Влюби меня

      Мятные шторы порой покачивались в такт утреннему ветру, который проникал в тихую спальню и в ней же растворялся. До второго этажа отчётливо доносились голоса торопливых прохожих, мерный шум автомобилей и щебет серых скворцов откуда-то издалека.       Акаганэ сквозь сон почувствовала невесомое касание к своему плечу и, приоткрыв губы, неосознанно сделала вдох.       — Милая, пора вставать.       Светлые ресницы сонно дрогнули. Она несколько раз моргнула в попытке избавиться от размытой картинки перед собой, а потом приподнялась в постели.       Едва улыбаясь, Аманэ наблюдала за просыпающейся дочерью и продолжала придерживать её за плечо. Увидев, что младшая окончательно освободилась из оков сна и обратила своё внимание к ней, женщина убрала свою руку и выпрямилась.       — Я ухожу на работу. Папы дома нет, — оповестила она. — Уже половина девятого, не забудь выпить таблетки.       Девушка молчаливо качнула головой вместо ответа и остановила взгляд на матери, которая, деловито поправив волосы в пучке, махнула рукой на прощание и вышла из комнаты.       Откинувшись назад, рыжеволосая упала спиной на белое покрывало. Врач советовал отдыхать больше, но организм к такому долгому сну не привык. Голова начинала кружиться лишь из-за него.       Босыми ногами встав на ковёр, Акаганэ подошла к окну и пошире раскрыла шторы. Солнце уже давно поднялось из-за горизонта, и лучи его пробивались в небольшую комнату, слепя своим утренним белым светом.       Сегодня должно быть немного прохладнее, чем вчера.       Звук закрывающейся двери заставил Оду на несколько мгновений замереть на месте. Тишина дала понять, что мама действительно ушла. Два дня назад с рыжей оставался Хосэки — с ним она и ездила в больницу, — вчерашний день с ней провела Аманэ. Работа имела свойство накапливаться, так что уже сегодня Акаганэ осталась одна.       — Сегодня вторник... — по пути в ванную комнату она взглянула на календарик, висящий в коридоре. По очевидным причинам все занятия на ближайшую неделю девушка отменила — Аманэ по её просьбе связалась со всеми учениками и кратко объяснила возникшую ситуацию.       Вода в душе этим утром оказалась слишком горячей, потому, наскоро вымыв кудрявые волосы, Акаганэ обмотала серым полотенцем своё мокрое тело и встала перед раковиной. Она несколько раз промокнула потемневшие медные волосы своей старой футболкой.       Однажды приехавшая тётя — по совместительству второй кудрявый человек в семье — пришла в искренний ужас, узнав, что девочку никто не научил правильно ухаживать за своими роскошными волосами.       То, как счастливо блестели ореховые глаза тёти, пока она смотрела на их с Акаганэ отражение в зеркале, девушка не забудет.       Надев лёгкий бежевый сарафан и немного затянув пояс на талии, она заглянула на кухню с намерениями выпить таблетки и забрать из блюдца один-другой бледный персик. Вымыв его, синеглазая впилась зубами в мякоть и вернулась в ванную, дабы отключить свет.       — Интересно, будет ли сегодня дождь... — бесстрастно пробормотала она, медленно обувая свои тапочки.       Акаганэ открыла дверь в квартиру, чтобы выйти в коридор второго этажа и на себе самой ощутить температуру воздуха, и едва не споткнулась об маленькую корзинку на полу, успев зацепиться пальцами за дверной косяк.       Плетёная корзинка была полна пурпурных пионов.       Рыжая затаила дыхание и пристально посмотрела по сторонам. Мама ушла около получаса назад и словом про цветы не обмолвилась.       Он вновь оставил Акаганэ подарок, пока она была в душе.       Наклонившись, девушка подняла с пола пионы и скрылась в квартире. Похоже, Баджи Кейске ей действительно стоит позвонить.       На следующий день после дня рождения Хосэки рассказал, что домой её заботливо принёс какой-то незнакомый темноволосый парень. О том, кто же это был, думать не пришлось.       За двое суток, проведённых в одиночестве в своей комнате, Ода заставила себя обдумать многие вещи, с решением которых тянуть дальше было сложно.       Кейске некоторыми тёмными вечерами провожал её домой после занятий; беспокоился об её удобстве во время просмотра фильма; не дал получить бóльшие травмы тремя днями ранее.       Уже во второй раз украдкой дарит ей цветы, стараясь не беспокоить.       Девушка поставила корзинку с ароматными пионами на свой стол и бессильно осела на отодвинутый стул.       В голове крутились тысячи мыслей и одновременно не было ничего. Акаганэ ненавидит делать выбор.       Она не до конца уверена в причине, по которой Баджи всё это делает, но без сомнений ясно, что так к своим репетиторам не относятся.       И к своим ученикам относиться не должны.       — Баджи-кун, зачем ты сводишь меня с ума?       Шёпотом Ода повторила это имя ещё раз, чувствуя его вкус на языке.       Баджи Кейске — тот, который отъявленный хулиган и прогульщик.       Баджи Кейске — тот, который старательно старается вести себя при Акаганэ прилично.       Баджи Кейске — тот, кому в глаза смотреть хочется влюблённым взглядом.       Баджи Кейске — тот, который Акаганэ нравится.       — Надо его поблагодарить и поговорить с глазу на глаз, — сокрушённо покачала головой девушка и взяла с тумбочки белый телефон-раскладушку.       Ответил парень не сразу. Сначала из трубки раздался знакомый голос, но предполагать насчёт его обладателя рыжая не решилась, а после и громко возник сам Баджи:       — Чифую, да блять... Тише давай, — выругался он, не заметив, что уже принял звонок. — Алё?       — Ты часто материшься, — заметила Ода, поджимая губы.       — ...только когда рот открываю, — он стушевался. — Пардон.       — Это не так важно, — невзначай качнула головой. — Доброе утро. Я хочу поблагодарить за цветы. Мне... очень приятно.       — Какие цветы?       Возникла растерянная тишина.       — Баджи?       — Да шучу я. Не уверен был, правда, дома ты или нет. Видимо, была.       — Если ты звонил в дверь, то я могла не услышать.       — Нет, я просто ушёл. Как... — Баджи замялся и едва слышно выдохнул в трубку. Девушка услышала шум улицы где-то вдалеке. — Как твоё самочувствие? Можешь не отвечать, если «не моё дело».       — Мне стало лучше, — произнесла она, но поздно поняла, что ответила слишком тихо. — Просто переутомление. Скоро вернусь в привычный ритм.       — Чёто не очень ритм у тебя, если переутомление схлопотала.       Парень был в паре кварталов от своего дома и стоял, лениво пиная мелкие камушки носком кроссовка. Он, сжимая телефон в ладони, обернулся через плечо и окинул улицу спокойным взглядом.       Мацуно топтался чуть поодаль, упоённо ведя какие-то переговоры с Хаккаем, на которого они наткнулись случайно.       — Мне надо с тобой встретиться, Баджи.       Он едва ли удивлённо застыл в раздумьях и на пару секунд сжал сухие губы.       — М-м-м... хорошо. Когда?       — Сегодня. В ближайшее время, — чётко ответила Акаганэ и немного откинула голову назад.       — Минут через тридцать могу подойти к твоему дому, — предложил янки и ещё раз оглянулся на друзей.       — Нет. Я не хочу здесь. Возле твоей пятиэтажки есть небольшая аллея, раньше там цвела сакура.       — Понял. Полчаса?       — Полчаса. Я буду там.       Кейске отключил мобильник и призывно махнул Шибе с Мацуно рукой.       Акаганэ положила телефон на стол и кончиками пальцев толкнула его подальше от края. Потом прикоснулась к нераскрытому пурпурному пиону.       На языке цветов они — вестники красоты, ласки и благополучия.

◻️◻️◻️

      Влюблённость — это мимолётное безумие. Мост, обрушающийся за твоей спиной. Это воздух, пропитанный мыслями о собственных ошибках, и девять горьких сигарет, скуренных поздно ночью.       Любовь — это решение. Самый тихий снегопад в самый холодный день. Это один луч света меж пелены грозовых туч и карта, которая ляжет так, как её положишь ты.       Совсем разные чувства, любящие вводить в заблуждение. Пусть в конце каждому станет ясно, что смыслом всего когда-либо совершённого была любовь.

◻️◻️◻️

      В условленном месте Баджи оказался первым. Он снял с запястья ярко-красную резинку и повернул голову так, чтобы слабый ветер дул в лицо, а после этого, вздыхая, собрал тёмные волосы в удобный высокий хвост. Рыжеволосое «светило японского языка» обычно не опаздывало, — значит, через пару минут подойдёт.       Не прийти на встречу, назначенную самой, точно не в стиле Оды.       — Что-то по поводу занятий, наверное... Вчера же его не было... — немного хмуро предположил Кейске и сел на скамье поудобнее: раздвинув ноги и упрев в колени свои локти.       Этим утром он едва не столкнулся с Госпожой Одой. Парень подходил к зданию именно тогда, когда она выходила оттуда. Первой мыслью было подойти и узнать о самочувствии Акаганэ, дабы не беспокоить её саму, но делать это Баджи не решился. Тем более с цветами в руках.       Ему бы стало неловко. Он, конечно, прошёл много этапов разговоров с Рёко на тему различных отношений между парнем и девушкой, но вот оправдываться перед чужими матерями?       Делать ему нечего.       Акаганэ сейчас придёт, скажет что-то, что нельзя было произнести по телефону касательно цветов, занятий или инцидента в её день рождения, а потом уйдёт домой, как ни в чём не бывало.       Можно было бы вновь позвать её на прогулку, но тогда ответственность за самочувствие Оды ляжет на плечи Баджи. Он надеется на то, что она не откажется быть его репетитором дальше. В последнее время он сидит не напротив девушки, как было раньше, а сбоку. Закатное солнце за её спиной иногда, слепя, светит Кейске в глаза, но смотреть на поглощённую темой Акаганэ теперь проще. И приятнее.       Изучать человека рядом всегда интереснее, чем вспоминать майскую тему по японскому языку, которую ты пропустил.       Сжигать бронзовыми глазами медные завитки волос, длинные и тонкие ресницы, сопровождающие проницательный взгляд. Как бы заучка не надоедала, она была интересной.       Ранним утром, дождавшись открытия цветочного магазина, Баджи пришёл туда во второй раз. От молодой сестры хозяина, помогающей в работе, он услышал фразу, которую не захотел забывать.       «Искусство не должно выглядеть красиво. Оно должно заставлять что-то чувствовать.»       Ода для него — картина, которую можно наблюдать вблизи. Независимо от того, какие чувства это вызывает.       — Ты уже здесь.       Баджи на голос откликнулся резко, приоткрыв доселе сжатые губы и подняв голову. Ода стояла в двух метрах от него, держа полную бутылку воды в одной руке. Уголки её губ немного подняты в улыбке, — более заметно, чем обычно, — но глаза были уставшими.       Она спокойно подошла ко скамье напротив парня и села туда, закинув ногу на ногу и положив на них едва сплетённые ладони. С идеальной осанкой Акаганэ совсем не похожа на человека, который собрался сказать скупые слова о своих чувствах — кажется, будто всё в точности наоборот.       В родном языке её любимое выражение, связанное с человеческими эмоциями, — понимание того, что любовь неизбежна. Взгляд на человека, который даёт понять, что ты начинаешь влюбляться.       Даже если хочешь противиться.       — Зачем просила о встрече? — своим глубоким голосом Кейске прервал тишину, возникшую между ними, а затем безотрадно хмыкнул, но улыбнулся. — Навряд ли по мне ведь соскучилась?       Ещё несколько секунд Акаганэ молчала, надеясь, что на второй его вопрос ответ является положительным, но не зная этого наверняка.       — Хочу обсудить с тобой важные вещи. Мне кажется, что для этого нам лучше присутствовать лично, — произнесла она и сделала тяжёлый вдох. Баджи неотрывно следил за лицом синеглазой.       Что-то внутри него бушевало и требовало выпустить наружу.       — У меня плохие новости, — Ода, вопреки своим словам, сдержанно улыбнулась. — Ты мне нравишься.       Парень сидел без движения, один только взгляд сразу перескочил с чужого лица на чужие ладони, лежащие на подоле приталенного бежевого сарафана, что немного оголял худые колени.       Сердце Кейске замедлилось почти до остановки, а через несколько секунд резко ускорилось, отдав слабым уколом.       Точно, «нравишься». Наверное, это и есть то чувство, которое заставляет его испытывать Ода. Видя её раздражение и, порой, недовольство, Баджи о таком и не думал, но почему-то стал дарить ей эти чёртовы пионы. Единственные во всём магазинчике цветы, которые пытались пробудить в нём что-то вроде похороненного чувства прекрасного.       Он вырос в окружении мальчишек, а Эма — единственная девушка, что часто была рядом. Лицом к лицу со своей симпатией за семнадцать лет жизни Баджи не стоял никогда.       — Полагаю, придётся прекратить занятия, — с нечитаемой горечью Акаганэ прикрыла глаза. — Теперь мне с тобой видеться будет проблематично.       Кейске открыто усмехнулся и поднялся со скамьи, убирая заживающие после драки ладони в карманы тёмно-синих штанов.       — Проблематично? — показательно переспросил он, поднимая брови.       Подошёл ближе к другой скамейке и остановился перед сидящей девушкой.       — Мне нравится проводить с тобой время, — наклонившись к ней почти вплотную, Баджи медленно обвёл глазами кудрявые распущенные волосы и остановился на электрических глазах. — Но ты же понимаешь, что японский я просто ненавижу?       — Я тебе тоже нравлюсь? — в лоб спросила Акаганэ, не смутившись даже ничтожного расстояния между ними.       — Да.       — Это не было заметно.       — Ты тоже тот ещё конспиратор.       Кейске присел перед синеглазой на корточки, отчего она оказалась выше. Ода, наконец, поменяла позу и поставила обе ноги на землю. Бронзовые глаза парня смотрели в самую душу.       Делая тихий вдох, Акаганэ приоткрыла розовые губы. В голове крутилась одна только мысль — напротив сидит человек, об которого можно обжечься.       — Есть ещё кое-что.       — Валяй, — услышав это, девушка невзначай плавно наклонила голову влево и продолжила:       — Мы не будем встречаться.       Баджи свёл брови на переносице и расправил плечи, заметно посерьёзнев. Ему тяжело уловить её логику.       — Почему? — обыденно низким голосом спросил он, напряжённо выжидая ответ и прикидывая в голове то, что может услышать. Самый вероятный ответ нашёлся быстро и тяжёлым камнем лёг где-то на сердце.       «Потому что ты — янки.»       — Я не хочу отношений, — спокойно произнесла Акаганэ и чуть-чуть сжала губы, а подумав, добавила: — Я к ним не готова.       В жизни Кейске не поверит в то, что парней у неё не было. Пусть такая внешность в Японии не востребована, но Ода точно красива по-своему. С другой стороны, если она всегда с головой сидела в учёбе...       — Я понимаю, — медленно ответил парень, стараясь не погружаться глубоко в свои мысли. — Тогда... когда?       От этих слов у рыжей перехватило дыхание. Она бы никогда не подумала, что этот парень будет ждать.       — Мы знакомы только два месяца, — подметила Ода и еле заметно качнула головой. — Я не знаю.       — С половиной. Два с половиной, — будучи неуверенным в своей правке, добавил Баджи и несильно улыбнулся. — Надеюсь, ты ещё раз подумаешь. Но я всё понял.       Вечно холодные синие глаза девушки напротив него стали мягче. Акаганэ сжала свои сцепленные ладони.       — Мне пора идти домой.       — Проводить? — сразу поднялся на ноги и выпрямился Кейске.       — Не сегодня, — для того, чтобы посмотреть на высокого парня, тоже вставшей Акаганэ пришлось приподнять свою голову. Его это позабавило. — Я хочу побыть одной.       Баджи беззаботно показал ладони в знак оправдания и сделал несколько шагов назад.       — Я всегда могу поддержать, если понадоблюсь, — на прощание сказал он. — Если что — звони.       «Всё начинается со взгляда. Всегда.»