У судьбы другие планы

У судьбы другие планы И вот наконец-то я появился на свет. Пятнадцатого сентября тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Я помню, как акушерка ударила меня, чтоб ребенок смог сделать свой первый вдох. Я помню глаза моей мамы. Они были безумно красивыми, но они не блестели. Моя мама не хотела третьего ребенка, но судьба распорядилась иначе. Я плакал. Но когда меня положили на грудь моей матери, мои крики прекратились. Я люблю ее. И всегда буду любить. За пять дней, которые я пролежал с ней в роддоме, мой отец не появлялся, да и вообще никто нас не навещал. Но я знал, что мой отец самый лучший, сильный и красивый. Я видел его только на фотографиях. Он был обычным слесарем и ни чем не отличался от других. А моя мать работала поваром в школьной столовой. Вот я уже у себя дома. Моя мать решила назвать меня Алешей. Весь день я хотел кушать, но моя мать привела домой целую компанию, и они отмечали мой День Рождения. Было шумно. Я иногда видел, как надо мной появлялись лица тогда еще незнакомых мне людей. Помню свою сестру и брата. Я был рад за них, потому что они видели нашего папу. Моему брату было семь тогда. Он уже ходил в школу. Брат был совсем неопрятным. Сестре было четыре. Я помню, когда она на меня посмотрела своими большими голубыми глазами. Сначала я подумал, что это кусочек неба. Они были безумно красивыми. Я не плакал в тот вечер, а наслаждался всему новому. В утробе мамы было так тесно и темно, а сейчас можно было увидеть и почувствовать столько нового. Я всегда хотел новых ощущений и часто за это получал втык от мамы, брата, сестры и друзей. Я поел только утром, когда разбудил своим криком маму. Она долго на меня материлась, но мне казалось, что она говорит что-то приятное. Ее голос был немного хриплым от курения, но колыбельные она пела божественно. В большинстве случаев за мной ухаживал мой старший братик. Мама его постоянно била, если я или моя сестра начинали плакать. Кстати, его звали Юрой, а мою саму красивую сестренку – Надя. Мама нас любит, несмотря на то, что я редко видел ее лицо над моей кроваткой. В нашей коммуналке всегда плохо пахло. Но и этот запах мне нравился. Может, потому что быстро привык. В два года я пошел в детский сад. Моя воспитательница была хорошей женщиной, но не лучше, чем мама. И дети там тоже были хорошие. Раньше я думал, что это здание было каким-то детским королевством потому, что один парень – Сережа - бил всех, кто с ним не соглашался. Он был плохим королем, а я плохим подданным. Мы с ним всегда дрались, когда дело касалось моей любимой машинки в этом садике. Воспитательницы редко нас разнимали, и мой брат частенько забирал меня оттуда с сильными ушибами. Юра не спрашивал меня о моих драках никогда. Я знал, что он воспитывал меня как настоящего мужчину, такого же, как мой отец. А однажды я влюбился в одну девочку. Я дергал ее за косички, бил мягкими игрушками, но не сильно. Я просто не зал, как привлечь ее внимание. Сережа тоже ей заинтересовался. Еще бы, у нее были прекрасные шелковистые волосы, глаза цвета летней травы, а лицо ангела. Он начал отпихивать меня, когда я пытался к ней приблизиться. В этом случае, я никогда не сопротивлялся. Но когда по пятницам во время обеда нам давали одну конфетку, я отдавал ее той девочке Солнца. Сережа скалил зубы, но свою конфетку никогда не отдавал. Я давился слюной, когда дети радовались сладостями, но знал, что это того стоит. В скором времени я был вознагражден, и она меня поцеловала. Когда Сережа это увидел, то он опять попытался меня отпихнуть. Но мои ноги слишком крепко стояли на земле. И тогда я вышел победителем. Наш король в детском царстве сменился. И я начал защищать ребят, если бывший король снова начинал задираться. Дома иногда меня ждал ужин из школьной столовой. Иногда – нет. Потому что старшие обитатели все съедали сами. Я думал в то время, что они старше, и им больше нужна еда, чем мне. И, как всегда, знал, что они меня любят. Когда настала пора идти в школу, я понял, что больше не увижу ту милую девочку, в которую влюбился. Но я не мог плакать, ведь мой отец был мужественным, значит и его сын должен быть таким же. Я чувствовал себя гораздо старше в первом классе. Моя первая учительница была совсем молодой. Она любила детей. Я хорошо помню, свой первый ответ у доски. Моя мама тоже работала в этой самой школе, а брат и сестра в ней учились. Мои одноклассники почти и не разговаривали со мной, потому что у меня не было авторучки, кроссовок и джинс. Вместо этого у меня были чернила, рваные кеды и джинсы на два размера больше от брата и свобода, закованная в одиночество. Сначала я расстраивался, но потом уже привык к этому. И верил. Просто верил в то, что мое счастье еще придет. Я хорошо учился. Моя учительница гордилась таким учеником, но в тоже время немного меня недолюбливала, потому что я был совсем не коллективным человеком. Однажды на детском утреннике я рассказывал стихотворение. Оно было самым длинным из всех, которые звучали в кабинете. Чужие родители на меня удивленно смотрели, но моей мамы не было рядом. Я на нее не обиделся, ведь ей наверно просто было некогда. Когда в тот день я пришел домой, то увидел свою маму в постели с каким-то мужчиной. Тогда я еще не понимал, что происходило. Тот мужчина выглядел ужасно. Он кинул в меня чем-то тяжелым, но промазал. Тогда я впервые убежал из дома. Этой ночью дождь барабанил по крышам. Я скрылся на детской площадке. Даже тогда слез на моих щеках не было. Ведь мама же меня любит, поэтому не стоит плакать, а этот мужчина скоро уйдет. Не ушел... Но сейчас не об этом. Ко мне под навес подошли какие-то мальчишки лет десяти. Сначала они хотели меня обворовать, но так как у меня ничего не было, они меня не тронули. Один из них капнул что-то вязкое в целлофановый пакетик и начал вдыхать это. Мне предложили это попробовать. Я помню только то, как всего один раз вдохнул в себя содержимое пакета, моим следующим воспоминанием было уже то, как я оказался в отделении милиции. Там появилась моя мама. Она поздоровалась с офицером. Как оказалось, тут она не впервые. Когда мы пришли домой, то я почувствовал ужасный запах перегара от того мужчины, который лежал на диване. В этот день я впервые был избит. Мне было очень стыдно, хотя я не особо понимал, что сделал. В школе на мои синяки никто не обратил внимания. Там уже привыкли к моей маме и ее детям. После этого случая мое избиение вошло в привычку. Но я все равно продолжал любить маму и моего брата, который спокойно на это смотрел. Они ведь просто пытаются во мне воспитать хорошего человека. Настал выпускной вечер в третьем классе. От моих сверстников мне достался кусочек торта. Я был безумно рад ему. Он просто таял во рту. Никто из моих домочадцев не пришел меня поздравить, а вместо костюма у меня были спортивные штаны и московские кеды. Затем началась учеба в старших классах. Я выигрывал все олимпиады по литературе и математике. Мне нравились эти предметы. До сих пор не понимаю, почему столь разные науки меня заинтересовали. Но, к сожалению, по другим предметам у меня проскальзывали только тройки. Когда моя мама напивалась все с тем же мужчиной, то он или она заглядывали в мой дневник, потом начинали ругать, а затем и бить. И я все равно не мог снять свои розовые очки на счет любящей мамы и семьи. У нас в распоряжении была всего одна комната. И в этой комнате моя мать занимались любовью, а я спал на матраце рядом. Постепенно мне становилось все равно. Я отдалялся и рисовал свои мечты у себя где-то там, в душе. Я представлял себя офицером сухопутных войск, а потом моряком. Мои мечты постепенно засасывали меня, и я уже не мог думать о чем-то другом. Мой брат часто не ночевал дома, а моя сестра уже в свои четырнадцать с нами не жила. Видимо, она нашла счастье с каким-то принцем. Хотя я бы так не сказал. Мне этот принц никогда не нравился. Через пару лет я наконец-то понял, что ее ухажер был наркоманом. Мне оставалось учиться год, чтобы закончить средние классы. И в ту пору я снова влюбился. Она была замечательная. Светло-русые волосы и карие глаза. Она была новенькой в нашем классе. Нам было по четырнадцать, но та девчонка уже начала курить. И мне это тоже нравилось, потому что она была свободной. Чтобы ей угодить, я начал воровать. Забирал все, что мог унести. Зато мы ходили в кино и иногда пили. Когда я окончил школу, моя пагубная привычка к алкоголю заняла значительное место в моей жизни. Я ушел из дома за этой девчонкой. Мы жили на небольшой квартире, также как и еще несколько человек. Там пахло почти так же как дома. Моя мама не бросилась меня искать. Мне это и не надо было. Я просто стал отдельным человеком, а не средством для излечения злости. Однажды я переспал со своей девушкой. Мне это очень понравилось. И в этот момент не было ничего дороже. Потом она захотела испытать мои чувства к ней, и дала мне шприц. Сначала я отпирался, но потом понял, что это бесполезно и шырнулся. Это было круче, чем секс. Потом я снова воровал, чтобы достать нам двоим дозу. Я не хотел больше учиться. Меня вполне устраивала такая жизнь. Но не все было так безоблачно. Вскоре я узнал, что мой брат попал в тюрьму. Спустя два месяца у мамы обострились сердечные приступы, и она нашла меня. Я начал к ней приходить и приносить лекарства. Потом я уже навсегда оставил наркотики, алкоголь и воровство. По ночам работал грузчиком, а все остальное время проводил с мамой, потому что любил и ее, и жизнь. Впервые «я тебя люблю» от мамы услышал, когда она умирала. И только тогда, по моей щеке прокатилась слеза. Но на этом мои неприятности не заканчивались. Моя сестра забрала у меня квартиру, а я за год до совершеннолетия стал сиротой. Впервые я узнал, что такое депрессия. Я потерялся, и хотел даже покончить с собой, но я нашел в себе силы, чтобы этого не делать. А просто начал учиться. Моя учеба началась в обычном экономическом училище. День и ночь мне были предоставлены только для учебы. Я жил в общежитии. Научился готовить супы. В общем, начал жить заново. Вспоминал свою маму и как я ее люблю. После училища меня забрали в армию. Благодаря этому я наконец-то мог считать себя настоящим мужчиной. Потом я поступил в государственный университет на юриста (мои родители мной гордились бы). Учеба мне давалась тяжело, но я справлялся, даже получал стипендию, но денег все равно не хватало. К воровству я возвращаться не хотел и нашел работу продавцом. Я всегда находил деньги, чтоб купить цветы маме. Моя сестра там и не появлялась, но я все равно по ней скучал, так же, как и по брату. На последнем курсе меня отправили в другой город на практику, и там я встретил ту самую девчонку, в которую влюбился в детском саду. Она была идеальной. Слишком идеальной. И на этот раз я полюбил по-настоящему. У нее не было вредных привычек, а мои ухаживания она принимала со стеснением. Мы поженились. Затем у нас появились дети. Первую дочку я назвал в честь моей мамы – Светой. Мы не особо хорошо жили. Но только в материальном плане, во всем остальном мы были самыми счастливыми. Я работал на двух работах, чтобы прокормить двух детей и беременную жену. Но жаловаться было нельзя, ведь я – мужчина. Потом лучшего юриста, чем я, в городе не было. И у нас появилась хорошая квартира в центре города и дача. А еще шерстяные свитера, пуховые носки, вкусная еда, счета, квитанции, фотографии в рамках, билеты на юг и улыбки. Мои дети росли здоровыми. Да и вообще все складывалось гладко. И вот уже мне пятьдесят восемь лет, и у меня есть прекрасные внуки. Мне поставили диагноз - рак. Сказали, что жить осталось всего год, но я не верил этому, потому что еще было много чего не сделано. У моей машины не было технического осмотра, у жены новой шубы, у младшего ребенка квартиры, а у внуков мешка конфет. И вот после постановления диагноза я не сдался и живу уже третий год. Я никогда не мог рассказать свою историю жизни никому, даже моей красавице жене, прекрасным детям, любопытным внукам или спящему соседу в метро, потому что в восемьдесят пятом, спустя два месяца и четыре дня пребывания в материнском утробе, меня вытащили оттуда тисками. И у меня не было всей этой жизни, а я ее просто придумал в той самой темноте. Я бы просто мог быть... Но у судьбы другие планы.