Руки параноика

      За завтраком Немо молчит. Он просто не может сконцентрироваться на том, чтобы сказать хоть слово, пока взор внимательных глаз устремлён на чужие руки.       Эти чёртовы руки, сокрытые перчатками. Чёртовы руки, на которые он не может прекратить смотреть.       Дорис, конечно, попыталась отвлечь товарища от слежки, но довольно скоро поняла насколько плачевно чужое состояние, поэтому вернулась к разговору с Гансом, поглядывая на отстранённого юношу. "Блять", – со вздохом думает он, замечая как чёрные глаза устремились на него в ответ. Заметил.       Это масштабнейший проёб в его жизни, о которой он не помнил ни черта. Но мысли от ехидства в чужом взгляде никуда не ушли. Их стало только больше.       Зачем, чёрт бы побрал его, этот параноик носит перчатки? Под ними прячется невероятное сокровище, которое Немо доводилось видеть единожды, когда на задании у того порвалась ткань на руке, и пришлось спешно менять дранный лоскут.       Тонкие, до безумия изящные пальцы никак не покидали голову шпиона, пока он в очередной раз лежал в койке, раздумывая. Это невозможно.       Какие они, эти блядские ладони? Тёплые или ядовито-холодные, как и глаза хозяина тела? Есть ли там шрамы? Гладкие ли они благодаря охране толстых перчаток, или же раны и мозоли обошли стороной ткань? Такие ли же тонкие запястья, какие они на вид? Немо, наверное, касался чужой руки в том месте лишь раз, – в порыве бурной агрессии –, раздражённый поведением сослуживца.. Но тогда и подавно дела не было до этого. Зато теперь есть.       Мысль раздалась эхом по голове, заставляя юношу тихо замычать от безысходности. Невероятно. Какой же этот ублюдок идеальный. Бесит, раздражает, выводит из себя. Но как же организм бушует, при взгляде на него, слов нет.       Можно ли обхватить сразу два его запястья одной рукой? Получится ли обхватить их полностью? Хочется знать. Хочется попробовать.       Такие ли гибкие фаланги, как о них думает Немо? Занимается ли Яков тем же, о чём мечтает сейчас парень, представляя параноика в главной роли, пока собственная ладонь сдерживает судорожный вздох.       Над самым ухом слышится усмешка, язвительная до боли, и фантазия превосходно справляется с вырисовыванием такого же довольно лица, сокрытого маской. – Что, мистер шпион, нравится о подобном разврате думать? И не стыдно? – фантомная рука проводила по груди, и Немо почти что тактильно чувствовал эти касания, отчего ресницы дёргались. "Господи", – он еле держался от того, чтобы не проронить лишнего звука. Все спят, а он страдает от ощутимого воображения, нервно сглатывая. – Конечно же не стыдно. Ты ведь извращенец каких поискать, я прав? Эй, шпион, я только притронулся к тебе, а ты так дёргаешься. Совсем чувства достоинства нет? Парень подорвался с постели, улепётывая в кастелянную почти что мгновенно. Невозможно. Тварь. Ублюдок. – Яков, ты невыносим, – сказал он, вздыхая шумно. – Кто бы говорил, шпион, – моментально ответил голос со стороны окна, и Немо закусил губу. Хуже. Быть. Не может. – Чего это мы посреди ночи решили спрятаться, господин Немо? Неужели уже расставили ловушки по всей казарме, и ждёте здесь, когда они сработают? – Яков подступил ближе, вставая прямо за спиной пойманного "вора". Тот попытался ухватиться за дверную ручку и сбежать, однако запястье оказалось схвачено.       Этими чёртовым пальцами. Только не сейчас, блять, не сейчас… – Шпион, кажется, у тебя какая-то проблема с моими руками. Чего же ты пялишься на них какой день без остановки? Настолько хочешь сломать одну из них? – шёпот приходился в самое ухо, и какой бы оттенок не должны были иметь эти слова - Немо придумывал свой, тяжело дыша. – Или же тебе просто нравятся мои руки? Тишина. Это прямое попадание. – Я наметил в точку, м? Тогда любуйся, раз так по нраву.       Пока военный был готов поклясться, что умрёт от происходящего, распахивая глаза для наблюдения, Яков решил самым ужасным способом избавиться от перчаток.             Ртом. Зубами. Пиздец.       Слов не хватало, ровно как и дыхания, когда обнажённая, холодная рука коснулась разгорячённой шеи. Ресницы дрожали с запахнувшимися обратно глазами. – Что, не нравится? Я могу прекратить, Нем.. – Пожалуйста. – Какой нуждающийся. Шпион, тебе стоит быть тише, – произнёс параноик, слыша как замычал товарищ, когда кончики пальцев проникли под воротник. Совсем немного, не проскальзывая ниже даже одной пуговицы. Подушечки огладили ярко выраженную ключицу, вызывая тихий стон. – Какая бурная реакция, я не могу не посмотреть на то, что будет дальше. Я же люблю проводить опыты, ты помнишь? Невозможно, это невозможно… Пока пальцы первой руки ласково водили по загривку, впутываясь в рыжие локоны, средний и безымянный палец второй оказались под рубашкой, протискивая через расстояние между пуговицами.       Ноги свело судорогой, пока явно настроенная враждебно ладонь позволила себе наглость медленно ползти по груди. То вверх, то вниз, провоцируя жар. Губы раскрывались, пытаясь ухватить хоть глоток воздуха, пока Яков откровенно дразнил его, еле касаясь. Но боже, как же это приятно…       Терпеть нельзя этого человека. Ублюдок до мозга костей, который, видя положительную реакцию, совсем медленно продолжает, постепенно доводя старшего до кондиции, когда сдерживать звуки невозможно. Слишком много невозможного. Перебор. – Ну же, нас услышат, Немо, – не прекращал он словесные издевательства, еле ощутимо целуя хрящ. – Тебя услышат, Немо. Как будешь оправдываться? – Я…я не… – на выдохе пытался оправдаться он, но большой палец, размыкающий губы, завершить фразу не дал. – Я тебе помогу, вот так. Будет легче, и никто не услышит, как ты грязно реагируешь на мои детские касания. Разве не прелестно? Детские касания? Этот мудак в открытую трогал его грудь, окончательно пробравшись под белую ткань, натирая пальцами невероятно чувствительное место, хотя до сего момента любые ласки казались бессмысленны и глухи. И он называл это детскими касаниями? Мычание осталось на пальцах, без спросу протолкнутых в его рот, безо всякого стеснения изучая полость и давя на язык. – Какой интересный. Видел бы ты своё милое личико. Хотя, полагаю, тебе больше нравятся мои пальцы во рту. Думаю, их бы ты чудесно рассмотрел через зеркало, – по чужому подбородку потекла тонкая струйка слюны. Параноик просунул руку только дальше, пока Немо терялся в ощущениях, стоя только благодаря руке, которая улеглась на плоский живот. Кожа покрывалась мурашками каждом месте, где Яков только смел его касаться. Мало той дрожи из-за неустойчивости, эта - добивала. – Будь умницей, шпионишка… Помолчи. А я, так и быть, своей рукой помогу тебе справиться с этим, – вышеупомянутая медленно сместилась на чужой пах, а после и под униформу, сжимая возбуждение весьма ощутимо. – М? Не хочешь? Ладно, не буду… – Яков! – смог запротестовать Немо, пытаясь произнести как можно чётче, с пальцами-то во рту.. – Ну раз ты так просишь..       Протяну руку помощи.