Как подружиться с жабой

В таверне впервые за последние несколько дней было очень тихо. Лютик торчал в главном зале и рванулся навстречу, стоило Геральту появиться в дверях. — Это правда? Ты нашёл тела? — спросил он несчастным голосом. — Да, Алина и Селина стали призраками. Я видел обеих. Идём. — И... что теперь? — Лютик последовал за Геральтом на улицу. — Нужно их расколдовать, — ответил Геральт, направляясь к реке. — Или можно попробовать сжечь какую-нибудь дорогую для каждой вещь и сразиться с ними, чтобы изгнать. — Но они могут тебя убить! — воскликнул Лютик. — Могут, — кивнул Геральт, после чего прыгнул в воду, позволяя ей успокоить обожжённые бока. — Поэтому нужно придумать, как снять проклятие без этого. Лютик начал расхаживать по берегу. — Все проклятия насылаются плохими чувствами? — По-разному, — покачал головой Геральт. — Ведьмы могут наслать проклятие просто так. — Но в данном случае у нас не ведьма виновата, а Горе обоих сестёр, значит, могут помочь другие чувства? Как моё проклятие может снять Поцелуй любви. — Предлагаешь кому-то поцеловать призрака? — не понял Геральт, разглядывая подпрыгивающего от возбуждения Лютика. — Нет! Но... я не знаю! Вдруг они простят друг друга? — Хм... — Подумай! Проклятие появилась из-за их горя и обиды. Если они избавятся от горя, то снимут проклятие! Вот поэтому Владычица Озера не могла на них повлиять! Любовь, из-за которой и возникло Горе, сильнее любой магии. Геральт задумчиво нырнул в воду, так что на поверхности остались лишь ноздри. Лютик продолжил прыгать по берегу, терпеливо ожидая его решения. — Ну, хорошо, — нехотя согласился Геральт, поднимаясь на лапы. — Возможно, ты прав, но полуденница и полуночница не могут встретиться, потому что исчезают с закатом или рассветом. Только если... Хм. — Что? — встрепенулся Лютик, пока они возвращались обратно в таверну. — Любимый Алины — поэт. — Да, Адам, я знаю. Он и рассказал нам... Геральт отмахнулся от его болтовни. — Алина любила стихи, возможно, она задержится, если услышит их снова... — Ты предлагаешь мне прочитать поэму призраку? — ошарашенно спросил Лютик. Он настолько удивился, что голубые глазки распахнулись ещё шире, чем обычно. — Нет, ты прав, это слишком опасно. — Глупости, Геральт! — Лютик прыгнул перед ним, преграждая дорогу к подполу. — Я могу прочитать поэму призраку! Я могу помочь тебе! Именно поэтому Владычица хотела чтобы мы были вдвоём, ты что, не понимаешь? Нахмурившись, Геральт обошёл его и спустился в погреб, устраиваясь поудобнее на мягкой траве. — Я не люблю, когда мною манипулируют ведьмы, — проворчал он. — И тебе не стоит так легко к этому относиться. Но Лютик лишь отмахнулся. — Отдыхай, а я займусь поэмой. О, это будет лучшее моё произведение, поверь мне, и спустя года местные будут рассказывать её своим детям... Геральт не стал напоминать ему, что местные, это не люди, а звери, и обычно они не запоминают стихи. Ну, кроме, очень талантливых волков, судя по всему. Окрылённый вдохновением, Лютик ускакал куда-то наверх сочинять свой шедевр, а Геральт ворочался на подстилке до тех пор, пока усталость не сморила его окончательно. *** К закату следующего дня Поэма была готова. Лютик растолкал дремавшего Геральта, который спал, чтобы сберечь силы на случай, если что-то пойдёт не так и потребуется сражаться с двумя призраками, прикрывая слишком наивную для ведьмачьей работы лягушку. — Вставай, Геральт, иначе полуденница исчезнет до завтрашнего утра! От энтузиазма Лютика постепенно начиналась мигрень, но Геральт стоически проигнорировал её. Выбравшись из погреба, он вместе с прыгающей то тут, то там лягушкой направился в сторону полей. — Будь тише, Лютик, иначе ты напугаешь призрака, и она атакует, — шикнул Геральт, когда показалась пшеница. — Держись сзади и молчи, пока я не скажу. Насупившись, Лютик послушно успокоился, пригнув головку к земле. — Здесь так жарко... — пожаловался он. — На поле, где царствует полуденница, всегда так. Она иссушает своих жертв. — И ей ничего не стоит сжечь лягушку, да? — спросил Лютик дрогнувшим голосом. Геральт хмыкнул себе под нос. То, что Лютик всё-таки боялся, было хорошо, значит, чувство самосохранения у него осталось. Однако страх Лютика заставлял шипы на спинке шевелиться, потому что Лютик не должен бояться. — До этого не дойдёт, — Геральт оглянулся, чтобы поймать взгляд Лютика. — Я обещаю. В ответ Лютик попытался улыбнуться так широко, насколько позволял лягушачий рот. — Спасибо, Геральт. Коротко кивнув, Геральт поднялся на все четыре лапы и уверенными шагами пошёл вперёд. *** Полуденница витала над своим телом, возможно, даже не подозревая, что мертва. Она всё ещё мурлыкала песенку и касалась пшеницы кончиками костлявых лап. Геральт вместе с Лютиком забрался на небольшой пригорок, откуда их было бы видно и слышно. — З-Знаешь, Геральт, я, вообще-то, впервые вижу призрака, — прошептал Лютик, не отрывая взгляда от облезшей шкуры, свисающей по бокам полуденницы. — У тебя получится, Лютик, — преувеличенно бодрым голосом сказал Геральт. — Ты не побоялся петь для жены злого колдуна. — Я не уверен, что он был колдуном... — В любом случае, — отмахнулся Геральт, — девушка страдала, и ты пытался ей помочь. Так вот эта девушка тоже страдает. — И уж ей-то я точно помогу! — твёрдо кивнул Лютик, прыгнув вперёд, поближе к призраку, и начал петь. Поначалу ничего не происходило. Солнце медленно опускалось к горизонту, а над полем раздавалась протяжная лягушачья песня о жизни и смерти, о дне и ночи, таких разных, но единых. Полуденница медленно качалась над пшеницей, но чем больше Лютик пел, тем чаще она попадала в ритм, будто танцуя под звук его сильного голоса. Никто из них не заметил, когда солнце окончательно село, а в поле появился ещё один призрак. Алина во всю кружилась вокруг пригорка, взмахивая облезлым хвостом и хихикая. Наблюдая за ней и Лютиком, Геральт был не в силах нарушить этот волшебный, но жуткий момент. — Сестра! — позвала Селина, подплывая ближе. — Сестра... — отозвалась Алина, останавливаясь. — Что ты здесь делаешь? — Я проклята... — прошептала Селина, — за то зло, что причинила тебе. Будто очнувшись ото сна, Алина вздрогнула, обернувшись на своё тело. — Я умерла... и эта песня была про нас? — растеряно спросила она. — Д-да, я сочинил её для тебя и твоей сестры, — кивнул Лютик. — То, что с вами случилось — ужасное горе, но я уверен: вы обе можете стать свободными, если простите друг друга. Алина взглянула на сестру: — Ты убила меня. Виновато склонив голову, Селина поджала уши: — Мне очень жаль, я не хотела такого! Прости меня! Эхо разнесло по полю её боль, и ответный вздох Алины. — Я бы хотела, чтобы тебя постигла та же участь, что и меня, но вижу, что уже отомщена, — она приблизилась к Селине, осторожно тронув её лапой. — Я прощаю тебя, сестра. А теперь нам нужно отдохнуть. Селина вскинула глаза, в которых стояли слезы, и бросилась вперёд, прижавшись к Алине всем телом, на котором вдруг начали отрастать кожа и мех. Над полем раздался весёлый смех, а затем обе лисички исчезли в сияющей вспышке. На несколько бесконечных минут повисла тишина. — О... ого, — прошептал Лютик, поворачиваясь к Геральту. — Все ведьмачьи заказы такие? — Если бы, — хмыкнул Геральт. — Обычно всё более... кхм, кроваво, — он задумчиво смотрел на поле, наслаждаясь прохладой, которую принесла ночь. — Идём, Лютик. Пришла пора заняться твоим проклятием.