Вселенная бесконечна?

Если Вселенная бесконечна действительно Значит, есть куча копий нашей планеты Где-то щас происходят те же события Копия меня пишет копию песни этой — «Вселенная бесконечна?» by Noize MC

Мишка судорожно обшаривает штаны, потом кожанку и тихо матерится. — Слышь, Дюх, сотка есть? — привидением он возникает на пороге гримёрки Князева. Тот смотрит подозрительно, но руки его сразу же подтягивают к себе сумку и начинают там копошиться. — На, чудище, нахуй она тебе вообще? — протягивает сотку Андрей и, чуть прищурившись, смотрит в самую душу. — Да так, эт самое, спасибо! — Миха проворно вынимает бумажку из дружеских рук и позорно сбегает вон из гримёрки. Путь он держит до ближайшего сортира. Сегодня ему определённо понадобится дозаправка, сегодня он наконец решится. С ловкостью заправского фокусника вынимает из кармана зиплок с белым порошком и, чуть поковырявшись с тем, чтоб его открыть, высыпает бо́льшую часть на бачок. Кредитка ловко формирует две добротные дороги, а сотка под слегка вспотевшими ладонями скручивается в трубочку. Мишка склоняется над толчком и одним мощным вдохом втягивает в себя первую дорогу. Носоглотку моментально обжигает огнём, в горле першит, а на глаза наворачиваются слёзы. Распрямившись и закидывая голову назад, он пару раз от души шмыгает носом. Именно в этот момент кто-то вламывается в кабинку и хватает его за шкирняк. Блядь, чо, дверь забыл запереть, что ли? — Сукин сын, ты чо творишь-то?! — злобно шипит ему на ухо Князев. — Ё-моё, Андрюх, перепугал! Да успокойся ты, гад, это просто первый, — Миша поднимает руки в жесте «сдаюсь». — Мих, ну сколько можно, а? — Андрей отпускает горшенёвский загривок и устало трёт переносицу. — Да в смысле — сколько можно? Это ж не хмурый, ну! И вообще, что не по вене — то не в счёт. Хочешь тоже? — Горшок испытывает какое-то чувство близкое к негодованию, но точно определить не может. — Как же ты меня заебал, ты себе просто не представляешь, — Князю хочется пробить рукой лоб и больше никогда ничего подобного не видеть. — А хули ты сам приебался тогда? Ты мне что, мать? Иди погуляй, блин, — он почти рычит. — Да пошёл ты нахуй, Мих, — произносится очень тихим голосом, после чего хлопает дверь. Горшенёв в крайне растрёпанных чувствах отворачивается обратно к оставшейся дорожке. Тоже мне, блин, выискался паникёр. Ничё ж не будет. Ещё одним могучим вдохом вторая дорога втягивается в другую ноздрю. Сердечко заходится судорожным ритмом, только, увы, не из-за кокса, ещё для этого рано. А от обиды. Почему Андрей не может забить на какие-то вещи и просто быть рядом? Выискался, блин, человек с принципами. А у Мишки от этого, вообще-то, сердце шалить начинает. Почему нельзя просто привязать его к себе, и так и таскаться везде, как сиамские близнецы? Запрокинув голову, шмыгая и сглатывая, он продолжает мысленно костерить Князя на все лады. Вот ведь гад, такой настрой испортил. «Ну и шут бы с ним» — резюмирует Горшок, безбожно себя обманывая, и вываливается из кабинки. До начала концерта остаются считанные минуты, остальные участники группы стоят на выходе к сцене и о чём-то живо переговариваются. Когда Мишка подходит к ним, Андрей единственный к нему не поворачивается, только брови хмурит. Это задевает, от этого становится горько. Ведь для Горшка особо так-то и не существует никого, кроме Князева. Так хочется высказать ему всё, мол, дурак, неужели ты не видишь, что я всё для тебя, ну, как могу, конечно, что ближе тебя у меня нет никого, ты просто сам ведёшь себя, как мудак. Он точно-точно ещё выскажется сегодня, он так решил. Но только попозже. Горшенёв в гневе сплёвывает себе под ноги и одним из первых вываливается на сцену. Спустя несколько песен первый наконец начинает действовать и становится уже хорошо, нет, даже великолепно. Обида на Андрея смазывается, музыка проходит вибрациями через всё тело, стробоскопы весело подмигивают ему, словно королю вселенной. Хочется беситься, Мишка скачет по сцене, как в жопу уколотый сайгак, получая от движений невероятное удовольствие. Вот Андрюха рядом, и так правильно, так хорошо ему головой в плечо уткнуться и постоять так, пережидая, пока штормить не перестанет. А он ещё и в волосы рукой зарывается, гладит нежно, почти трепетно, не игнорирует, рядом, такой разгорячённый и живой. Оторваться от него сродни ампутации чего-то жизненно важного, но пока так надо, надо доиграть концерт, потом можно уже и не отлепляться до конца вечера. И всё-всё сказать. Миха отстраняется и продолжает беситься, орёт, может, только совсем чуть-чуть мимо нот, но не критично. На особо удачном вираже падает, зацепившись за кабель от микрофона, но подниматься обратно не спешит, только на колени встаёт и петь продолжает. Музыка, кажется, прошивает до самого нутра, гудит где-то в груди, атмосфера драйва такая, что кажется, ещё чуть-чуть и сердце точно не выдержит. Размера лёгких, наверное, хватит на то, чтоб вдохнуть весь воздух, имеющийся на стадионе. Эйфория блуждает по каждой клеточке тела, целует страстно каждый сантиметр кожи изнутри и снаружи. Горшенёв дрыгается эпилептически, в этом экстазе так легко игнорировать осуждающие андрюхины взгляды, так легко представить, что недопониманий между ними нет и не было. Ведь не может же быть настолько хорошо, когда они с ним в ссоре. Всё хорошее когда-то заканчивается, вот и концерт подходит к концу. Исполнив ещё один трек на бис, все возбуждённо расползаются по гримёркам в предвкушении афтача. Миша же сначала заруливает в толкан. Ввалившись в облюбованную кабинку, на автомате чертит себе из остатков порошка и быстро вдыхает. Чуть подотпустившая эйфория размазывает его заново уже в гримёрке, когда он пытается стереть грим перед зеркалом с дурацкими лампочками. Зрачки в отражении словно два тёмных озера, расплескавшихся так, что радужки почти и не видно становится. Побросав изгаженные салфетки в урну, он быстро подхватывает кожанку и вваливается в комнатушку к Князю. — Андрюш, — почти мурлычет, ласкуче бодая того в плечо, и растекается на стуле рядышком с Дюхой, который со своим гримом ещё не закончил. — Миха, сгинь, я с тобой обдолбанным говорить не хочу, — Андрей сжимает губы в тонкую полоску и остервенело трёт накрашенное веко. В ответ на это Мишка выдаёт по-детски обиженное «бубубу» и продолжает из-под полуприкрытых век наблюдать за Князем, который в свете этих лампочек похож на какое-то божество, ни больше, ни меньше. «Красивый» — думает он и расплывается в совершенно дурацкой улыбке. — Мих, вот не надоело тебе на всех парах на тот свет гнать, а? Задержаться совсем не хочется? — подаёт голос Андро, наконец закончив с умыванием. «Голос тоже красивый» — думается Мишке. Смысл слов доходит с трудом, потому что хорошо настолько, что в ушах гудит. — Да чо ты заладил то? Я же легонько совсем, ну? — скалится в лучезарной улыбке вопросом на вопрос. — Ладно, чёрт с тобой. Поднимай зад, там все уже собрались, наверное, — Князев вздыхает так горестно, словно бы ему тысяча лет и он видел всё в этом мире.

Но, я надеюсь, это позже случится гораздо Я туда совершенно не тороплюсь Как бы круто там ни было, мне одно ясно Ещё сильнее я в тебя всё равно не влюблюсь — «Вселенная бесконечна?» by Noize MC

Пьянка в каком-то местном ресторанчике идёт своим чередом. Начали с пива, продолжили кто чем: Шурик с Реником налегли на виски-колу, Пор, решивший особо не мудрить, на отвёртку, Яша так пивом и продолжил, Маша с ними вообще не поехала, предпочтя отоспаться. Горшок, не переставая улыбаться ни на секунду, цедит вискарь чистоганом, Князь уже сбился, какой там у него в руках по счёту стакан. Сам Андрей сидит мрачнее тучи и глушит водку. Она в прикольных высоких шотах, только вот ситуация складывается вообще ни разу не прикольная. Миху таращит и мажет во все стороны, будь его воля, он бы, наверное, уже к Дюхе на колени забрался. То руку на плечи закинет, то рожей своей в андреевское плечо ткнётся. Культяпки свои распускает совсем, облапывая коленки, словно он ему одноклассница на киносеансе. Это бесит просто неимоверно, как же его это всё заебало, все михины трипы и выкрутасы, съездить бы ему по роже, в самом деле. Мишке хорошо, Мишке охуенно, реальность лукаво поблёскивает ему отсветами от стаканов и столовых приборов. Хочется любить всё и всех, но больше всего остального, конечно же, Князя. Он ластится к нему с наглостью оголодавшего дворового кота, то и дело закидывает на него конечности, привлекает внимание всеми возможными способами, но Дюха остаётся непрошибаем, лишь опрокидывает в себя стопку за стопкой, будто на поминках, ей-богу. — Да угомонись ты, Христа ради! — не выдерживает Андрей, в очередной раз скидывая с себя цепкие руки. Князь поднимается из-за стола с твёрдым намерением хоть на пару минут сбежать от откровенных михиных домогательств в сортир. Птица обломинго настигает его на моменте, когда он моет руки и пытается хоть немного освежиться умыванием холодной водой. Горшок с грацией слона в посудной лавке материализуется у него за спиной и, приобняв за талию, складывает руки на княжеском животе. Андрей с мученическим стоном разглядывает Горшенёва в зеркале, висящем над раковиной. В отражении тот почему-то выглядит очень смущённым и нервным, в глазах пляшут черти, весь его вид буквально кричит о том, что он что-то задумал. — Ну? — Князев вскидывает бровь фирменным жестом. Мишка мнётся и пыхтит. — Я тут подумал, на самом деле, мне тебе сказать чо-то надо, да? — наконец выдаёт он спустя пару бесконечно долгих минут. Князь обречённо смотрит в зеркало, всем своим видом выражая нечеловеческое терпение. — Я тебя люблю, Дюх, понимаешь, да? — говорит с ударением на «люблю». — Вот те нате, новость какая, — отзывается довольно едко, попутно закатывая глаза. — Нет, ты не понял, я люблю тебя. Мы сколько лет друг друга знаем, да? Давай, ну, вместе быть, а? — выпаливает почти на одном дыхании Горшенёв, нервно кусает губы, взгляд тупит. До Андрея наконец доходит. Хочется горестно рассмеяться в голос, но вместо этого он только ровнее тон делает, будто чепуха это всё совсем. — Нет, Мих, я так не могу. У меня Агата, — несмотря на спокойный голос, на лице начинают играть желваки. Мишка огорошен. Нет, не так. Мишка в ахуе. — Но ты же сам! Первый! Тогда, ну, в начале, в реставрационке, — едва слышно лепечет, поднимая к отражению умоляющий взгляд. — Вот именно, что в начале, Мих. Ты не тот уже, да и я, чего греха таить, тоже. Поздно, Мишка, — слова вылетают изо рта миротворческими пулями. Андрей выпутывается из неловких объятий и, потрепав застывшего Горшка по волосам, выскальзывает из туалета обратно к ребятам. На Горшенёва будто свалилась вся тяжесть этого мира, он стоит перед этим блядским зеркалом, судорожно хватается за раковину до побелевших костяшек и моргает часто-часто. Мир вокруг разлетается на куски или это просто зеркало от удара трещинами идёт? Миха с окровавленной правой рукой выходит вслед за Князем и остаток вечера баюкает ладонь в салфетках. Все ведут себя так, будто ничего и не случилось, Андрей не выдаёт, что слышал мишкино признание, ничем: ни одного косого взгляда, ни одного лишнего слова. Заботливо протягивает ещё салфеток, когда предыдущие насквозь пропитываются кровью, будто ничего между ними не поменялось. Ладно, с этим можно жить, — думает Миша, — с этим можно работать. Спустя неделю Андрей уходит из группы.

А есть, наверное, и поудачней расклады Без лишней жести, которая нам досталась Там всё случилось не вопреки всему, а как надо Так, как тут никогда не случалось — «Вселенная бесконечна?» by Noize MC