Анти-грех. Пламя, что сжигает грехи

- Ты оказался не таким, каким я воображала у себя в голове, ты действительно как ты говоришь: «Семнадцатилетний раздолбай» скучный и мрачный, - тон ее был скучный, и она начала разглядывать свои ногти, - есть что сказать напоследок, а Синас? – спросила у меня темноволосая девушка, что величественно воседала на пне, скрестив свои ноги. Она отпустила свой серп, сделанный из ее же крови, и вместо того, чтобы упасть – она воспарила над травой, и приняла форму длиноконечного-одноцельного копья. Копье остановило свое движение у ее головы, намереваясь проткнуть мое брюхо после моего ответа. Я тяжко вздохнул, и перевел свой взгляд на свои руки, одну, что до этого зажимало рану на левом боку, и другую, которой я сильно порезал ладонь об острие серпа, которой она поигрывала на руках. Я проиграл этот бой, и через некоторое время… я лишусь своей жизни. Она лишит меня ее. Несколько часами ранее. Морщась от мерзкого запаха, сгорающего тела, я вытянул свои руки вперед, и труп больше напоминающий кучку бесформенного мяса, засиял белым пламенем и рассыпался в бурый пепел. С пепла недавно сожжённого, поднялась маленькая струйка дыма, что с силой втянулась в мою макушку, простреливая не легкой колью. Вытерев тыльной стороной ладони копоть с носа, развернулся и пошагал в прочь. В голову стрельнул ворох редких воспоминаний, будто из мутного сна, я выцепил отдельные образы и события. Необходимости в его грехе не было, лишь желание вкусить сладкого. Вкуса всё имущего – богатства. Только что я изгнал из мира еще одну тварь - человека погрязшего в грехи. Сорока трехлетнего судью, подкупного судью, что за немалые деньги выдавал липовые приговоры. Ублюдок, недавно вместо того, чтобы вынести безжалостный приговор на десятку лет, на мужика, что насиловал свою дочь. «Не виновен», было его ответом, что стало уже приговором ему. А я для него судьей и палачом. Попросил встречу в окраинах города, в безлюдном районе, а этот идиот согласился. Жадность – оказалось для него смертным пороком. В темноте редкого переулка, шагающий человек вспыхнул снежным огнем, озаряя стены домов белым сиянием. А раньше грязный и чумазый, обляпавшийся в крови парень, стал снова девственно чистым. Парень неоднозначно хмыкнул, глядя на свои снова чистые кисти, которыми он валил ту тварь. Даже его одежда восстановила свой прежний яркий цвет, а рванные части уже заросли будто живые. Все это чудеса его белого огня. Ссутулившись, тот не глядя похлопал по карманам, откуда уже выудил пачку дешевых сигарет. Достав одну, тот зажал ее между губ, и если нормальные люди потянулись бы за зажигалкой, тот просто щелкнул пальцами. Чудо. Конец сигареты полыхнул и тут же потух, начиная медленно тлеть, сбрасывая пласты бычков. Парень с видимым удовольствием затянулся и выдохнул клубок сизого дыма, лишь приподняв краешек губ. Натянув полуулыбку, тот с легким весельем попрыгал по маленьким лужицам, от недавнего дождя. Ноги мочились, вода проникала в обувь, но ему сейчас на все было побоку. Он совершил правосудие, справедливость восторжествовала. А лицом ее, стал он. Для него это не было чем-то удивительным, он уже долгое время изгонял таких ублюдков. Почему именно изгонял, и вообще откуда у него снежное пламя? Все это началось еще задолго до этого. После одного случая, что перевернуло мою жизнь с ног на голову, я и обнаружил в себе это пламя. Точнее, огонь пробудился во мне из чувства выживания, когда меня чуть не прибила женщина, с длиннющими волосами, которыми она управляла по своему желанию. Тогда я еще не знал, что люди могут обладать силой своих грехов. А эта женщина, почти что благоволила свои волосы и считайте боготворила их. Еще ходили тогда слухи, что она из за этих волос разрушила кому-то жизнь. Слухи, кажись оказались правдой. Раз тогда они меня опутали щупальцами, обвив мою шею сдавливая меня будто в тисках. И сдохнуть мне бы там, как девочка волшебница в тентаклях тентаклиевого монстра, но я оказался любимчиком Фортуны. Едва потеряв сознание, я вырыгнул из себя клубы дыма, что в тот же миг заискрились и вспыхнули снежным пламенем. А та чертовка завизжав, схватилась за голову, а я тяжело дыша наблюдал как ее шелково-светлые богатства, стекали как пластилин. Мой огонь ее плавил. И огонь перебрался на нее, а потом на тот свет за своими волосками отправилась уже она. Вот так я и впервые в жизни стал изгнанником в свои 15 лет. Тихими шагами преоедолеваю длинный переулок, и выхожу на перекресток, освещенный тусклым малахитовым светом. Прохожу вдоль тротуара, и присаживаюсь в одинокую лавочку, установленную на остановке. И ожидаю свой автобус, который все не спешит появляться, а на улицах темень, которую разгоняют мигающие и ломанные фонари. Тишина, только одинокий лаи собак и надрывные визги кошек. Прошло время, я повстречал и изгнал уже не одного такого монстра. В месте где раньше я жил вместе с сестрой, не знали про таких людей обладающих такими способностями. Это те люди, что полностью приняли свой грех таким, каким он должен быть и есть. Лишь полностью приняв сущность своих проступков, и в зависимости от его главного греха, они обретают индивидуальные способности. И ту женщину, что я впервые повстречал с такой способностью, обладала скорее всего «грехом волос», если так, конечно, можно назвать грех. Вероятно те слухи оказались правдой, и она действительно кому то загубила жизнь своими волосами. Впрочем, для меня все это уже не важно, и для меня важно лишь настоящее. То что происходило в прошлом, это уже фикция, не имеющая особого значения. Я сделал свое дело – избавил мир от такого био-мусора. Правительство уже как давно борется с этими тварями, были созданы много организаций: полицейские, хранители, священники, церковники и так далее. Но вот именно у меня, зародился этот белый огонь. Но зародился он у меня не по случайности, а после одного неприятного случая, а именно после смерти моей сестры. Тогда я и обнаружил в себе сущее пламя, точнее я обнаружил многочисленные следы от ожогов на своих руках, и уже после в бою с этой женщиной, я как раз таки пробудил свой белый огонь. Мой огонь словно святой. Он обладает многими свойствами против этих людей с грехами. Одно касание моего огня, для них как ожог для обычного человека, непростой ожог. Обычное оружие против них, не имеет сильного воздействия на них. Они все за регенерируют. Но мой огонь сжигает их, не оставляя пепла. Точнее оставляет, но это в зависимости от человека, чем хуже их грех, тем меньше праха остается от человека. Сами эти люди, чувствуют моё присутствие, они морщатся и желают поскорее уйти, и не только они, да и вообще простые люди. Ведь в каждом человеке, всегда есть грех. И этот грех воспротивится мне, и я в основном нелюдим, одинок. А я и не стремлюсь быть в компании с людьми, мне и самому хорошо, зачем мне напрягаться с какими то людьми. Хотя не буду врать, мне порой интересно пообщаться с некоторыми, но в основном мне легче одному самому за книгой с чашечкой чая. Зарабатываю я на эту самую книгу и чашечку чая, с помощью охотничества, нет, я не охочусь на животных или на какую либо дичь, я охочусь на этих самых «грешников». На этих людей со сверх способностями. Достаю новую сижку, и уже намереваясь ее зажечь, как установленную тишину разбивает визг шин и громкий звук работы мотора. За поворотом выруливает новенький, чистый и блестящий автобус, с баклажановым окрасом. Тот с визгом останавливается. Захожу и не глядя на водителя кладу ему на пятерню горстку монет, которые я спер у того ублюдка, круглосуточные басы, цены у них на проезд несколько выше. Махина трогается, и с оглушительным воем срывается с места. А я так и стою в центре, не смея сесть за свободные места, а автобус полностью пуст. Я и водитель, водящий в собственной кабинке. В мире много людей «грешников», но именно где мы жили, а точнее глухомани, их почти не было. И после смерти сестры я начал плутать туда сюда, мне было тяжело оставаться в городе в котором я жил в сестрой до ее гибели. Воспоминания давили горой на плечи. Вот так я впервые и нашел Гильдию, А именно гильдию «Зухуру». Вот там я и ознакомился с этими грешниками. Там берут задание на устранение этих грешников, на сдачу трупов, нахождение грешников и т.д. Не обязательно прям устранение грешников, то могли быть и другие задания. Но, конечно, в основном там были задания по ликвидированию. Это еще одна организация, точнее заведение созданное правительством. Кстати, того судью я хлопнул по своей инициативе, хотя видел заказы на его голову. Людям обладающие силой, точнее просто обладающие возможностями сражаться с грешниками, могут найти заработок в этих местах. Тем кому нечего терять, тем у кого кипит кровь в венах, часто находят свое счастье тут, ну или смерть. Тогда я в свои пятнадцать впервые поступил туда, зарегистрировался. Поначалу брал миссии по нахождению этих грешников, то есть я мог учуять их. Ведь грешники, ничем не отличаются от обычных людей, пока они не вскроют свое мерзкое чрево, свои силы, свои отличительные части. А у меня был более чуткий нюх. А я благодаря своему огню, мог почувствовать или унюхать, и чаще всего я ходил с группами людей, и я был кем-то вроде локатором на этих гнид. Миновав очередную остановку, автобус наконец с мерзким визгом стремительно снижает скорость. Чуть не влетев по инерций в кабинку водителя, я с разбегу вылетаю из автобуса. Отряхиваюсь и снова продолжаю путь, который проходит уже в окраинах города. Зажигаю, так и использованную сигарету, и иду четко по прямой, вдоль проложенного асфальта, входящий в границы сосновых богатств. Большую часть средств, которые я получал с заданий я отправлял на благотворительность. С заданий я получал достаточно для проживаний где-нибудь в центре города в хорошей трехкомнатной квартире, но я отшельник. Мне и этого хватает. Хотя поначалу истрачивал деньги на радости и развлечения, пока не повзрослел. Не один я такой, могу пуляться с белым огнём, нет, я еще не встречал человека именно с моим белым пламенем, но кто-то мог, допустим, телепортироваться, огонь извергать из себя, схлопывать пространство, вот. Эти люди, Почти такие же как те «грешники», но эти люди не предаются к своим грехам, хоть они и принимают их. Они полностью по макушку вязнут в болоте греха, но они способны вплавь передвигаться в нем, и искоренять гной общества: «Грешников». Они не супергерои, они зло, которое борется с таким же злом. Сверхлюди, принявшие себя такими, какими они себя видят. Вот только я не знаю, какой именно у меня грех. Мой белый огонь, подобно Анти-греху из легенд рассказанных моей сестрой, но я то не знаю какой грех я совершил, чтобы получить свое пламя. Я вообще не знаю его происхождение, если каждая способность связано с чем-то. То у меня он впервые, еще ранее в базах не было замечено такого же пользователя моего огня. Лишь, однажды я обнаружил на своих руках огромные ожоги и свою мертвую сестру на руках. Я ничего не помню из того, что я совершил, лишь только бездыханное тело Г’али. Боль. Растерянность. Смятение. Все это я ощутил, чувствуя хладное тельце моей сестры. Те голубые глаза, что раньше весело и жизнерадостно глядели на мир, глядели на меня со стеклом. Чувство бесконечного отвращения к себе и вины, давили тяжелым грузом на мое сердце. После ее смерти, я бросил учебу и предался скитаниям. Раньше я учился, лишь благодаря тому, что сестра зарабатывала мне на учебу в школе, прохаживаясь на панель. Тогда я еще не осознавал это, был ребенком. Не понимал. Сейчас же, с возрастом до меня начало доходить это – то, что она жертвовала своей невинностью для меня. Чтобы я получил образование, чтобы я жил счастливой жизнью… Но, с ее гибелью я перестал ходить на учебу. Банально у меня не было средств, ситуация была не та, да и желания особо не было. А заставить было меня некому. И с тех пор я начал плутать по городам, а надолго на одном месте я не останавливался. Неделя, две максимум. И этот очередной город, также не стал исключением. Недавно помянул свою первую неделю здесь, конечно, это смешно. Но для меня как человеку, что проживает несколько гуляющий образ жизни, только не в том виде, что я распиваю алкогольные и пребываю в светских заведениях. Я отшельник. Я не привык к столпотворениям людей, я не слишком-то людим, я бежал от мнения общества от, которое не слишком располагает к «грешникам» хероям. Обычные люди не чувствуют грешной вони других, только мы «грешники». Вот мне и неприятно находиться с ними в одном обществе, от некоторых бывает просто воняет, даже путаешь их с реальными «грешниками», хотя зачастую это люди впавшие в капкан. Разве что от детей не пахнет, дети пахнут… детьми? Какое странная анналогия. Но вот в последнее время меня начало тянуть к людям, во мне казалось, что ломается барьер. Что то такое эдакое, не являющая искушением, но как маяк направляющая во тьме моря греха, в котором не тяжело и потонуть. Вот так за этими мыслями, я не заметил как уже добрался до знакомой гостиницы. Двухэтажное здание, не особо большое, комнат штук 10-15. Расположенная загородом, прямо у входа в город на проезжей части. Условия проживание не ажурные, поблизости в несколько миль ничего нету, только сосновые леса, но мне и этого вполне хватит. Да я вообще веду отшельнический образ жизни, гостиниц я встречал и похуже. А тут светло, сухо и уютно, самое то. Потушив уже четвертую сигарету, пройдя на крыльцо, вошел в здание. Внутри она была светлой и теплой, потолки высокие и имела она длинные коридоры, с многочисленными рядами дверей. - Кого там занесло в такой час, - донеслось из под стола, откуда выглянула пожилого возраста бабуля с длинной косой пепельного окраса волос. - Здравствуйте, это я Синас, - не видя узнавания у пожилой женщины, - ну, тот парень, который у вас с утра комнату заказывал, - и наконец прищур, заменило вздыбленные вверх брови. Узнала. - О, помню-помню, сейчас, секунду, - покивав себе, та полезла под стол ресепшна, откуда вышла со связкой ключей. - Вот, 224, верно? – спросила она, протягивая она не нормальную связку ключей, а связку разноцветных тонких с толщиной палец цилиндрических железяк. - Да, конечно, - кивнул я, - извините, а что это? - Аа, так это и есть твой ключ, вот тот белый с двести двадцать четвертым номером, - я кинул взгляд на побрякушки, и выцепил оттуда свою. - И как ею пользоваться? - Просто вставь в замочную скважину, когда закроешь – просто вытащи с другой стороны, - с видимым довольством, ответила она. Вон как, чего люди на придумывают. Хмыкнув, покачал головой, и уже смелее пошагал к себе в комнату, какая то… дерганная. Если память не подводит, то вроде на втором этаже находиться моя каморка. Утром снял комнату, только для того, чтобы закинуть вещи, а вещи занесла работающая тут молодая горничная. А такого я не заметил. Видимо спать пошла, полночь же. Уже привычным жестом, я похлопал по карманам штанов, чтобы уже через миг достать пачку старых Jogito. Но вспомнив, что здесь курить, кроме как на террасе запрещено, обратно засунул палочки с никотином. Пожал плечами, и насвистывая неизвестный мотив, живчиком поднялся по лестнице, но мотив остался на языке не сорвавшись с него. Ноздри раздулись, волосы на затылке стали дыбом. Запах греха. Нет, грехом просто смердит. Ужасный и горький запах, от которого непроизвольно морщишься. Где-то тут рядом пребывает грешник, тоже решил тут заселиться? Замедлился и мотив напевать перестал, перешел на шаг на носочках. Принюхиваясь к окружению, я все больше приближался к источнику вони, пока не дошел к своей комнате. Стоя прямо напротив своей комнаты, я не решался открывать дверь, за ней мог стоять грешник. Конечно, это вряд ли, но очко все равно жмется. Уже протягивая культяпку к золотистой ручке двери, я ощутил как все мое естество, вся моя сущность завыла благим матом. Она буквально вопила об опасности, и не успел я одернуть руку, как я различил едва слышимый свист в пространстве, как что то на большой скорости рассекает воздух. Время словно замедлилось, прямо в середине лакированная поверхность двери вздыбилась и пробив ее, выскочил бордового цвета штырь. Я аки профессиональный танцор Лимбо, пригнулся коленом, вскидывая голову и туловище вниз. Какого черта?!! Штырь полностью выбивает в середине двери, и пробивает стену сзади меня. Упираюсь руками об пол, и отталкиваясь ногами об дверь, и ударом ноги разламываю на две части это сранное копье. И с кувырком по полу ускакиваю в сторону. На меня напали, прямо тут в гостинице, а неизвестный поджидает за дверью… Бам! Дверь с частью перегородки, вышибает взрывом. Выставил локти, чтобы от пыли и мусора укрыться, как не заметил очередную атаку. Летит очередной кол, вскидываю голову в бок, куда метила атака и подныриваю под него, ударом локтя с хрустом раскалываю ее. Но как по волшебству, поверхность шеста зарябило, будто колыхнувшая водная гладь. И шест теряет форму, буквально расплывается и втягивается в клубок пыли. Лишь краем глаза, сквозь поднявшуюся пыль мой взор падает на полностью высушенное тело, которое я едва различаю только по форме. Горничная. Жаль девушку, а она мне утром несмотря на мою ауру, с улыбкой кофе подавала. А сейчас вон, как высушенная курага. Такая аналогия меня лишь взбесило, вся пыль выше, из за этого лишь силуэт твари различаю. А лица разобрать не могу, высокая чертяка. Но почему напали именно на меня? Нет, грешники бывают и сами часто на людей нападают, но напасть на меня, когда от меня шарахаются все они? Совпадение? Случайность? Вряд ли, кажется это засада, сука, да это точно засада. Кровь на стене давно засохла, и штырь выстрелил прямо в тот момент, когда я у двери оказался. У кого же крышу сорвало, раз на меня решили зубы поточить. Внутри уже разлилось привычное тепло, с сердца по остальной части тела. Черт, я с утра ничего не ел, а в животе расползалась знакомое чувство пустоты, энергий маловато. Мой огонь потребляет много ресурсов организма на ее использование, а я еще на того «судью» хорошо так потратился. Гадство. Руки и ноги озарило легкой колью, хлопаю руками, пространство обдает волной и пыль расходиться по сторонам. А вот и наш актер на сцене, девушка с длинной волной волос, цвета с тусклой копоти. Глаза кроваво-огненные с азартным прищуром замыкающийся на мне. И бледная почти как мел кожа, с утонченными чертами лица. Опасная красота. Белоснежного колорита блузка и узкие джинсовые шорты на ногах. И прямо возле нее, парит большой клубок темно-красной жидкости, кровь. Она явно грешник, точнее будет: «грешница». Фыркнув, я напитал ноги жгучей и одновременно с этим морозным пламенем. Ощутив бодрость во всем теле, я слегка согнулся в коленях и выстрелил собой пушечным ядром к ней. Летающая бордовая масса, завибрировала и обратилась в сотню или даже тысячу маленьких игл. Ускоренным восприятием, я на огромной скорости изворачивался и отбивался от них, а грешница и вовсе не стояла на месте, отпрыгивая от меня задом. Со стороны Высокий, но слегка худощавого телосложения, в короткой кожаной куртке и темно синих джогерах. С кудрявыми темными волосами, и голубого цвета моргалами, брутальный парень. Бой с не менее брутальной девушкой, происходил прямо в холе одиночной гостиницы в окраинах маленького городка. Девушка отступала прыжками и отскоками, не оборачиваясь к пареньку. А парню тоже не приходилось сладко, ему нужно было разрывать дистанцию и одновременно с этим ускользать от арт-обстрела сотней кровавых игл. Он бы давно жахнул бы по ней своим белым пламенем, да вот только энергий на создание огня у него чрезвычайно мало. Вот и экономит, лишь подпитывая и ускоряя свое тело. Огонь разогревает мышцы и сознание, тем самым делая его сверх человеком с сверх способностями. Холл закончился, и девушка буквально своим телом, подобно тарану пробила стену, и уже обе выскочили на улицу. Дела у Синаса стали еще хуже, у девушки на открытом пространстве еще больше манёвренности. Обе выскочили на дорогу, и потихоньку они направились в гущу леса. У проезжей части перед отелем начиналась граница соснового леса, и к огромнейшему удивлению парня, девушка взмыла вверх, одним прыжком, оказываясь на вышке дерева, оставляя паренька снизу. Она оказалась на вышке сосны, откуда начала обстреливать парня, но он также не отставал и подражая ей, вспорхнул отталкиваясь от расположенных близ друг другу деревьев, пока и вовсе не догнал ее. Иглы, которые она метала в кудрявого, теряли форму и возвращались обратно к своей госпоже, уже простыми каплями крови. Обе скачут по деревьям не хуже макак, а даже лучше. Очередной град игл сверху, и парень вместо того, чтобы обойти ее по дуге, вспыхивает белым огнем, и тупо не замечая опасности прет сквозь обстрел. Иглы не успевают навредить телу Синаса, как тут же с шипением испаряются в его огненной ауре. А девушка не ожидав такого поворота событий, словила лицом кулак обернутый в белое пламя. Лицо превращается в фарш, из ее горла вылетает лишь мокрый хрип. Схавай!! – воскликнул охотник. И уже собираясь совершить второй удар, как его ногу обволокло густо-черная кровушка. Он взмахнул руками в попытке схватиться за ветки, но попытка не увенчалась успехлм, и он полетел лицом к земле. А-А! – заорал он, хоть он и обладает немалой силой, но все же остается человеком. И удар носом об одиноко стоящий пень, приятных ощущений доставляет мало. Хотя ему повезло в последний момент укрепив тело огнем. Тот исподлобья глянул на уже пришедшую в себя грешницу, что так же полетела от удара вниз, утробно рыкнув, он пустил пламя из руки в голень. Кровь с визгом обратилась в пар, а парень вытирая кровавые сопли, отхаркнул ломоть соплей. Шаг, шаг, шаг, а он уже переходит в бег, и снова выстреливает собой в сторону бой-бабы. Та уже полностью пришла в себя, выставив руки перед собой, она снова отправила град уже не игл, а бритвенно острых лесок. Они как лассо с характерными шлепками, били по бедным деревьев, круша их в мелкие опилки и чурки. Едва видимые, они отбрасывали блики от лунного света, но и этого Синасу было достаточно. Тот с достаточным проворством, уклонялся не давая себя задеть этим ниткам, они очень острые. Они и взрослого слона превратят в решето, нашинковав в тонкую солому. А его то, и за секунду порежут. Грешница в панике бросилась на утек от парня, большими прыжками, хватаясь за краи сосен. Кровь снова и снова принимала вид игл, и по взмаху рук и отправлялись в полет. И уже когда охотнику оставалось совсем немного, чтобы вдолбить по ней огнем, как кровь моментально перешла под ее стопы и сгустилась. В Момент, и она взлетает подобно птице, нет, она парит! И вместо долгожданного удара, Синас улетает в чашу. Откуда уже с раздражением, вылетает с искаженным в злой гримасе лицом. Установилась временное перемирие, обе глядят друг на друга. Синас на конце сосны, а Грешница на против него в воздухе. - Ты! – зло процедил он. - Да, я! – игриво произнесла она, сверкая краешками губ в полуулыбке. Ее это ситуация забавляла, она как неуловимая добыча, что проворно скачет от хищника, ну или же от охотника. Только вот с такими темпами, и недолго то, что и Охотник сам станет этой самой добычей. - Спустись вниз, чертовка, и вот тогда мы и поиграем, - в злом оскале произнес он, прикрывая свои веки. ТА лишь сплюнула, и снова отправила полет к Синасу плотный град игловых атак. Игры в кошки и мышки продолжились, только теперь сам Синас стал мышкой. Синасу оставалось, как ужу на сковороде извиваться и корчиться от досады, ведь та атакует на безопасном расстояние, на котором ее не достанут. А вот она заделалась в мастре игла уколываний. Так они и продолжили некоторое время играть в догонялки, круша лес. Долго это не продолжилось, при очередном обстреле тот полыхнул костром и отправил густую волну пламени в тучу игл. Этой атакой он испарил большую часть игл, и «Грешнице» потребовалась небольшая передышка. Парень спрыгнул на толстую ветку сосны, тот стоял неподвижно, столбом. Казалось, что ему балансировать на ветке не составляет труда, а под ногами десяток метров свободного падения и частоколов. Удивительная выдержка. Он склонил голову вниз, полностью расслабляя свое тело. Руки сжали ветки многолетнего дерева, а дыхание стало ровным. Грешница с недоумением наблюдала за происходящим, ей подумалось, что он и вовсе сдался. Но парень в друг замер напряженной струной. Вены на руках и жилки у головы набухли, волосы зашелестели на голове, а он начал быстро и глубоко вдыхать и выдыхать воздух. - Что за? – девушка поняла, что происходит что то неладное, и пока это неладное не произошло, она решила это предотвратить. Огромная блестящая капля крови с размером боулинговый шар, закружилась на уровне ее лица, и потихоньку стала приобретать конус образную форму. Пока и вовсе не приняла форму бурной установки, с громким жужжанием она начала набирать обороты вокруг своей оси. Опушки деревьев зашелестели, а пушистые и длинные волосы у грешницы будто жили своей жизнью, извиваясь от бьющего по ним ветра. - Сдохни!! – рявкнула длинноволосая, на лице, которой играла безумная улыбка. И Наконец, кровавый бур набрав огромную скорость оборотов, пулей выстрелила к парню, сшибая волной ветра девушку и ветки деревьев. Преодолевая несколько десятков метров до парня за секунду, она неизбежно мчится по воздуху к парню неумолимой смертью. Беспощадной и ужасной. Но тут, из стоп кед и кисти рук парня, буквально выстреливают густой и сжатый реактивный огонь. И когда буру до парня остается совсем немного, тот взрывается в бешенном каскаде света и взрыва. Дерево и несколько деревьев на котором он стоял, снесло волной срывая с земли. А атака проноситься вдаль не задевая его, из его рук валит струи сжатого огня. А он парит как истребитель с чудовищной температуры огня из рук и ног. На лице его победная ухмылка, а от его обуви не осталось и воспоминаний, только чудовищной силы белоснежного цвета пламя. - Да ты, нахрен, железный человек!!! – в бешенстве выкрикнула она. Действительно, не каждый день можно встретить человека, у которого из кистей валит жар, только уже без репульсоров, как у Тони Старка. Удивление у нее проходит, а за ней накатывает испуг. Она лишилась своего главного оружия, а именно – крови. Она потеряла связь с той частью крови, которую запустила в парня. Остались лишь запасы под ее стопой, потеряй она уже их, то ей уж точно не выжить. А Синаса тоже неплохо потрепали, тяжело дышащий не имея возможности полностью вдохнуть воздух, тот судорожно и жадно набирал его в легкие. Но, что еще более хуже, то это то, что в режиме «Тони Старка», он быстро теряет много сил. Еще немного, и он свалится без сил камнем. Шансы равны, и победит лишь хитрейший и сильнейший, ведь таков закон природы. Охотник не желая растягивать бой, вздыбливается и как арбалетный болт, полетел к грешнице. Той ничего не остается улепетывать, сверкая пятками. И лишь изредка Синас палит по ней импульсами сжатого огня, раня ее то в ногу, то в руку. Синас чуть быстрее, да вот только манёвренности он ей уступает. Если он летит на реактивной тяге, то вот она движется за счет управляемой крови, но уже медленнее. - Стой тварюга, как же вы уже бесите! – впопыхах заорал он ей вслед, когда она снова отклонилась от линий его полета. - Заткнись, хренов расист, - не оборачиваясь, ответила она. ОН снова отталкивается от дерева, но его ладони в очередной раз, лишь скользят по ее макушке, обдавая ее жаром. Но этого недостаточно, чтобы нанести ей значимый вред. Тот промахнулся, и Влетев с двух ног в ствол сосны, он обратно оттолкнулся от нее прямо к ней, а чайки и вороны с диким карканьем взлетели в прочь, а брюнетка не ожидав этого, успела лишь испуганно вскрикнуть. Она затормозила в воздухе, и подалась вверх, но не успевает она взлететь, как парень сжимает свою хватку на ее волосах. Не теряя драгоценного времени, она отделяет немного кровищи от подошвы, и со свистом лассо срезает длинную косу. Парень с досадой цокает и камнем летит вниз. И освободившись она снова взмывает ввысь, возвращая утерянную часть запасов в ноги. Лицо ее озарила гадкая ухмылка, опасность миновала. Еще чуть-чуть, ее прибили бы. Х-о-о, - струи огня снова усиливают напор, сопровождаемая с утробным кличем. Бух! Пространство под ним зарябило, воздух раскаленный ужасной температуры пламени свистит и гулким звуком взрывается. Под ним лишь остается слой обожжённой земли и пепла, а также лысые деревья с угольными частоколами. Девушка не успевает обернуться, и парень таранит своим телом брюнетку. Синхронный хруст сломанных ребер парня и девки, а они взмывают на огромное расстояние поверх деревьев. На Фоне полнолунная луна, а дальше простираются гектары леса до самого горизонта. А под лунным светом наша романтичная парочка, только вот парень огонь из рук ослаб, и он потерял силу тяги. Настает тишина, и обе летят как две мешка картошки, извиваясь лупя друг друга. Девушка не в силах удержать на себе вес двух человек, а Синас прицепился клещом к ней. А ведь запасы из под подошв не достанешь, полетят еще быстрее. Но в ее голову приходит безумный, но гениальный план. Не обладай она таким гибким разумом, то не дожила бы она до этих дней. *** Черт! Силы иссякли, я не могу взлететь. Уооо!! – надрывно орем вместе. Мы набрали еще большую скорость полета, а та самая обожжённая поляна под нами, начинает стремительно приближаться. Извернувшись и извиваясь, я прижав ее к себе, вывернулся поверх нее. Если вшибаться, то вшибаться на нее. И тут я краем глаза замечаю, как того глянцевого будто водной длани покрова на подошвах нету. Да и мы начали как то быстро падать, куда подевалась оставшаяся кровь с ее ног?! Ее взгляд смотрит не на меня, а куда сквозь, за мной. Резко в воздухе оборачиваюсь, и вижу как на меня несется длинные и острые кровавые частоколы. Откуда?! Вопрос проноситься мимо сознания, ибо я тут же узнал ответ на свой вопрос. Где то вдалеке вниз кубарем сталкиваясь с голыми ветками деревьев, летят несколько иссохших трупов птичек. Да чтоб вас!! Поняв, что ее чудо покрытие нас не удержит, она пошла отчаянным шагом, но мать его рабочим! Она использовала оставшийся запас, чтобы прибить тех ворон, которых я спугнул своим взрывом, а кого то и вовсе оглушил. И это все в полёте! Мысли проносятся за доли секунды, и несколько частоколов с чавкающим звуком впиваются в плоть, насквозь нанизывая нас обоих как на шампурах, не задевая особо важных органов. Ей такие раны, разве что царапины. Но мой огонь в связи с этим ранением уже потух, частоколы слишком массивные, чтобы увязнуть в моей защите. Чем и воспользовалась эта ведьма. Но и хер с ним! Падение с такой высоты, никто еще не пережил. И она не станет исключением. На лице растягивается зверский оскал, и уже мы вдвоем на шампуре летим вниз, а земля уже близко. Очень близко. Заглядываю в ее лице в ожидании встретить ее в ужасе или страхе, но встречаю лишь невозмутимость. Ни тени волнения. Колья в животе живо втягиваются, и вылетают с обратной стороны, они ползут змеистыми дорожками по ее телу, пока не скрываются за ее спиной. Я ничего не успеваю предпринять, а она пинком отталкивает меня, и уже на огромной скорости почти влетев в сухое обожжённую полянку, я успеваю различить маленькие крылья за спиной. Чао, - последнее, что я успел услышать, прежде чем спину и макушку прострелило болью. Грохот, встреча со землей и срочный билет в царство морфея *** - Чьи души, объемлет липкие и мерзкие щупальца запрета, что подобно капкану завлекает и захватывает. Грех, словно сирена зазывает и топит в болоте гнили. Лишь вступит стопа по тине грешной, и увязнет навеки вечно. И будет он смердить горькой вонью, от беспросветной отрады. Задавит в тисках сердце и душу, плывя по лесной опилке. И лишь люди, чьи сердца блистают белоснежным, воспылают и засверкают в мраке мира людского. Души их пылают белым пламенем, пламя, что раскалено их существом. Которое сожжет дотла их дотла, не оставив его и следа. Но обретают такое, не следствием дела и волей удачи. Лишь познав ужас мира, душа его под гнетом страданий и агоний, в высшей точке апогея их душа вспыхнет, раскалиться и зажжется в противовес черному пламени. Анти-грех, - под фонои тусклого света, освещаемая маленькой свечкой, слышался тоненький и монотонный голос девушки. - Г'али, а расскажи еще, - вопросил мальчик, с шелковой копной волос. - Ну… все, - замялась она под взглядом мальчика, что в ожидании глядел на нее сверкающими небесными очами, из под густых ресниц. - Как это «Все»? – недоумевал парнишка. Девушка вздохнула, поправив подолы алой блузки, и рухнула на постель. Глаза ее блуждали по маленькой коморке, которую она ласково называла: «Комнатка». Пространство на семь и семь шагов, один стол и два маленьких стульчика расположенных у стены. И маленькая кровать, на которой спали они. - А есть ли такие люди сейчас, а Г'али? – Дернул ее я за руку. А девушка закатила голубые глазки, и задорно улыбнулась. - А может быть и есть, но это не точно, - загребая в охапку мальчику, - это лишь легенда, я ее от знакомого услышала, - с улыбкой добавила она. - Анти-грех… - растягивал слово мальчик, прикрывая свои густые ресницы век. *** Что б я не говорил, а она реально красивая. Лежа на животе перед ней, изнывая от сильной боли и тошноты, я рассматривал ее безупречный вид, что будто создан по образу ангела. Даже не смотря на такой критичный момент. Захватывающей и страшной. Билетов в царство морфея оказалось, но на тот свет нет. Я лишь чудом выжил от такой встречи с землей, обычный человек уже расшибся бы в лепешку. А оставшиеся раны залечил огонь, который я выдавил из себя из последних сил. Не помню сколько я дрых, но проснулся я от ее приближающихся шагов, вроде бы. Вспомнился мне во сне образ старых воспоминаний, еще тогда, когда я жил с сестрой. - «Анти-грех, да?», - воспросил внутри себя, с ухмылкой на лице. Упал, с смертельной высоты, но выжил. И таким вот образом, я без сил, лежу перед ней, пока она щебечет что то о своей хреновой жизни и о своей крутости. - Я была права, ты действительно человек имущий огонь Заанхаля, - с довольной улыбкой, торжественно заявила она. И я наконец перевел свое внимание на нее, от разглядываний град пота от ее нежной шеи и рванной частями блузки. Красота. Стоп, что? - Что? Только не говори… - протянула она, прищуривая взор своих алых шариков на мне. - Ты серьезно не знаешь? – скептично спросила Грешница. - Да о чем, мать твою? – зло отгрызнулся я. С чего она взяла, что я должен иметь понятие о каком-то сранном огне. Какой нахрен Заанхаль? Не знаю я ни о каких Заанхалях, а если она это про мое пламя, то никто об этом не знает. Столько времени потратил, чтобы узнать о его происхождений, но откопать ничего не удалось. Огонь да огонь, какая разница? Мне и так сейчас хреново, заткнись и дай мне спокойно глядеть на тебя. - Чтож, начнем издалека, - кровавые иглы, как по волшебству переметнулись к стоящему вдалеке бревну, уже вернувшись вместе с ним, на которой вальяжно расселась наша рассказчица, переложив одну ногу на другую. Поистине отличный вид А ее оружие, приняла кольцеобразную форму за ее спиной медленно кружась, как колесо велосипеда. - Еще до появления нас – «Грешников» со сверх способностями, в аду адское пламя имел совершенно другой окрас. А именно Белый, доходит? – приподняла она одну бровь. - И? – ожидающе вопросил я. - Молчи. Так вот, этот огонь был не везде, а именно в 4 кругу ада – Заанхаль, - Выжидающе стрельнула глазами, сцепив руки в замок. - Задрала тянуть! – рявкнул в ответ. - Молчи, а не то прибью! – рявкнула она, закатив свои глаза, но снова продолжила. - Так вот, туда отправляли людей, чьи провинности и грехи имели в себе необходимость, то есть грех совершенный по нужде, если ты не понял, дурак. И если же обыкновенный огонь из ада причинял боль в десятки раз сильнее, чем в обычном мире и имел регенеративные способности, то вот пламя Заанхаля имела к этому еще стирающий эффект. Пламя, что стирало грехи туда попадающего, пока не перетирало в пыль или пепел, чтобы он восстал из пепла адского огня, чистым и непогрешимым. Священный огонь. Но со временем, он начала затухать, пока и вовсе не исчез с ада. Никто не знал причину его исчезновения, но факт остается фактом – у тебя каким-то образом имеется адское пламя, и непросто адское пламя, а пламя Заанхаля. - Ответь мне на вопрос: Кто ты и откуда ты взялся? – длинная тирада, наконец оборвалась, а я с пустотой в голове остался лежать как лежал. Бред. Откуда у меня мог появиться этот мифический огонь, нет, я, конечно, я понимал, что мой огонь совсем непрост в своем белом обличье. Но вот, чтобы это какой-то там огонь из какого-то Заанхаля, да еще огонь прямиком из ада… не, такому меня жизнь не готовила. - И какой ответ ты у меня ожидаешь? – задал вопрос, кряхтя и стоная, приняв сидячее положение. Она нахмурилась, но промолчала. Видимо она раздумывала над вопросом: как бы прибить букашку, что нагло село передо мной? А мне насрать, пусть делает, что хочет. Убьет, сьест, проклянёт. Все-рав-но. - Ты Акуорт, - скорее утвердила, чем спросила. - Что? Ты это мне, что ли? – указал я на себя пальцем, приподняв брови в недоумений. Ее лицо приняло больше угрожающий вид, глаза покрылись холодом, а волосы распушились. А кольцо крови переметнулось к моему лицу, уже в форме огромного серпа, остановившись острием у моего зрачка. Очко сжалось, но я а’ля Рэмбо не подал вида. - Ответь мне Синас, кто ты или что ты? – Спросила у меня более низким тоном, не имеющим возражения. - Да черт возьми, я не знаю! Я обычный семнадцатилетний одинокий раздолбай, да и откуда ты вообще обо мне можешь что то знать?!! – Зло гаркнул я, и отмахнулся от ее серпа. И вот тут то я и не сдержался и сорвался. С перепугу она решила прибить меня, а я ей ничего и не сделал. Так еще и утветждает, что я какой-то там Акуорт! Но зашипел, когда порезался об ее острое, как бритва лезвие серпа. - Меня зовут Грэйяа, до поступления в Зухуру, я работала в госпитале медсестрой. В госпитале я торговала кровью людей себе на пропитание, которые они сдавали туда, до того как я стала охотником. Ух, столько людей было, считай убито мной из за отсутствия илинехватки нужной группы крови в запасах, - в конце произнесла она, будто вспоминала не что то ужасное и аморальное, а поездку на курорт. - Ты гнусная тварь… - Ой, я злодейка, а ты у нас, малыш Синас – герой! – Засюсюкала она. - Кхм, и Синас, я уже давно за тобой слежу. Впервые я услышала о тебе месяц назад в Ринате, как о необычном человеке с белым огнем, - с глубоким тоном, продолжила свой рассказ моя личная Сталкер. - Что интересно, по словам охотников, которые с тобой имели опыт общения, у тебя отсутствует какой-либо запах, а главное – без запаха греха. «Грешник» чует другого такого же «Грешника», а ты не пахнешь ничем ни потом, ни кровью, ни грехом, вообще. Даже сейчас! - И я поначалу этому не поверила, пока сама лично не увиделась с тобой Синас Брауни. Не помнишь? Конечно, ты меня не помнишь, я попыталась завязать с тобой диалог в зданий гильдий, но ты лишь отмахнулся, оправдываясь, что ты куда-то там спешишь, - она на это выразительно фыркнула и продолжила, - - Тогда я и убедилась в этом. Раньше я жила в католическом приюте, там я любила много читать, а в библиотеке в основном были библий и другие такого рода книги. Откуда я уже узнала об адском пламени. Удивлен? - И зачем ты мне это говоришь? – глядя на истекающую в крови ладонь, пренебрежительно спросил я. - Да то, что за неделю слежки за тобой, я ничего в тебе не нашла. Я следила за тобой росинками крови, которыми я могла тебя видеть, - взбудоражено проговорила она, - но, впрочем, была это зря, - и лицо ее снова приобрело холодный и отстраненный вид. И вот мы вернулись туда, откуда мы начали. - Ты оказался не таким, каким я воображала у себя в голове, ты действительно как ты говоришь: «Семнадцатилетний раздолбай» скучный и мрачный, - тон ее был скучный, и она начала разглядывать свои ногти, - есть что сказать напоследок, а Синас? – спросила у меня темноволосая девушка, что величественно воседала на пне, скрестив свои ноги. Она отпустила свой серп, сделанный из ее же крови, и вместо того, чтобы упасть – она воспарила над травой, и приняла форму длиноконечного-одноцельного копья. Копье остановило свое движение у ее головы, намереваясь проткнуть мое брюхо после моего ответа. Я тяжко вздохнул, и перевел свой взгляд на свои руки, одну, что до этого зажимало рану на левом боку, и другую, которой я сильно порезал ладонь об острие серпа, которой она поигрывала на руках. Я проиграл этот бой, и через некоторое время… я лишусь своей жизни. Она лишит меня ее. Да есть, и прежде, чем я скажу, дай мне закурить свою последнюю сигарету, - на что я получил кивок и встал на колени, чтоб удобно было доставать сижку. - Грэйя, я не имею понятия, что ты там себе на воображала в голове, по твоим словам я какого-то хрена какой-то там Акуорт, - я лишь хмыкнул, и потянулся к карману, откуда достал свою последнюю в жизни сигарету из серий Jogit. Всю обляпанную в крови, лишь местами проглядывающую белую поверхность. И несмотря на это, я вложил ее меж губ, на что Грэйя густо поморщилась. - И я не герой и ты не злодейка, мы лишь жертва обстоятельств, - я сложил руку тарой, какой обычно зажигают спичку в ветреные дни и поднес ее к сигарете, - но знаю я одно точно, ответь мне на вопрос: Ты знаешь почему Злодеи проигрывают героям? - И почему же? – заинтересованно приподняла бровь. - Потому что у злодеев… длинный язык! – я раскрыл руки, и с силой выплюнул свою «сигару» в Грэйю. Сигарета объятая густым белым пламенем, на огромной скорости со свистом полетела к ней. Кровь слетает от ветра, и под ней проглядываются еле заметные цифры: 224, которые искажаются от наплывающей на нее копоти. Все было будто в замедленной сьемке. Та пытается отпрыгнуть, но запинается об пень на котором сидела, и рефлекторно вскидывает уже обернутую в твердой крови руку, защищая свою голову от снаряда. Дура! Я целился не в ее голову, а в ее гортань! Руки остаются висеть там где стояли, а снаряд со свистом преодолевают расстояние и с силой впивается прямо в середину гортани. Слышится характерный влажный хруст, но снаряд на вылет не вылетает. То что нужно! Та дергается и хрипит, а я вскидываюсь с места и прыгаю в ее сторону, уже наваливаясь всем телом на нее. Та пытается что то сделать, но я зажимаю коленями ее кисти. Ей остается лишь дергать ногами, но и дергание быстро начинают слабеть, паралич. Я ударом своего лба прибиваю ее голову в землю, и так и остаюсь удерживать. Руки живо слепливаются на ее шее, и со всей своей силой пережимаю сонную артерию и трахею, едва ли не ломая шею, лишая ее доступа к кислороду - Т-ты сейчас, как обычный человек, - процедил я, все сильнее давя пальцами на ее шею. Если бы она была внимательной, то заметила бы, что я должен был вытащить целую пачку, а не отдельную сигу. К тому же из за ее брезгливости, она не заметила едва проступавшие цифры «224». А Это номер моей комнаты, которую я снял в гостиницы, от которой мы порядочно ушлепали. Прикрываясь тем, что я решил закурить свою последнюю сигарету, я вытащил этот ключ, что сильно напоминал по своей форме и цвету сигарету. Она металлическая, цифры и блики металла она бы заметила, но прикрыл я ее кровью. Я специально поранился об ее серп, прикрываясь тем, что вышел из себя. Это было для того, чтобы заляпать руку в крови и убрать серп от опасной близости, что у меня получилось. Я буквально замаскировал ключ своей кровью. А прикрыл ладонями ее, будто собираясь зажечь косяк, но чтобы скрыть пламя, которую я обернул вокруг своей сиги. Я непросто лежал и разглядывал «грешницу», я ускоренно восстанавливал свои силы и придумывал план, и в связи с моим положением этот самый безумный, но рабочий! Сил и энергий души хватило лишь на ускорение ключа, на остальное мне банально было недостаточно, или это не возымело бы эффекта. А она не ожидавшая атаки от бессильного меня, получила такую оплеуху. Но почему же она не зарубит меня в мелкую солому кровью? Да потому что я лишил ее этой возможностью. Во время боя, я заметил, что для манипуляций кровью, ей нужно синхронность движений тела: пальцев, туловища, рук и ноги и т.д. и сознания. Но вот я лишил ее этого. Если ее ранить в любую часть тела, кроме как головы, она может без проблем залечить рану или ее игнорировать. Будь то отрубание руки или чего еще, даже отсутствие сердца ей не помешают, ведь она сама может качать кровь внутри или вне организма. Когда я вынес ей челюсть и нос своим ударом, она отлетела в сторону, но после того как я сам с соплями в крови поднялся на верх, она щеголяла уже с целым и чистым лицом. И исходя из всего этого, пулять ей в голову свой снаряд я не стал, так как опасался, что она могла бы прикрыться или как-нибудь защититься. А в остальные части тела – бессмысленно. Но именно глотку я выбрал непросто так. Как я уже говорил, для манипуляций с кровью необходим синтез движений и сознания. Во время боя я подметил одну вещь: Сознания лишь придает форму или вид, а движение ее тела определяют вектор полета крови. Инь-Янь. Кровь принимал образ какого-либо оружия, и лишь по взмаху руки или какой либо части, она отправлялась в полет. Я не мог полностью все это утверждать, но по ее виду, могу сказать, что да, я был прав. У Любой способности есть своя слабость, и эта слабость в ее создателе. - Грейя, я пробил тебе шейный позвонок, и непросто так. Ты уже не чувствуешь свои конечности, вон как ногами дрыгала, сейчас даже пошевелить ими не можешь, - с усмешкой заметил я, чувствуя как начинает разгораться пламя моей души. Она пытается что то ответить, но изо рта лишь вырывается хлюпающий звук и ошметки крови, что летят в мой рот. Она широко раскрывает рот, как прямо в ней начинает формироваться маленькая игла. Но в полет отправиться не смогла, лишь растекшись по ее рту, об которой она подавилась, я оказался прав. Она может лишь придавать крови форму, но двигать ими – нет. - Ты сможешь выжить даже с отрубленной головой некоторое время, но согнешься от нехватки кислорода, - треск трахеи, - но можешь контролировать кровь внутри организма, но толку то если ты не можешь сделать и одного вдоха?!! – мое лицо перекосило гримаса злобы. Я оказался сильнее, умнее и хитрее. У нее изначально было больше шансов на победу, но она не учла того факта, что я не только обыкновенный семнадцатилетний парнишка, но и профессиональный охотник на таких как она. Я вырвал себе свою победу зубами и интеллектом. И прямо сейчас моя добыча захлебывается в своей крови, не имея возможности вдохнуть и грамма воздуха. - Ты проиграла, Грейя, я выиграл, - упали тени на лицо, - и не какой я не Акуорт и им не являлся, ведь я…. АНТИ-ГРЕХ, - уже с загробным голосом заключил я. Перед грешницей Грейя, больше не стояло лицо того парня, которого она считала жалким неудачником, получивший уникальный огонь Заанхаля. Перед ней совершенно другое существо, лица его не было видно, лишь мрак опустившийся на него. Глаза его заменяли пара угрожающих пламени языков, горевшие безумной злобой. Ее захватил необъяснимый первобытный страх, нет, он не Акуорт из легенд, которого ниспослал сюда бог, для того, чтобы он огнем стер грехи людей. Нет, это существо…. ДЕМОН!!! - «ГОСПОДИ СОХРАНИ!!», - в отчаянном ужасе, пронеслось у нее в голове, прежде чем она начала тонуть в мраке сознания. Она интенсивнее начала ворочаться, в отчаянной попытке вырваться, но к ее сожалению, она лишь взбрыкнула в последний раз и завязала в путах слабости. Накатила слабость и сонливость, веки начали тяжелеть и схлопываться. Ей мерещилась ее мать, живая и здоровая, такая теплая и уютная. Привычно, зазывающая ее ласковым и нежным: «Грейка», хотя она и не понимала, что это бредни мозга от недостатка кислорода. «Мама», - пронеслось у нее в голове, и она наконец закрыла свои веки. Обмякая всем телом. *** Неизвестно сколько прошло времени, может пять минут, десять, а может и четверть часа. Установилась загробная тишина, было слышно биение моего сердце, но не ее. Но несмотря на это, я все продолжал сжимать ей шею, проступила даже кровь из под ногтей, которыми я давил на ее кожу. И наконец вонь ее грехов исчез. Неспешно встал с дрожащими ногами, Плечи опустились и голова склонилась низ. Я просто стоял не издавая никаких шорохов, я впал в некую задумчивость, даже сказать: забытье. Я глубоко вздохнул, и шмыгнув, привычным движением вытер копоть с носа вместе проступившей кровью. - Грейя, не с тем ты связалась, - осипшим голосом, забормотал я, опуская лик гружённый. - И Я – Анти-грех, сотру тебя и твою оболочку из этого мира, вместе с твоими грехами, - тихо произнес я. Сердце тронуло необычайная и знакомая легкость, словно закрыл долгожданный гештальт, поминутно полыхавшая между изгнаний «грешников», так и сейчас. На кончиках моих пальцев зажглись маленькие огоньки, обдавая приятным теплом душу. Я согнулся к ней, и коснулся ими лба девушки. И с тихим бумажным шелестением, все ее тело начало постепенно обращаться в пепел, от кончиков пальцев ног – по всему телу. Она подобно последней сигарете, с тихим потрескиванием начала обращаться в прах. Кожа ее тело переменно переходило в прах, лишь не доходя до границы. - Я дарую тебе смерть, Господь простит тебя. Прощай, - одними губами прошептал я, когда пепел достиг ее макушку. Но что более этого, пепел все так же принимал ее очертание, не собираясь разваливаться. Легкий дым обращенным в легком танце, стремительно втянулось в меня. Простреливая сознание болью от перерастаемых новых нейронов. Обрывочное воспоминание необходимости в грехе. Мать. Диагноз. Переживание. Незаконная торговля крови. Похороны. Она торговала кровью, дабы зарабатывать ей на дорогостоящие медикаменты и операций, ибо работой медсестры – много не получишь. Но организм матери в конце концов не выдержала болезни, и она испустила дух. Грейя поняв, что загубила понапрасну столько жизни впала в безумие, разум ее не выдержал смерть матери. Способность грешников пробуждается в сильном эмоциональном стрессе, а боль от утраты матери стало отличным катализатором для этого. Грешники подобно клинку в кузне: куются лишь под адской температуры и жутким давлением, между молотом и наковальней. В истерике круша все в доме, она поранилась об разбившуюся вазу, но к ее удивлению кровь нн спешила вытекать из раны, а позже и вовсе обнаружила, что она могла по собственному желанию управлять ею. Все в этом мире непросто так, - достал уже подлинную пачку сигарет, - все в этом мире связанно, - зажег сигарету во рту. - Твое «я» было формой, а тело твое материей, а я производной точкой, - с пыхтением затянул божественный тяг дыма, - но несмотря на это, я оказался лучше, выживают лучшие из лучших. Высшая форма Аристотеля, - выдохнув заключил я, вскинув голову ввысь. Засунув руки в карманы, я пошагал в предполагаемую сторону гостиницы, отстраняясь от всего этого, будто всего этого и не было. В эту же минуту он осознавала, что в этот раз он оказался слаб и неподготовлен, но несмотря на это – он оказался победителем. Голова была пустой, словно воздух в воздушном шарике, лишь тяготящая слабость во всем теле и уже выжженные огнем раны, что начали потихоньку заживать. Сатори, полагаю. Перед тем как уйти, я кидаю взгляд в сторону «тела» девушки, и мой взгляд успевает разобрать торчащий обожжённый конец моего спасительного круга, а именно того самого странного ключа. Я улыбаюсь, подхожу и выдергиваю ее. Она цела, хоть и деформировалась об удар с позвоночником Грейи. «225» оглашает цифра, а эта последний счет, который я вел на протяжений этих лет, без конца убивая грешников. «Вот так совпадение», проскальзывает мыль, безмолвно хмыкаю и ложу в карман. Ссутулившись, робкими короткими шагами пошагал в сторону гостиницы, чувствуя как тихо хрустит пепел сминаемой под стопой. Анти-грех… а почему бы и нет? Унесло тихое бормотание парня сквозивший меж деревьев ветер, а на фоне идущего него пепельное очертание трупа засверкало и исчезло в белом сияние, сопровождаемое со звоном звенящих колокол. Конец первой главы.