𐌿ρ᧐ᴦн᧐ɜ ᥰ᧐ᴦ᧐ды ᥰρᥱдуᥰρᥱждᥲᥱᴛ

<𐌿ρ᧐ᴦн᧐ɜ ᥰ᧐ᴦ᧐ды ᥰρᥱдуᥰρᥱждᥲᥱᴛ>

— Как я должен действовать, чтобы показать свою любовь к тебе? Чонгук на Тэхёна смотрит внимательно. В его глазах столько любопытства, столько интереса искреннего. Он всего лишь смотрит, но смотрит так х о р о ш о. Тэхён в нем тень самого себя видит. И неловко взгляд отводит. — Прочти ещё раз строчку. Чонгук обратно к заметкам своим возвращается, что у него на коленях шелестят из-за ветра. Погода сегодня не самая лучшая. В прогнозе и облачно, и дождливо, и грозливо. Да и все-таки крыша школьная по всем пунктам в удобстве для такого типа вещей проигрывает. Но ни Тэхён, ни Чонгук дискомфорта не ощущают. Они в одном мгновении. Между строк застряли. — Ты уверен, семпай? Скоро обеденный перерыв закончится, а я итак тебя задержал… Тэхён ощущает голод. Хоть и не пообедал в столовой, а поднялся сюда. Хоть и не съел булочку, что младший в благодарность принёс. Хоть и не завтракал сегодня утром. Хоть и не выпил то молоко шоколадное, что Хосок во время перерыва предлагал. Хоть и… Хоть и… Хоть и… Жалко, как же жалко звучит. Тэхён же понимает. Понимает, что мысли его сумбурные поглощает голод совсем не тот. Что голодает он… — Не беспокойся об этом, — и взглядом по Чона макушке скользит, внимание свое рассеянное на блестках разноцветных между прядок, что будто солнца лучи, заостряя. — Сосредоточься. А сам где-то не здесь и не там. Ведь голод, голод, голод. К чему? К чему? К чему же у Тэхёна голод? — Подожди секунду, семпай, — заметками опять шелестит. — Я повторю ещё раз, ладно? К тому, как Чонгук брови свои хмурит. И нос с милым цветочком сакуры в левой ноздре крохотным ака грозным нарушением школьных правил морщит. К тому, как кохай губами едва шевелит, вкушая слово каждое, будто яблока сладкого кусочки. Повторяет, повторяет и повторяет. Оттачивает в буквах эмоции, играя на грани, к которой Тэхёну так прикоснуться хочется, задеть пальцем кончика. Они на крыше школьной сидят. Совсем рядом. Если Тэхён немного вправо наклонит голову свою совсем глупую, если щекой розовее роз на Чонгука плечо уложится, если зажмурится, зажмурится, зажмурится, делая вид, что задремал, наконец используя из театрального клуба опыт, если… Чонгук внезапно в ладоши хлопает, резко к Киму оборачиваясь. Чтобы напротив друг друга. Чтобы глаза в глаза. — Готов! — со всей серьёзностью. Будто всё <это> смысл имеет. Значит больше, значит глубже, значит… просто значит. Столько энтузиазма, столько решимости, столько суеты. Сразу вспоминается то время, когда Тэхён был младше. Проще, ярче, веселее. Когда с наслаждением реплики свои учил, по сцене прыгал и хихикал, наблюдая за Хосока безуспешными попытками воина умирающего сыграть. учёба, клуб, клуб, клуб, клуб, учёба, клуб, клуб, учёба, клуб. Пока с реальностью жестокой не столкнулся. С отца «играйся в свои глупости, пока можешь, но не забывай, чей ты сын, ясно?» С маминым мягким взглядом, в котором одно лишь сочувствие бесполезное. [ты должен семейное дело продолжить] никто даже не произносил никогда. Все и так всё понимают. Какая дружная семья, да? Тэхён осознал сам. учёба, дополнительные занятия, дополнительные курсы, дополнительные скучные и правильные хобби, учёба, клуб, учёба, учёба, учёба, дополнительные курсы, дополнительные занятия, дополнительные, дополнительные, дополнительные и дополнительные. Тэхён понимал. Тэхён до сих пор понимает. Тэхён всегда будет понимать. Он должен быть правильным сыном, правильным наследником, правильным кем-то. Не собой. Но радость от игры на сцене перед толпой зрителей никак нельзя стереть. Поэтому этот спектакль последний перед его выпуском из школы… так важен, так ценен, так значителен. Последний для Ким Тэхёна. И первый для Чон Чонгука. Спектакль о. — Ты мне нравишься, Хару-сан! У Чонгука голос немного дрожит. Смущается, хоть и повторял реплику эту уже сотни раз, хоть и знает, с какой эмоций палитрой произносить, хоть и пытается себя отпустить, чтобы истинную суть Юки показать. Уверенно, чётко и без сомнений. Юки не сомневается в своих чувствах. Юки любит. Юки хочет заботиться, хочет беречь, хочет рядом быть. — Ещё раз, Чонгук-кун, ещё раз. Пауза. Вдох. — Ты мне нравишься, Хару-сан! Выдох. Пауза. Кажется, лучше. Чон недоволен собой, но понимает — нужно больше практики, больше, намного больше, больше часов с Тэхён-саном, больше, больше Тэхён-сана. Ведь семпай такой удивительный, такой талантливый, такой добрый и такой, такой, такой! Такой, что словами не описать. Как сейчас. Чонгук видит. Видит, как его всегда серьёзный и немногословный семпай м е н я е т с я. Как ладонь свою холодную на Чона колено опускает, заставляя от неожиданности движения кохая вздрогнуть. Рисует большим пальцем по коже тёплой узоры, улыбаясь так мягко. Мягче. Ещё мягче. — Юки-кун, — всем телом к Чонгуку склоняется, пальцами Чона колено в попытке свои мысли истинные спрятать сжимая. Так крепко цепляется, ногтями впиваясь в плоть мягкую, чтобы себя отрезвить, чтобы себя остановить. И смотрит. Чонгука губы взглядом таким болезненным и отчаянным полосует. Чонгук разрезы эти ощущает. Чувствует, как в уголках глаз слезы собираются. Чувствует, как больно. Больно. — Я… Другой ладонью кохая рот Тэхён накрывает. Не позволяет больше ни слова сказать. И обратно на лицо свое стеклянное улыбку, что уже столько раз разбивалась, возвращает. — Нам нельзя, — произносит. С просьбой понять в глазах, что так теплы, так добры, так космически недоступны. — Прости. И обнимает. Едва касаясь, ломаясь и пряча лицо в Чона плечо. Будто минуту слабости себе позволяет. Секунда тишины. Громкой и пустой. — Ты должен иметь хоть какое-то понимание о том, что пытаешься воспроизвести, — Тэхёна голос до неузнаваемости меняется. Он от себя кохая осторожно отстраняет. И уже в телефоне роется, проверяя что-то. От Хару не остаётся и следа. — Семпай, — у Чонгука внутри всё расцветает. Восхищение затопляет его со всех сторон. — Ты невероятный! Это было только что… Это было… Семпай! Нечто! Ты — нечто, Тэхён-семпай! Тэхён замирает. Его уши слегка краснеют. Но Чон не замечает. Тоже уже что-то в своих заметках пишет, что-то исправляет и возле реплик замечания добавляет. — Подумай, — Ким сообщение Хосоку отправляет. Чтобы прикрыл, если Тэхён все-таки опоздает. И обратно к Чонгуку взглядом невозмутимым возвращается. — Что заставляет тебя чувствовать себя счастливым? Песня, книга, момент из фильма или просто жизни? Вспомни, как это ощущалось. Сосредоточься на этих эмоциях. Попытайся их задержать, создавая определённое состояние. — Вау, ты и правда нечто, семпай! У Чонгука в глазах солнца капли сверкают от восторга. Он опять в ладоши хлопает, но уже от радости и идей. У него на лбу так и чернеет буквами огромными «хочу попробовать!». Чонгук и правда же солнечный, думает. И сам себя от улыбки, что от одного уголка до другого горькой ностальгией полна, удерживает. Чонгук удивительный. Его искренняя вера в себя и в свои силы. Его старательность, решимость, целеустремлённость и несгибаемость. Его постоянные тренировки, репетиции и беготня по всяким курсам. Его желание стать лучше, лучше и лучше. Стать настоящим актёром. И Тэхён ему поможет, Тэхён его поддержит… не позволит другим решать Чонгука судьбу, не позволит сломать. Не позволит. Казалось бы, всего лишь первогодка, что случайно Сокджину попался, когда тот участников в их дурацкий клуб искал. Казалось бы, ничего в нем такого уж занимательного. Обычный кохай. Так почему же с каждым днем Чонгука огонёк всё ярче и больше становится. Настолько, что и Тэхён чувством этим обжигающе знакомым заражается. —… сосредоточься… на этих эмоциях… — Чонгук весь в своих записях. И опять. Опять не замечает, как Тэхёна взгляд на секунду крохотную становится теплее, когда тот на кохая своего невнимательного смотрит. Почти что Хару. Почти. — Я принесу завтра тебе несколько книг об актёрском мастерстве, — поднимается с пола Ким. И руку младшему протягивает, чтобы помочь. Скоро урок начнётся, а Чонгуку занятия ни в коем случае пропускать нельзя. — Ты читаешь мангу? — Спасибо, Тэхён-семпай! — крепко за чужую ладонь Чон цепляется, подпрыгивая на ноги. Держится за неё ещё секунд несколько перед тем, как отпустить. И ярко так улыбается, почти что хихикая. — Мангу? Ммм, обожаю! А что? — Тогда принесу и несколько томиков своей любимой. Там об актёре. Может понравиться, — Тэхён снова руку Чонгуку протягивает. Мальчишку удивляет. Тот неуверенно кончиками пальцев Кима ладони касается. И взглядом спрашивает «мне точно можно?». Тэхён тёплую ладошку сжимает в своей, потянув наконец кохая к двери. Лишь бы не опоздать… — Ты мне нравишься, Хару-сан! Уверенно, чётко и без сомнений. Внезапным ударом прямо куда-то Тэхёну в грудь. — Семпай? Я правильно…? Я попробовал вот эту тактику… И… Это же было неплохо, да, семпай? А Тэхён под ноги себе смотрит. В себя прийти пытается. Моргает раз несколько, самообладание обратно себе возвращая. Что у него за реакция… Странная. Очень. — Да, неплохо. Получилось очень реалистично и искренне, — голос почему-то хриплый немного. И мысли то туда, то сюда метаются. — что-то приятное представил? В глаза даже Чонгуку посмотреть не может. Глупый. Глупый. Глупый. Это просто слова, просто строка, просто реплика. Так почему же вместо <Хару-сан> Тэхён свое имя услышать хочет. — Тебя, семпай. Что? Чонгук шагает вперёд. К Тэхёну со спины своим телом тёплым прижимается, в чужие лопатки лбом упираясь. — Я представлял тебя, Тэхён-сан. Выдох. — Достаточно просто, — вдох. — меня и представлять не надо. Я ведь прямо перед твоими глазами. Тэхён ощущает, как Чонгук беззвучно смеётся, прижимая горячие губы к Кима пиджака ткани. — А что представлял ты, когда… — шепчет совсем тихо. Едва слышно. — когда играл Хару… Семпай? Тэхён закрывает глаза. И глубже воздух прохладный вдыхает. Он чувствует, как дождя капли редкие скользят по его лицу. Все-таки прогноз погоды не ошибся. — Тебя, — тоже шепчет. Мягко. Мягче. Ещё мягче. Чонгук молчит несколько мгновений. Теряется. Думает, думает и думает. Переваривает. И произносит, Тэхёна со спины обнимая: — Ты и правда нечто, семпай. Самое настоящее. Ким Тэхён весь краснеет. От ушей до шеи. И лицо свое румяное в ладонях прячет. Не может не. А дождь всё сильнее становится, всё обильнее. Чонгук же хихикает, когда слышит недовольное «мы опоздали». Им в свои классы обратно надо. Их уроки ждут. Им ещё и столько всего обдумать нужно… Тэхёна кохай же иначе считает. Он считает, что они как раз вовремя.

<ᥴᥱᴦ᧐дня ᥴᥲʍ᧐ᥱ ʙρᥱʍя ʙ ᧘юδʙᥙ ᥰρᥙɜнᥲʙᥲᴛьᥴя>