Чудо с именем Юнхо

Он поднимает руку, встречая фонари очередной пролетающей мимо машины. Зонт забыт, отбыл в Сеул вместе с проклятым мажором в салоне Генезиса, на которых теперь у Минки аллергия. И на Генезисы, и на топовых мальчиков в ярких брендовых одеждах, что завлекают подарками и охуенным сексом на капоте. А потом оказывается, что у таких ещё с десяток неизменных, которые влюблены, наивны и думают, что единственные — самые-самые. Вот этот топовый мальчик сосётся с другим. Вот Минки отвечает на звонок, где некто требует откатить от благоверного. Вот Минки открывает мессенджер втайне от своего бойфренда и понимает, что мальчики у того есть на все случаи жизни. Глупо, конечно, было закатить истерику по дороге, заставить остановиться и вылезти посреди леса, но Минки не жалеет. И за пощёчину не извинился, только зонт жаль: сам покупал, на свои заработанные, долго выбирал, чтобы покрепче и покрасивее. Придётся новый искать. А вот букет вообще не жалко: пусть подавится своими цветочками, ублюдина. Накрапывающий дождь ощущается правильным завершением дня. Сигарет или вейпа нет: Минки мальчик правильный, не курит, а сейчас так хотелось бы. Заполнить лёгкие, ощутить себя наполненным если не счастьем, то хотя бы дымом. «Спермой», — поржал бы Шегю, но пошёл бы он нахер вместе со своими Генезисом и зашкаливающим самомнением. Больно, конечно, и пиздец как обидно. Два месяца не охренеть какая дата, но тоже срок. — С днём рождения меня, — шепчет Минки, провожая взглядом машину. Пешком топать часа три, а то и больше, и это был бы пустяк, если бы не сумерки, которые скоро перерастут в темноту. И кушать хочется, и кого-нибудь бы рядом под бок. Чтобы сказал, что всё пустяки, завтра будет в тысячу раз лучше. И обязательно обнял. Минки может позвонить Хонджуну, но не хочет поднимать панику: хён с перепугу за «ребёнка» на уши весь дом поднять может. И с Чонхо говорить не хочется, потому что он предупреждал, тысячу раз говорил, что Шегю — придурок и еблан. Конечно, Минки потом ему скажет: «Ты был миллион раз прав». Но не сейчас — сейчас не может, потому что хочется, чтобы день завершился на лучшей ноте. А то мелодия нынешнего слишком фальшью отдаёт. Он больше не поднимает руку, видя очередной проезжающий автомобиль: знает, что впустую. Просто развернётся и пойдёт пешком до города. Три часа, а если иногда срываться на бег, то, возможно, и за два доберётся. Минки застывает, когда машина всё же останавливается. Хочется верить, что чудеса иногда случаются, что его сейчас подберут и добросят до города. Это же не так много, верно? — Минки? Что ты здесь делаешь? Юнхо. Друг Хонджуна по линии Сонхва, его бойфренда. Минки с ним пересекался, даже разговаривали несколько раз. И вот он тут. — Я… Слов нет. Минки не знает, с чего начать, как объяснить, да и есть ли смысл объяснять? А ещё комком в горле громоздкая такая обида, которая прошибает на слёзы, даже звука не выдавить. — Садись, вымокнешь же! Минки кивает, запястьем стирая непрошенные слёзы, и лезет в салон. — Домой? — спрашивает Юнхо неожиданно тепло, и этот тон срывает наконец невесомость, наполняет пониманием, что два месяца его топтали, растирали в пыль и считали лишь одним из. Минки кроет, он кусает губы и пытается не разреветься. Но Юнхо — почему такой понятливый, зачем именно сейчас? — кладёт ладонь на плечо, не сжимая, а аккуратно поглаживая, и этот жест ломает последние барьеры. Минки ревёт — громко, не сдерживаясь, всхлипывая и размазывая слёзы ладонями. В груди тяжело и противно, в голове — воспоминания, которые в клочья бы изодрать и сжечь. «Я тебе весь мир подарю, хочешь?» Удавись, ублюдок! Юнхо опять удивляет, притягивая к себе и крепко обнимая. От него пахнет печёностями и кофе. Никаких мажористых духов, всё по-домашнему просто и понятно. Минки дышит глубоко, вбирает в себя чужие тепло и аромат, ощущая, как постепенно успокаивается. Пальцы, гладящие затылок, крепкое плечо, перехваченное ремнём безопасности, глухое биение сердца — чуть быстрее обычного. Гораздо действеннее лекарств, лучшая помощь от стресса. — Останешься у меня? — шёпотом, вцепившись в чужие руки. — Хорошо. Безо всяких вопросов. В городе они забегают в круглосуточный, чтобы купить еды, потому что холодильник у Минки пустой, если не считать парочки яиц и пакетика с йогуртом. Который, возможно, Минки успел выпить, он не помнит. — Возьмём ещё торт, — заключает Юнхо, выбирая самый большой. — Торт? — беспомощно переспрашивает Минки, удивлённо глядя в ответ. — Должны же мы отметить твой день рождения? У нас есть ещё как минимум час. Нет, он не заплачет снова! Не теперь, иначе — что о нём могут подумать? Ладно, Минки точно уверен, что чудеса случаются. И одно из них как раз напротив, стоит и довольно улыбается. А утром поцелует в щёку и предложит встречаться.