Наши с тобой фото

— Ну же, Гуми, ну улыбни-иии-ись! — Прекрати. Мне это совсем не нравится! — Ну не криви ты такую недовольную рожицу. Я ее обожаю, но у меня уже куча таких снимков. — Хватит. Сгинь. — Стой, ты чего! Дай тогда просто тебя сфоткаю. Ой! Не лягайся… — Я сейчас разобью и этот твой телефон нахер. — Эй! Я просто хочу эксклюзив! Эксклюзива ему подавай… Экслюзива ему не хватает, как же… Мне вот социальной дистанции не хватает. И похоже, мозгов. Давно надо было прикрыть эту «лавочку». Давно. Проклятье тебя раздери, Годжо! Хлопаю дверью — да, я сбегаю, — и отгораживаюсь ею от него в своей комнате. Подпираю спиной, если что — ее теперь так просто не сдвинешь. Подпереть бы чем еще… Да только колени дрожат. Мне что… страшно? — Гуми? Ты чего? Я чем-то тебя обидел? ...а то ты не знаешь… — Ну хорошо. Как устанешь дуться или придумаешь, чем я тебя обидел, выходи и скажи. Я выслушаю, а потом вместе поужинаем. Я принес пиццу, твои любимые крылышки карри и шоколадные пончики. Но последние — только мне. Хотя, если ты будешь настаивать… так и быть, дам откусить тебе кусочек. Вроде отходит, я слышу, как удаляются его шаги. Дыши, Мегуми, дыши. Тебе нужно больше кислорода. Ведь это еще не все. Дыши. И продолжай слушать каждый шорох. Черт-черт-черт! до сих пор не знаю, как к этому относиться. Не к тому, что сейчас было… бесцеремонное вторжение в личное пространство — это моя жестокая повседневность, как казалось, привык. А к тому, что немногим раньше сегодня выяснил. И Этот как вернулся с миссии, сразу с порога накинулся. Совершенно не оставляет в покое, чтобы просто подумать. Разложить по полочкам и хоть что-то для себя решить. Найти слова и храбрость, чтобы попытаться заговорить… и предъявить то, что теперь знаю. Расставить точки. Разобраться. Вариант с истерикой и битьем посуды уже кажется не самым худшим. Прибить бы его, его же телефоном с камерой. Прибить, а потом заставить все удалить. Все снимки на телефоне, включая заставку, все снимки в облачном хранилище. Сжечь фотографию с его рабочего стола в учительском кабинете. С приборной доски в его автомобиле. Порвать все фотки в гостиной. Боги, это ведь лишь то, о чем я только знаю… Уничтожить его компьютер с системным блоком. Вот же ж… тупанул, это тоже сразу надо было сделать. Чтобы ничего не осталось. Ничего. Особенно от тех, не известных мне ранее фото. Ебанный сталкер. Поехавший. Как тихо еще, как же еще тихо… Он что, решил сначала сходить в душ? Да, кажется, я слышу, как стучатся и падают капли воды. Значит, у меня есть хоть небольшая передышка?.. Дыши, Мегуми. Спокойнее дыши. В голове нужно сохранить ясность. Так получилось, что сегодня мне совершенно внезапно понадобилась флешка. Очередной пережиток цифрового информационного прошлого, как мне казалось, а вот ты ж, гляди. В колледже, где сейчас прохожу свое обучение как и все токийские ученики-маги, одному преподу-перестарку понадобилось сдать презентацию на физическом носителе. Физическом, Карл! Нет, ну вы только представьте? В то время, когда любая информация отлично сохраняется в облаке, когда все за доли секунды отправляется по электронке, и мой новенький ПК уже не пишет даже DVD. Ибо, это уже, нахер никому не надо. В общем. Мне было откровенно лень идти до магазина, а сдаваться уже завтра утром. И проклятье меня дернуло вспомнить, что «кажется» недавно у Годжо в руках я видел флешку. Решил проверить, вдруг куда завалилась. Решил, что если найду, если там есть чего ценного, скину на свой ПК, а потом просто ему перешлю. А уж он, объясни я ситуацию, как нить поймет и простит. Не велика же потеря. В целом, подведя итог, я перевыполнил намеченное. Но файлов этих Годжо больше никогда не увидит. И это он еще не заходил в свою комнату. Эх, чую, рванет. Меня вот там… сегодня знатно так бомбануло. До сих пор трясет, где-то на восемь, по десятибалльной шкале пиздеца. Боюсь, что пиздец вскорости может еще усилиться, поэтому оставляю чутка про запас. Итак. Его комната… Да, именно в ней, я все же нашел его флешку. Далеко не сразу, ибо, мягко скажем, нашел я не только ее. И это то, чего я сейчас так боюсь. Момента, когда Годжо зайдет в свою комнату… Так получилось, что сегодня Я сам впервые зашел в его комнату. Зашел, на свою голову. Обыскав для проформы нашу кухню и гостиную, и ожидаемо не найдя ничего, решил в коем-то веке и сам плюнуть на его личное пространство. И вскрыл замок в его двери. Это было не сложно, навык имелся еще с голодного детства, казалось, забытый за все то время, что я живу под опекой Годжо. Но иди ж ты, руки вспомнили все. И действовали своевольно, стоило только мне стащить заколку, которой дома фиксирую взбунтовавшуюся челку. По началу меня даже удивило, что там в принципе закрыто. Нет, тут речь совсем не о взаимном доверии и уважении, или чем-то еще. По жизни казалось, что Годжо вообще не понимает, что такое двери и для чего люди за ними закрываются. Что может у кого-то быть личное пространство. То, что не хочешь показывать другим. То, каким себя не хочешь показывать, когда скрываешься за дверью. А поди ж ты, как ко мне — так когда угодно можно вломиться и огорошить, а сам — закрывается. Прячет что-то? И да, как оказалось, прячет. За запертой дверью. Совру, если скажу, что факт закрытой двери не был для меня чем-то значимым. Тогда я еще подумал ненадолго, а стоит ли?.. Сейчас легко для психики сказать — быть может, это было предупреждением свыше и мне стоило остановиться? Дождаться его и просто спросить нужное? Но его миссии всегда длятся непредсказуемо по времени. И в этот раз, с его ухода прошло больше двух суток. А позвонить? Пф, много чести. Для него мой звонок — это всегда шикарный повод для новой порции подколок «соскучился?» и звучащего порой вызывающе властным, ультимативного «сфоткайся прямо сейчас, отправь мне свое свежее фото». Знаем, спасибо. И без того регулярно проходим. И вот… В сердцах раздраконенный тем фактом, что моя то дверь вообще не запирается на замок, а он своим оказывается регулярно пользуется… Проигнорировав отчаянный крик интуиции, попав в его комнату, я увидел… Твою же ж мать… Да этот ебанный постер не увидел бы только слепой. От стенки до стенки, прямо напротив его кровати. Заместо обоев. Спешите видеть. Мое фото во всю ширину. О, я помню его. И помню, как по пути домой в твоей машине со включенным кондиционером, Годжо, ты клялся мне, что его удалил. А еще: «Такой удачный кадр, Гуми, как можно…» Ага. Тут можно все — только тебе. Как верить тебе? На этом фото я весь в мыле, только вышел с тренировки по баскетболу. Я помню, в тот день мы играли с другой школой, игра вышла захватывающей и не простой. Я выложился полностью. Душевая спортзала была переполнена, в ней было вообще очень много незнакомого народа, и я не стал дожидаться, когда подойдет мой черед. Не стал и переодеваться в повседневную форму. А выйдя на улицу, будто чья-то насмешка, сразу попал под тридцатиградусную жару. Асфальт на парковке был раскален таким беспощадным для теней солнцем, грозясь и вовсе меня расплавить. Футболка была мокрой насквозь и ей в любом случае оставался один лишь путь, в стирку. Я задрал ее подол, обнажив свой живот, чтобы хоть немного отереть пот с лица, как услышал первый щелчок. И не был ничуть удивлен — с Годжо все время вот так, лишь всего на секунду отвлекся — а он меня уже подловил. Свободной рукой уже на рефлексах сложил ему жест из пальцев — иди нахер. И вот она, собственно, финальная версия. Висит себе на стеночке. Висит. Хотя, чего я скромничаю. Ничего там уже больше нихера не висит. Отойдя от первого шока, самозабвенно, в самом настоящем приступе ярости, я разорвал ее в клочья. Стремно то, как представлю, что это кто-то печатал. Стремно подумать, что вот увидит меня на улице незнакомец, выполнявший заказ, и узнает… Про то, насколько стремно это со стороны Годжо, я вообще молчу. А че говорить? Ведь это было только началом. А дальше, была флешка, лежащая у незаблоченного компа — кстати, угадаете какая у него там заставка? — и фотки на ней. Повторяюсь, но… Угадаете, чьи? Двойное бинго! Встречайте, Фушигуро Мегуми, тысяча и один ракурс. А может и больше, все я так и не просмотрел. Мне хватило. Особенно хватило одной-единственной отдельной папочки. С лаконичным названием «Сладенькое». Если не принимать во внимание контекст, можно было бы подумать, что так озаглавить что-то могла только глупенькая девочка в кружевных розовых бантиках. Но, к сожалению, это все еще была флешка Годжо. Флешка Годжо, полностью забитая фотографиями его подопечного. Которого многие, не подозревающие об особенностях нашего знакомства, взаимоотношений и характера самого Годжо, и вовсе ошибочно принимают за сына. Помню, трижды прочел это короткое название, пока до меня доходило. Я пытался все отрицать. Я не мог поверить. У меня не было ни малейшей догадки, что там будет. Точнее, были только догадки, без конкретики. Там, например, чтобы я взял и конкретно вспомнил, что -дцатого числа сего месяца, я гулял по квартире голым и позировал Годжо. Ебанный пиздец, что за бред. Я испугался того, что я там могу увидеть. Да, мне было не просто найти в себе силы, чтобы ее открыть. Но все же, я сделал два простых щелчка мышкой. Что ж… название не соврало и подтвердило все опасения. К сожалению, там не оказалось фоток ни тортиков, ни вкусняшек. А я так до последнего на это надеялся. Ни милых щеночков, белых единорожек-поняшек или все тех же милых девочек неопределенного возраста в розовых бантиках. Там опять был Фушигуро Мегуми. Спящий Фушигуро Мегуми. Наивный и беззаботный в своем неведении. Думающий, что засыпая в своей кровати под одеялом, в доме всесильного Годжо, он в полной безопасности. Может спать крепко и видеть свои невинные сладкие сны. Укрыт и спрятан от всего мира. От всех врагов своего рода. Но только не от самого Сатору Годжо. Узри же. Ты заперт вместе с опасным зверем. Твоя комната, эта квартира… Это одна ваша с ним клетка. Как вишенка на торте, каждая фотография пронумерована — аккуратно подписана датой снимка, под единый формат. Первая… хах, это получается, сделана ровно в тот день, когда я по факту достиг возраста согласия. Я помню, что тогда еще отметил, что ты, Годжо, как-то даже излишне… перевозбужден, когда мы втроем, тогда еще вместе с Цумико, праздновали мой день рождения. Ты будто не мог чего-то дождаться… Я хорошо знаю это твое состояние. Нетерпение. Оно было похоже на то, когда ты предвкушаешь хорошую битву, чтобы вскоре размять кулаки, «зажечь» и покрасоваться. Или на то, когда в твоей любимой кондитерской на углу впервые делаешь заказ на их новый сезонный десерт. Ждешь, пока принесут новое и еще не опробованное, но гарантированно аппетитное и вкусное лакомство. Проклятьем тебя за ногу, Годжо. Как давно ты это планировал? Как давно?.. Сама фотография по факту не так уж чем-то и страшна, и даже невинна. Просто спящий я, завернутый в одеяло будто в кокон. Из него торчит одна взъерошенная черноволосая голова. Но хорошо видно, что это далеко не случайный снимок. Возможно, не первый и не единственный в серии снимок. Не случаен и акцент на приоткрытые губы. И чем дальше по галерее, тем сильнее раскрывается эта «бабочка». Тем сильнее сменяются выставленные фотографом акценты. Тем пикантнее становятся подробности. Довольно быстро на снимках ничего не остается от одеяла. А где-то после первой трети, начинает не просто задираться, но и вовсе пропадает одежда. Я всегда сплю в пижаме. Всегда. И всегда просыпаюсь в ней. Просто… мурашки по коже. Последнее фото было сделано ровно в ночь перед твоим отправлением на эту вот миссию. Два гребанных дня назад. Два гребанных дня назад и ни малейшего подозрения с моей стороны, что тут такое… Как же крепко и «сладко» я оказывается сплю. Твою мать, я не хочу ее видеть. Я хочу развидеть их все. Я слишком много хочу? Ну, пожалуйста… Добила же мою психику окончательно дакимакура на кровати. С моим лицом и моим телом. Будто сошедшая с одной из этих обнаженных фотографий. И в совершенно однозначных обильных белесых потеках. Ее я тоже уничтожил. Но кажется, меня опять сейчас стошнит. Что делать то? Ну вот что мне теперь с этим всем делать? Как вновь собрать из осколков мой разбившийся мир? Они разлетелись, напоследок хорошенько пропоров мою кожу. И… Надо ли?.. Стоит ли?.. У нас же было все так хорошо… Так какого же хера, Годжо? Быть может, это моя гребанная запоздалая плата? За тепло, кров и еду? За попытку в нормальную жизнь, за твое место в ней, за твою, что казалось искренней, заботу? Так если я… должен платить… и есть счет. Почему все — именно так? Почему ты конкретно его с меня прямо не спросишь?! Я ведь… ни о чем не просил тебя, Годжо. Ни о чем. Никогда. Вспомни, ты сам так решил… Просто вспомни. Ты сам — поставил меня перед фактом. И перед этим фактом, тоже меня просто поставишь? Я ненавижу… неопределенность и накручивать сам себя. Я с такой радостью сейчас бы поговорил. С еще бы большей радостью — тебе врезал. Но у меня нет ни единой мысли, с чего начать, что сказать… И о «правильном» итоге. Начинать любой диалог совершенно бессмысленно, если не имеешь представления о желаемом тобой исходе. И сейчас, у меня нет ни малейшего представления… Нет цели… Просто нет. Сейчас мне просто тупо обидно и… больно. Так тупо… Так чего я хочу? Правда в том, что я хочу, чтобы все оставалось по-прежнему. По тому прежнему, что видел я сам. Чтобы были ты и я, в этой самой квартире. Завтракали и поздно ужинали вместе, привычно споря, кто моет посуду. Иногда, прихватив Цумики, куда-то вместе выбирались. Я хотел бы, чтобы мы вместе все же сходили и на тот дурацкий только что вышедший в прокат фильм… такой дурацкий, но из тех, что тебе нравятся. Гуляли бы по вечерам, разговаривая на все новые темы и гоняя мелких невезучих проклятий. Время от времени, чтобы ты забирал меня после занятий… чтобы ждал на парковке после них, подпевая навязчивой попсовой песенке на радио и в очередной раз меня подкалывая. Я жду не дождусь тех времен, когда ты не просто будешь сходиться со мной в тренировочном спарринге, а станешь моим учителем. Я жду не дождусь, когда, с одному мне известной гордостью, буду говорить, что я ученик самого Годжо Сатору… Но я сам все похерил и не оставил и шанса, поддавшись эмоциям и сорвав эту твою маскировку. Стоит тебе сейчас войти в твою комнату, и ты сразу поймешь все, по сотворенному там погрому. Я буквально оставил там огромную пеструю надпись: Фушигуро Мегуми тут был и все видел. Я не пожалел на нее ни широких мазков, ни ядовитых неоновых красок. Неизвестно, конечно, сколько бы продлилось все это. Что не знай я, что знай… Но неведенью, я однозначно предпочту истину. Так… зная твою тайну, смог бы я, спокойно продолжить улыбаться тебе по утрам за столом, принимая из твоих рук сваренный тобою для меня мой любимый черный кофе? Смог бы я терпеть твои «дневные» прикосновения? А ты ведь не только фото-, еще и тактильный маньяк… Смог бы я… не изменить к тебе свое отношение? И как именно бы я это смог?.. В прочем, это уже точно не наш вариант. Черт возьми, почему до сих пор так подозрительно тихо?.. Тишина. Стоит такая обманчивая удушающая тишина. Сколько можно… Дыши, Мегуми, дыши. Нет, невозможно, я устал задыхаться. Я совершенно не чувствую себя тут в безопасности. Я больше не чувствую себя в безопасности. Я не вижу хоть какого-то приемлемого выхода. Как молния, сверкает яркая мысль… Я поймал. "Я не могу больше здесь оставаться". Что ж… Ну вот и что-то решили. Не давая себе передумать, набираю номер человека, которого могу считать своим хорошим приятелем. И который не должен выдать мое местоположение. И у которого не сразу догадаются меня искать. Если вообще решат начать меня искать… Но я слишком хорошо знаю Годжо, чтобы мечтать, что он просто отпустит свою «добычу». Эх, переговорить смс-ками было бы однозначно попроще. И дело тут не только в том, что мне приходится шептать… -Алло, Инумаки? Нет, все лосось. Прости за поздний звонок, но не мог бы ты меня сегодня приютить на ночь? Ага, прямо водоросли, как надо. Нет, все в порядке. Просто тут… сушеный тунец. Нет, Годжо звонить не надо. Икра. Да, икра. Спасибо. Ты настоящий лосось! До скорого. А завтра позвоню директору Яге и попрошу досрочно заселить меня в общежитие. Если не выйдет… что ж, буду искать другой вариант. Ну вот и все. Мой план сколь прост, столь гениален. Да, я мать его, просто сбегаю. И ни сколько не комплексую по этому поводу. Накинуть куртку, схватить свой рюкзак и зарядник не долго. Хотя я постоянно озираюсь на оставленную дверь, вдруг откроется? Вот, на миг отвлекусь и сюда ворвется разъярённый Годжо… Но этого так и не происходит. Отчего то все еще не происходит. Но рисковать мне нельзя. Выглядываю в окно, распахиваю его створку настежь. Какой тут этаж?.. а, должно получиться. Выбрасываю рюкзак в кусты у окна, после, сам выпрыгиваю. Приземление проходит отлично и почти что бесшумно. Как можно быстрее стартую к соседнему дому, таясь в его тени. И лишь там оборачиваюсь назад. Считаю окна. Ага, вот нужное. В комнате Годжо загорается свет. Значит… ты все уже увидел. Значит, ты там. Как вовремя я… или же ты, услышав шум… Не хочу думать. Мне надо скорее бежать. Подальше от света, зарываясь как можно глубже в спасительные тени. Скрываясь от возможной погони и путая свои следы. Снова и снова оглядываясь… Почти у дома Инумаки, что-то будто толкает меня, и я останавливаюсь посмотреть на свой телефон. Пропущенные вызовы: 24 — Сатору Годжо. Новые сообщение: 5 — Сатору Годжо. Прочесть?.. «Гуми, прошу, вернись домой. Черт, я пока не знаю как, но я попробую тебе все объяснить». «Дай мне шанс объясниться. Пожалуйста, Гуми». «Хочешь, на коленях буду стоять, и просить у тебя прощение? Сниму к черту свою технику, сможешь меня хоть избить». «Что угодно для тебя сделаю. Что угодно, Гуми. Только вернись домой, пожалуйста». «Я очень за тебя волнуюсь, Мегуми». «Я не хочу тебя видеть» — проклятье, я все же набираю это сообщение и ему отправляю. Зачем, вот зачем… Опять же иду у него на поводу. «Если не хочешь меня сейчас видеть… может, я попробую тебе позвонить? Можно? Давай поговорим? Просто нормально с тобой поговорим?» И звонит, как всегда, не дожидаясь разрешения. Сбрасываю. И снова сбрасываю. Да чтоб тебя… «Я не думаю, что в моей жизни есть для тебя место». И сразу… пока не передумал. Номер телефона Сатору Годжо — добавить в черный список? Да, добавить. Больше я не оглядываюсь. Я все для себя решил.