумаги (в котором-то особо и нечего было рассматривать). Преподаватель на следующие пятьдесят минут успокаивал учеников и пытался вернуть их в прежний строй работы, чтобы все наконец схватились за ручки и начали серьезно писать.
– Так, давайте, хорошенько постарайтесь и проявите все свои литературные способности. Даю вам... Пятнадцать минут. После этого будем заниматься английским по просьбе Куросаки-сенсея.
Звучный и строгий голос литератора привёл толпу шестнадцатилеток в действие, и все, более-менее подуспокоившись, принялись за работу и такой трудный мыслительный процесс. Даже Ямагучи наконец просиял своей небольшой, но довольной улыбкой, с которой он обычно осыпает Кея комплиментами, и бодро окунулся в работу.
Конечно, он-то наверняка напишет целый научный трактат о том, какой «Тсукки классный, замечательный, невероятный» и далее по списку – Ямагучи умеет баснословить. Кей слишком хорошо его знает, чтобы сказать наверняка.
Но, видимо, и момент для Тсукишимы настал. Момент, который так хотелось бы отложить.
«Опишите своего лучшего друга».
Кей не был хорош в том, чтобы открыто проявлять свои эмоции и чувства, какими бы они ни были – и это мягко сказано. А описать всё на листе? Так еще и «литературно»? А что ему написать? Три предложения – его лимит в этом случае (и то это будет в духе «Ямагучи играет в волейбол. Ямагучи — пинч-подающий. Ямагучи молодец.»).
Однако всё-таки какое-то сочиненьице по литературе не должно стать препятствием на пути обучения Тсукишимы в старшей школе. Написать – расправиться – всё, готово.
Что ж, Ямагучи правда играет в волейбол. Причем не с недавнего времени – а с времени, когда они познакомились с Тсукишимой ещё в самом детстве. И Ямагучи – правда – пинч-сервер, который правда старается, чтобы стать в этом лучше. Так что он – правда – молодец. Поэтому всё вышесказанное отправилось в первые пять предложений работы Кея.
Тсукишима исписал, пожалуй, четверть листа А4, и его порог уже был пройден. Конечно, он мог бы сдать и полупустой лист – с его литературными «способностями» ничего не попишешь, всё и потом успеет оправиться, оценками за другие тесты и прочее. Однако как-то на душе заскребли кошки – они с Ямагучи знакомы столько лет, а Кей не может и толкового ничего сказать. И это-то о своём друге. Единственном, что есть. И как-то не по себе из-за этого именно из-за Тадаши – некрасиво как-то получается, неправильно, даже если это всего лишь дурацкое школьное сочинение в духе «мы в началке, так что будем писать такую сентиментальную фигню».
Поэтому Тсукишима напряг все свои мозговые извилины в попытке вынудить из своей головы любые мысли, связанные с Тадаши, и обратить их в слова на бумаге.
Ямагучи… милый? Да, пожалуй, так могли бы сказать о нём их одноклассницы – все те одноклассницы, которые лепетали о том, какой Ямагучи «милый и славный» после того, как он помогал им с вопросом в домашнем задании, поднять упавший ластик, донести до класса что-то тяжёлое – что угодно. И когда Тадаши не находился в кабинете, эти девушки, как птички, щебетали о всех тех прелестных чувствах, которые вызывает у них «тот самый милый парень с веснушками с третьего ряда». Кстати, о веснушках. Люди так же считают их милыми, и буквально на ком угодно. Так что, видимо, Ямагучи по всем общепринятым параметрам и в глазах каждого человека, с которым ему предстоит пересечься – милый.
Неуклюжий? Да, определённо неуклюжий. Но это уже не в глазах прекрасных дам (и юношей), а в глазах самого Кея. Споткнуться о собственную ногу, витать в облаках и пропустить легчайшую подачу, закинуть мяч в сетку (или кому-то в затылок) – всё это Ямагучи, и неуклюжесть – второе, если не первое, имя Тадаши.
Общительный. В отличие от Тсукишимы, Ямагучи не социальный затворник и вполне получает удовольствие от частичного общения с другими людьми. Что уж тут говорить, он даже способен Хинату вытерпеть. Даже понять, даже найти общий язык. И даже сам Кагеяма на него не взводится — удивительное влияние Тадаши.
Какой-то он ещё… неравнодушный. Главное его достоинство, наверно, как сказали бы люди. Но в глазах Тсукишимы это и недостаток. Никогда не остаётся в стороне. Всегда предлагает людям помощь, даже если ему это совсем невыгодно. Не сосчитать, сколько раз он помогал тому же Хинате – рассказал ему о Хитоке и потом сам помогал с учёбой – зачем он всё это делает? Взамен – что? И всё те же одноклассницы (и одноклассники) – зачем помогает им с каждым их вздохом? Это трата энергии и сил, и причём бесполезная. Кей их бережёт для игры в волейбол – хотя и там он их бережёт, только уже для себя любимого. А Тадаши, почему-то, не бережёт, чего Тсукишиме никогда не понять.
Приставучий? прилипчивый? скорее... верный. Веснушчатый от Тсукишимы не отходит ни на шаг, и иногда буквально. По жизни у него был каждый шанс и каждая возможность найти себе другого друга или друзей, с его-то характером – он всё равно плетётся только за одним Тсукишимой, что бы тот не сделал и не сказал, и так почти с первого дня их знакомства.
Дальше… дальше… Что-то устойчиво сейчас плетётся на кончике языка. Что-то, чем можно обобщить впечатление о таком человеке, как Ямагучи Тадаши.
«Лучше, чем кажется».
Человек? Лучше, чем кажется. Не просто молчаливый и тихий – решительный, с богатым внутренним миром. Игрок? Не лучший на данный момент, но с потенциалом и желанием расти. Слабый? Нет, способный за себя постоять и стать лучше.
Да и в первую очередь, он же – друг Тсукишиме. Какой он друг? Каждый раз Ямагучи окупает их дружбу, хотя сам Кей о ней никогда и не просил.
Всегда даст верный совет. Всегда поддержит. Всегда вправит мозги, если Кей чудит.
Да что уж тут? Как минимум, Тадаши всегда с Тсукишимой – это уже такая заслуга. Вытерпеть характер нелюдимого, порою сквернословного Кея – задача непосильная для кого угодно, но только не для Тадаши. Понимать всё того же Кея – сложно, на глазах Тсукишимы это удалось только его брату и тому же Тадаши. Говорить с Кеем, разделять его шутки и подколы, и колкости, терпеть их иногда и в свой адрес – всё это способен делать Тадаши. Ямагучи – друг именно такого типа. Лучше, чем можно было ожидать.
На этой мысли Тсукишима усмехнулся – нет, не саркастически, как обычно. На его же удивление, это была ухмылка, вызванная каким-то тёплым чувством, навеянным их совместными воспоминаниями... и чем-то ещё. Именно поэтому Кей сразу же невольно убрал эту улыбку с лица. Неизвестные, непонятные ощущения. Два человека в его жизни, которых Тсукишима способен переносить и воспринимать рядом с собой – его брат да Ямагучи. Оба – как лучшие друзья ему, как братья, в каком-то смысле. Но даже так мысли именно о Ямагучи вызывали у него какие-то неясные порывы внутри — нет, не в голове, где обычно у Тсукишимы всё было запутаннее и сложнее или, наоборот, порою яснее чистого голубого неба; а в районе сердца, если оно у него, конечно, имелось. Что-то там внутри теплело маленьким огоньком свечи, бережно сокрытым ладошками от дождя. А где-то в уголке сознания мелькали непрошенные «только он», «только со мной», «он особенный». Эти непрошенные кусочки мыслей могли бы всё объяснить, если бы Кей их не отбрасывал сразу же, как они всплывали.
На заднем фоне работающего в полную силу сознания, где-то там в реальной жизни проносятся слова учителя: «Так, я начинаю собирать ваши листы...»
В голове закопошился ряд мыслей. Как мячи, стали мимолётно запрыгивать Тсукишиме в голову идеи. Эти странные идеи.
«Я рад иметь такого друга.»
Следующие возможные слова для работы.
«Я рад, что он появился в моей жизни.»
Что это за мысли, зачем вы лезете в мою голову?
«Он мне, на самом деле, нравится, хотя я этого не показываю.»
Лист бумаги ускользает прямо из-под надзора Кея, ведь его с парты чуть ли не силой отодрал преподаватель литературы.
«Удивительно, но я слишком увлёкся,» — спуская и протирая очки, подумал про себя Тсукишима, который и правда старался последние пятнадцать минут больше, чем сам ожидал в начале.
Вышло немного незаконченно. По сути, сочинение без вывода – не то, чтобы Тсукишима настолько об этом волновался. Он ни о чём не волнуется больше, чем на пятьдесят процентов. Написал и написал – на целый, хороший, лист А4, и даже с распространёнными предложениями. Этого будет достаточно.
***
Как и ожидалось, знакомая веснушчатая морда оказалась за партой перед Кеем, как только с урока прозвенел звонок. И чего и следовало ожидать далее, эта мордашка Ямагучи стала воодушевлённо рассказывать о том, как она написала сочинение, а какие эпитеты, а какие обороты там были... и всё в честь имени самого Тсукишимы. «Наверное, стоило ещё написать, что он вечно меня нахваливает,» — подумал про себя Кей, слушая нескончаемый поток речи своего товарища. Кей ухмыльнулся еле заметно, не желая показывать вызванную Ямагучи улыбку никому, даже самому Тадаши. Это был весь Ямагучи, которого Кей знал, как открытую книгу, хотя и продолжал читать и изучать её и по сей день. И слушая своего друга вот так, как сейчас, когда он говорит о вещах, которые заставляют его глаза блестеть, Тсукишима ловит себя лишь на одной мысли. Нравится. Нравится больше, чем казалось раньше. И к счастью или нет, этого он, конечно, не написал в сочинении.
