Воскресший закат

      Гулкий смех, что, казалось, раздавался эхом в квартире, полной старых знакомых, сильно напрягал Ноя. По началу он думал, что ему лишь слышится. Иногда такое у него бывает, а в последнее время, с появлением нового Ванитаса, подобные галлюцинации и вовсе начали казаться чем-то обыденным.       — Забавно получается. — Подмечает голос справа. — Минуло двести лет, а по ощущениям будто и года не прошло. Да, Нойчик?       Подобное обращение вовсе вывело Ноя из собственных мыслей. Кажется, всё же послышалось, раз другие гости не обращают на это внимания. И все же стоило бы проверить.для внутреннего спокойствия, так сказать.       Архивист медленно шагает на звук. С каждым шагом уверенность у себе и своих действиях становилась всё меньше и меньше, однако проклятому детскому любопытству удалось взять верх. Пара легких и незаметных мгновений и Ной стоит в дверном проеме. В комнате Ванитас, что находится в непонятно каком состоянии. Ему плохо? Что случилось? Слишком много вопросов, которые за один раз задать, увы, не удастся. На секунду Ной оцепенел. Он так давно не слышал смех напарника, что посмел забыть то, на сколько он греет душу, вне зависимости от ситуации. Глаза на мокром месте. Такой большой мальчик вот-вот пустит слезы. Он чувствует, как его плечи начинают подрагивать. Всё, что Ной умудряется произнести это тихое и обеспокоенное «Ванитас.?», выводящее смеющегося в припадке человека из этого состояния. Ванитас мельком глянул на Ноя, после чего, собрав все силы в кулак, поспешил удалиться из душащего его свободу места.       Голова сильно гудела, терпеть эту мигрень было просто невыносимо, не говоря уже о ориентире в пространстве и времени. Образы, нагло мелькающие перед глазами, перекрывали кислород и возможность видеть происходящее. Это было когда-то. Ванитас точно это знает, а главное, помнит, будто это было ещё вчера. Он спотыкается о ступеньки, но не падает, стараясь держаться. Нужно выйти отсюда. Нет. Убежать и больше не возвращаться. Невыносимо. Отвратительно. И зачем он только..       — Ванитас! — Выкрикивает Ной, глядя вниз через лестничные площадки. Он выбежал из квартиры вслед за другом, не думая ни о чем, кроме Ванитаса. Столько лет скучал, ждал и теперь придется так просто упустить оживший образ? Ни за что! Вампир бежит к давнему напарнику, прыгая по ступенькам, и вот, в качестве приза за проделанную работу, он хватает потеряшку за руку. Делает это нежно и аккуратно, будто боится навредить. Честно говоря, в идеале его и вовсе хотелось обнять, вот только сам Ной не уверен, что Ванитас это оценит. Хоть бы не спугнуть.. .       Ванитас резко оборачивается, мельком глянув Ною в глаза. С глаз его, кажется, тоже вот-вот огромными каплями потекут слезы. Этот взгляд сильно отличается от того, который был пару минут назад. Тогда Ванитас казался напуганным и встревоженным. Он будто вовсе не знал, что происходит и был похож на маленького забитого в угол зверька, готового умереть прямо здесь и сейчас. На те глаза было до ужаса больно смотреть. В тот момент Ной будто прочувствовал всю тяжесть груза на плечах друга, в груди сильно закололо, а ноги и руки на секунду показались ватными. И правда, интересно получается. Сейчас же Ванитас кажется просто раздраженным, хотя нет, он так же растерян, вот только от страха не осталось ни следа. Наверное, это хорошо..       — Отпусти меня. — Грозно выдает Ванитас, чуть ли не рыча. Он смотрит куда-то в сторону, но ни в коем случае не на Архивиста. Эту волну накатывающих эмоций было трудно назвать чем-то адекватным и нормальным для обычного спектра эмоций Ванитаса. От этого как-то даже не по себе становится.       — Не отпущу, пока мы не поговорим. Что случилось? — И только после этого вопроса Ной вспомнил, что рядом в Ванитасом тогда, в комнате, лежала открытая книга. А что если..       — Я не хочу об этом говорить.       — Зато я хочу!       — Слышь, клыкастый, ты нарываешься что ли?! — Прикрикивает, выражая явное недовольство и нежелание.       Тишина.       Долгое время Ной сверлил Ванитаса взглядом, полным недоумения. Он старался понять его слова правильно, чтобы не было лишних недопониманий. Сейчас клыкастик чувствует себя крайне неловко.Как бы случайно не выпалить лишнего.. И вот, до Ноя наконец доходит.       —Ванитас! — Он без тени сомнения прижимает Ванитаса к себе. Наконец-то, он так долго этого ждал. Ной готов прыгать от счастья. Был бы хвост — завилял бы.       — Ванитас... Я... Я так рад.. — Полушепотом тараторит Архивист, на эмоциях прижимая друга ещё сильнее. Ещё немного и он пустит скупую мужскую слезу. Сейчас Ной испытывает слишком много эмоций. На столько много, что они сейчас полезут наружу в виде слез. Он хочет затискать своего Ванитаса, обнять ещё крепче и больше никогда не отпускать, что бы ни случилось. Нет, он не может потерять его снова.       — Да-да. — Покашливая выдавливает Ванитас. Ещё немного и объятья старого друга его задушат. — Ной, душишь.       — Ой! — Он резко отпустил человека. На лице сверкает широчайшая, полная радости улыбка.

***

* * *       — Я скучал… — Скрашивая неловкую паузу после воссоединения начинает Архивист. Он действительно скучал. Знал бы Ванитас как часто тот мерещился бедному Ною, как часто снился и, казалось, преследовал и был с ним даже после своей смерти. Вампиру казалось, что он сходит с ума. Однако где-то в глубине души он всё ещё верил, что легендарный Ванитас, доктор, специализирующийся на лечении вампиров, вернется, нужно просто подождать...       Ночные улицы города всегда казались Ною чем-то прекрасным и даже завораживающим. Он в целом из тех людей, кто ищет красоту во всём, что его окружает. Это с легкостью можно было назвать его сильной стороной. Сейчас, когда напарник рядом, улицы кажутся не только прекрасными, но ещё и волшебными. Он будто во сне. Да, именно. Нет, если это окажется простым сном, и без того хрупкое, но сильное сердце вампира просто не выдержит. Он не вынесет ещё одной такой разлуки с ним. Рука вновь тянется к Ванитасу с целью убедиться в его подлинности. Обычно там, во снах Ноя, Ванитас растворялся, как только он пытался его обнять, сейчас же всё иначе, да? Миндалевидные аметистовые глаза Архивиста внимательно смотрят на друга, стараясь запечатлеть этот момент как можно более детальным. Нет, этот миг он не забудет никогда. Неуверенно, но смело Ной берет его за руку. Бережно и чутко, придерживает не сильно, но достаточно, чтобы прочувствовать его холодную ладонь. Ванитас же после этого действия недоумевающе зыркает на Архивиста. Во взгляде даже читается какое-то осуждение.       Как же красивы эти лазурные глаза...       — А..Прости! — Он убирает руку, пряча её за спину. — Просто..Хотел убедиться, что ты настоящий. — Ной отводит взгляд в сторону. Ему явно стыдно за свою неуверенность в подлинности происходящего. Ванитас же хмыкает, улыбаясь.       — И как оно? Убедился? — Интересуется Ванитас, слегка деформируя голос. Он будто хотел задеть глупого вампира.       — Угу. — Выдержав паузу, выговаривает Ной.       — Пх. Что же, раз ты ждал меня столько лет, тебе полагается награда.       Сияние голубой луны всегда казалось Ною чем-то прекрасным. Лазурный спутник нежно подсвечивал улицы, делясь своей необычайной красотой со всем миром. Пожалуй, это лучшее, что он видел в своей жизни. Сколько себя помнит, вампир никогда не понимал, почему другие не находят её прекрасной. Для них это лишь символ неудач, гибели или ещё чего похуже. До последнего он не понимал и не поймет при всей своей эмпатии. Они же даже не смотрят на неё! Боятся. Для Ноя же она нечто большее, чем просто луна. С ней связана уйма хороших воспоминаний, греющих душу и сердце. Даже сейчас, глядя на неё, хочется улыбаться нежно и чувственно.       — Эй, ты меня вообще слушаешь?! — Негодует человек, топая ногой и выставляя руки в боки. Ещё немного и он выдаст ему смачный подзатыльник. Да как он смеет засматриваться на небо, когда он, Ванитас, собирается оказать ему милость?       — М? Извини! — Выйдя из собственных мыслей тараторит Ной. И правда, как так вышло..       — Извини! — Осуждающе повторяет Ванитас. — Это всё, что ты можешь сказать?!       — Не всё!       — И что же? Давай, выпали! Я слушаю.       — Луна красивая.. — Замявшись отозвался Ной.       Пауза, не предвещающая ничего хорошего. Глядя на раздраженного Ванитаса, становится не по себе. Складывается ощущение, что он вот-вот замахнется, однако опасения были напрасны. Он лишь фыркает, отворачиваясь и идя непонятно куда. И всё же, Ной очень рад видеть его таким. живым.