Неизвестный номер

Прошло четыре месяца, как Холмсы с Джоном ходили по судам. Они были очень измотаны этими событиями. Каждый суд им давался нелегко. Но наконец-то отца посадили и лишили родительских прав. Ватсон-младший всё это время был погружен в пучину вины. Его терзали сомнения по этому поводу. А правильно он поступает по отношению к папе? А правильна ли его ненависть к нему? Парень очень боялся, что ответом на эти вопросы будет слово «нет». Он много молчал и мало контактировал с другими.   Стоя у могилы матери, Джон дрожал и плакал.  — Она этого не заслужила, — слёзно сказал блондин и прикрыл глаза рукой.  — Джон…  — Не надо, Шерлок. Никто не заслуживает смерти, каков бы ни был человек, — он верил своим словам, но не верил своим мыслям. Его ненависть к себе усилилась. Парень должен был предпринять что-то, чтобы этого не произошло, но такова реальность. Он не смог.  — Ты не виноват. Правда не виноват. Верь мне, — Холмс положил свою руку ему на плечо и крепко сжал его. Он хотел поддержать, но не знал, как бы это сделать, чтобы ещё сильнее не ранить.   — Может, она бы изменилась, и мы смогли бы стать ближе. Были бы нормальной счастливой семьёй, — всхлипывая, произнёс Джон. Его состояние сильно ухудшилось, поэтому родители Шерлока записали парня к психотерапевту. Они пытались помочь ему, но выходило плохо. Печаль в обличие человека мучала их совесть. Семья очень любила этого мальчика. Они считали, что он не заслужил таких страданий.   — Люди не меняются, и ты сам это прекрасно знаешь. За всю твою совместную жизнь с ними, пока ты не показал свои шипы, они не показали своей любви к тебе, — пытался утешить его он.  — Но они же мои родители. Мама и папа. Я бы очень хотел, чтобы всего этого не произошло. Я просто хотел, чтобы меня любили… — его тихий плач раздавался по мрачному кладбищу слабой волной отчаяния. Джон сожалел обо всём. Он хотел повернуть время вспять, дабы переделать родителей. Чтобы они с Гарри были счастливы, но парень не мог. Это было невозможно, — мамочка и папочка, — так он их никогда не называл, но часто думал о них так.  — Ты их презирал за все их действия. Так что же изменилось? — эти колкие слова оказались чрезмерно больными для Джона. Он ещё раз почувствовал укол вины.  — Боже, я ужасен, — громче заплакал Ватсон и устремил свой взгляд на небо. Где-то там его мама жалобно смотрела на него и просила прощения за всё. Молила вернуться обратно. Но Джон не понимал, что это лишь игра его измученного разума и неисполнимые желания, которые так и не воплотились в жизнь.   — Это не так, — вздохнул возлюбленный и обнял парня, прикрыв глаза, — не так…  — Я тебе не верю, — оттолкнул брюнета Джон. Образ матери встал перед глазами. Он вновь посмотрел на её могилу, где стояла эта усталая женщина с печальным взглядом. Парень вспомнил, как когда-то они играли вместе в настольные игры, как она улыбалась, хваля его перед родственниками. Пусть эта улыбка и была наигранной, Ватсон сожалел. Он очень сожалел об упущенных возможностях.   — Пойдём домой, — сказал Шерлок, когда обволоченное тучами небо обронило капли замороженных слёз. Он пытался укрыть любимого от всех невзгод, как и обещал себе, но у него не получалось. Всё становилось хуже и хуже. Парни стали чаще ссориться. Без извинений начинали общаться снова, но это общение не было таким же как раньше. Парень с вихрем кудрей на голове очень боялся, что они расстанутся раз и навсегда. Больше никогда не будет этих мимолетных поцелуев, тёплых улыбок и искренних чувств. Больше никогда они не будут счастливы вместе.  Джон молча последовал за ним. Его взгляд был направлен вниз, а лицо, без толики эмоций, больше не было мокрым от слёз. Теперь оно мокрое от сильного снегопада, тающего на его бледной коже. ***  — Как вы? — обеспокоено спросила мама Шерлока, когда парни вернулись домой.  — Нормально, — коротко ответил Джон, снял зимнюю одежду и поднялся в комнату. Печальные глаза женщины следили за его действиями, всё больше выражая свою ненависть к происходящим событиям. Она тоже сожалела. Но сожалела о том, что не могла ничем помочь.  — Он врёт, — озвучил очевидную мысль Шерлок.  — Знаю, — слабо кивнула мать и удалилась на кухню.   Всё это время они были на взводе от негативных эмоций. Дом уже не был таким уютным, сердца наполнялись не любовью, а тоской.  Майкрофт также не был готов к такому. Он никогда так сильно не переживал за чужого человека. Мужчина вообще никогда до этого не переживал о чужих людях. Джон стал частью его семьи и частью его жизни тоже. Он хотел видеть их с братом счастливыми. Переживания вновь окутали его кромешной тьмой.   — Шерлок, — подозвал родственника Майкрофт.  — Что? — он подошёл к окну и устремил свой взгляд на тёмное небо. Холмс-младший взял пустую кружку, которая стояла на подоконнике. Теперь он часто заглядывался на просторы своего района, думая о чём-то родном. Иногда это приводило к бесконечному потоку слёз, но никто этого не замечал, ведь парень и не хотел показывать. Он не умел плакать на публику.   — Как ты себя чувствуешь? — задал редкий вопрос ему брат, стоящий позади.  — Давно же я от тебя этого не слышал, — грустно усмехнулся Шерлок. Майкрофт промолчал, — всё нормально.  — Нет, всё ненормально, и ты сам об этом знаешь.  — Зачем спрашивать, если итак известен ответ? — закатил глаза брюнет и повернулся к брату. Его мокрые глаза отражали резкий свет огня с напряжённом потрескиванием древесины из камина.   — Хочу слышать это от тебя. Зачем врать, если всё очевидно? — мягко задал вопрос мужчина.  — Потому что это не твоё дело, — Шерлок прошёл мимо брата, толкнув его плечом, и направился в комнату. В гостевую спальню. Теперь они с Джоном спали раздельно. ***  Завтрак.  Молчание.  Обет.    Неуютно.  Ужин.  Слёзы и вина.  Дни слились воедино. Джон с Шерлоком больше не разговаривает. Брюнет и не пытается заговорить. Они сбегают от своих проблем и избегают друг друга. Когда всё стало так плохо?  — Милый, не подашь соль? — попыталась завести диалог мама, но Шерлок молча выполнил её просьбу. Ватсон ел в своей комнате и не выходил долгое время, — как ты себя чувствуешь? — повторила свою попытку она.  — Я не хочу разговаривать, — отмахнулся кудрявый и отставил нетронутую тарелку. Он поднялся в свою спальню, желая остаться одному.   Мысли о, казалось, неизбежном вновь заполнили его разум. Отчаяние захватило всё его нутро. Неожиданно для себя он заплакал.  «Почему всё так?» — вопили слова в голове. Он просто хотел быть счастливым. Ему стало безудержно холодно. Больше ничто его не греет. А обо что ему греться? В мир пронизанный бедствиями прокрались сомнения насчёт своей жизни. Он взял скрипку и стал играть*. Динамичная горестная мелодия разошлась по комнате. Воздуха стало не хватать, под громкие удары разбитого сердца брюнет двигал свой смычок. Вверх-вниз. Пальцы быстро зажимали разные струны. Каждый момент его жизни отражался в этой неспокойной мелодии. Он не пытался играть тихо. Он хотел, чтобы все слышали его боль. Шерлок желал утешения. Чтобы Джон пришёл, обнял и страстно поцеловал его. Но теперь он не верил в то, что это возможно. Горячие слёзы дополняли эти звуки, добавляя в них капли уныния. На его плечах грехи, которые он не совершал, давили своим весом и опускали их к земле. Увидит ли кто-то эту печаль? Всё громче и громче. Всё болезненнее и болезненнее. Уставшая рука соскользнула с грифа, и смычок порезал его палец. Стало легче. Он смотрел на капающую кровь, желая большего, — «за кроватью» — вспомнил парень весь в слезах. Там лежал любимый пакетик с белым порошком. Он быстро отставил инструмент, подбежал к ней, отодвинул кровать и отковырял давно сломанный плинтус. Всё, что было ему так дорого вновь разрушено, поэтому он принял решение сделать себя притворно счастливым. В голове бесконечная тоска, которая подталкивала его к действию.   Вдохнув дорожку, он почувствовал привычное головокружение. Улыбка сама налезла на лицо. Ещё один вдох заставил его рухнуть на пол. Тормоза слетели, резко вернув его в свои проблемы.  «Всё не так» — последняя разумная мысль в его голове улетучилась. Он слышал голоса, которые заставляли его взять лезвие. Нырнув в физическую боль, Шерлок почувствовал бы себя лучше. Монстры поползли по стенам, они пугали и кричали об одиночестве в его жизни, — «плевать, танцуйте» — крикнул он мысленно, не зная, что это значит. Цветные вывернутые головы с огромными зубами и длинными шеями вылезли из его шкафа.  — Прекрасный до жути, — шипели они.  — Ласково и нежно, — указали монстры на лезвие. Шерлок послушался и достал его. Руки не слушались. Всё вылетало и не давало ему совершить это действие. Тогда он, лёжа на полу, вдохнул ещё прямо из пакетика.   1… 2… 3…  Окно открылось само по себе.   «Полетаем?» — предложил Холмс парящим головам.  — Лети, — закрутились эти существа.   Он полетел. Но полетел не вверх, а вниз. Время замедлилось. Каждая секунда казалась часом. Части его жизни трескались и разрывались на части. А потом… темнота. ***  — Прости, прости, пожалуйста, — плакал кто-то.  — Милый, вернись, прошу, — умолял кто-то.   «Моё тело, что жутко болит, никому не нужно» — звучало что-то. ***  Три дня.  Пять дней.  Неделя.  Глаза открываются и закрываются, презирая яркий свет. Это рай или огонь адского огня? Непонятно. Он в гробу или в койке? Непонятно.  — Вернись… я же так тебя люблю, — шептал кто-то, крепко держа его руку и целуя её.   «Зачем?» — спросил он, не зная, что молчит. Шерлок не хочет говорить.  — Прошу тебя…  — А если не хочу? — сонно прозвучал его голос.  — Шерлок! — испуганно вскрикнул Джон. Его глаза блестели от слёз. Бледное уставшее лицо выражало беспокойство. Он встал и нажал кнопку вызова врача, — никогда, прошу, никогда так не делай! Прости, я очень люблю тебя, больше не уходи, — слёзно умолял блондин.  — Я не уходил.  — Ты выпрыгнул из окна! — прикрикнул на него парень. Шерлок промолчал. Он стал вспоминать события, казалось, прошлого дня, но он не знал, что прошла целая неделя, — Шерлок… — с грустью произнёс его имя блондин.  — Что? — сипло озвучил он. Ему очень мешали говорить трубки, торчащие из носа, которые помогали дышать.  — Ты знаешь сколько дней прошло?   — Дней? — вопросом на вопрос удивлённо спросил брюнет.  — Неделя… ты неделю не просыпался! — всхлипывая ответил Джон. Он понял насколько сильно боялся потерять Шерлока.  «Этого не может быть» — пребывая в шоке, подумал парень. Голова гудела, поэтому он решил коснуться её рукой, но ему что-то мешало.   — Эй-эй-эй! Не дёргайся! У тебя сломана рука! — резко схватил его за гипс Ватсон.  — Что со мной? — сожалея о содеянном, вопросил он.  — Ты думал, что это пройдёт без последствий? — Джон и злился, и боялся. Он метался в своих чувствах. Обвинять Шерлока не хотелось, но тот чуть не убил себя. Пусть это и был второй этаж, но падение на голову действительно понесло за собой множество бед, — послушай, ты упал со второго этажа. Если бы не передозировка наркотиками, ты бы проснулся раньше. У тебя один раз чуть сердце не остановилось! Как ты мог, Шерлок? Как ты мог?!  В палату вошёл врач. Он быстро подошёл к мониторам и проверил состояние пациента. Пульс был учащён, но это было из-за нервов. Сейчас Холмс чувствовал вину за всё, что заставил пережить близкого человека. Но он цинично видел один плюс – его будут любить вновь.  ***  Родители молча везли Шерлока с Джоном домой. Они также были все на нервах. Их сын вновь стал употреблять. Эта новость обескуражила и опечалила всю семью. Всю дорогу Ватсон аккуратно лежал на плече не сломанной руки парня и крепко сжимал его ладонь, боясь потерять. Холмсу-младшему это нравилось. Всё встаёт на свои места, а надо было только навредить себе.   — Пообещай, что больше не поступишь со мной так, — прошептал блондин, вдыхая аромат любимого человека.  — Если ты будешь любить меня, то обещаю, — бесстыдно манипулировал кудрявый.  — Я итак люблю тебя. Прости, пожалуйста, — виновато сказал Джон.  — Прощаю, — он поцеловал в щёку парня и мягко улыбнулся, уткнувшись ему в соломенные волосы. ***  Этой ночью Шерлок перебрался в их с Джоном комнату. Блондин всё время, пока помогал Холмсу, твердил о том, чтобы тот не напрягался, и ругал его, если он собирался поднять что-то тяжёлое. Опять же Шерлок был не против таких слов.   С гипсом спать было неудобно, но ему это не важно, ведь он рядом с Джоном. Тени заиграли. Две из них укрыли парней одеялом и тяжело вздохнули. Они также переживали. Небо очистилось от туч и показало полную луну, что осветила комнату мягкой белизной.   «Научись жить сегодняшним днём» — твердил себе Ватсон. Он же хотел быть счастливым, но без работы над собой этого не сделать. Парень всё прекрасно понимал. Его сердце горело от любви, и он не хотел, чтобы этот огонь потух. Поэтому надо было стремиться к лучшему. Нужно было починить себя, чтобы не ранить других. ***  — Я ведь люблю тебя, всё очень просто, — ответил Джон Шерлоку.  — Но почему ты тогда молчал? — сомневался парень.  — Прости…  — Это не ответ, — грозно сказал Холмс.  — Я боялся, что всё это пройдёт. Что всё исчезнет, как и остальные хорошие моменты в моей жизни, — честно ответил блондин, поджав губу. Раннее утро билось в окно морозными лучами.   — Я не могу без тебя, Джон. Пожалуйста, просто будь рядом, — обнял его Шерлок одной рукой.  — Хорошо.