the return of the thin white duke

should i believe that i’ve been

stricken?

does my face show some kind of

glow?*

Странно, но мерный шум закусочной действовал на нервы успокаивающе. Настолько, что Джон, пытаясь не задремать, цедил уже второй кофе подряд — грохот столовых приборов о тарелки стройным хором пел ему колыбельную. Тряхнув головой, он нехотя звякнул чашкой о блюдце и склонился над столом, где была развёрнута свеженькая утренняя газета. Заголовок кричал о недавнем зверском убийстве: изуродованные останки жертвы, точнее, то, что от них осталось, пришлось соскребать со стен и пола местной заброшки. На фото красовался испачканный в крови ботинок. Уже третий подобный случай за месяц — видимо, какая-то жутко изголодавшаяся тварь решила вылезти на свет и полакомиться человечинкой. В квартал ожидаемо стянули копов, но без результатов: никаких следов, кроме месива из ошмётков плоти, найти не удалось. В статье гнали полную пургу, начиная от сектанта-маньяка и заканчивая живущим в канализации аллигатором. Джон фыркнул; даже если репортёр не был придурком, то уж точно им прикидывался. С другой стороны, это неплохо поможет в работе: больше пугающих новостей — меньше путающихся у него под ногами людей. В поисках сигарет он полез в карман, параллельно переворачивая страницу: там на весь лист красовалась реклама инновационного кондиционера для стирки. Статья закончилась, а вместе с ней и газеты от четырёх разных издателей; ни в одной из них ничего путного написано не было. Раздражённо вздохнув, Константин подхватил зубами сигарету. — Сэр! — послышался чей-то голос. — Сэр, здесь нельзя курить. Подняв бровь, Джон обернулся: у него за спиной стоял совсем молодой парниша в фартуке. Тот, держа в руке пустой поднос, глядел на него выжидающе и совсем чуточку зло. — Правда? — с наигранным удивлением бросил Константин, уже откинув крышку зажигалки. У пацана на лице мелькнуло секундное замешательство, но он тут же собрался: — Сэр, — в чужом голосе зазвучал предупреждающий тон. — Если вы закурите, мне придётся попросить вас уйти. Моргнув, Джон обвёл зал равнодушным взглядом. В отличие от всех местных забегаловок, здесь было довольно миленько. Да и он, в конце концов, мог бы не вести себя как мудила с утра пораньше. — Ладно, малец, — сдался он, убирая сигарету обратно в пачку. Парень, удовлетворённо кивнув, хотел уже было уйти, но Джон вдруг окликнул его, протягивая чашку: — Эй, плесни-ка мне ещё кофейку. Мгновение официант сверлил взглядом тени под глазами Константина. Потом, скрывшись на кухне, вернулся с раскалённым кофейником, из которого вовсю валил пар. — Вы частный детектив? — внезапно выдал пацан, наполняя кружку. Джон нахмурился. Заметив это, паренёк кивнул на развёрнутые перед ними газеты. — Сидите, читаете эту жуть. Да и плащ у вас… характерный, — видимо, посчитав, что ляпнул лишнего, он прервался. — Эм, простите, сэр. В последнее время все на нервах из-за убийств. Пододвинув к себе чашку, Константин не спешил отпускать его. — На нервах, говоришь? — протянул он, взявшись за горячую ручку. — Тоже считаешь, что во всём виноват аллигатор? На лице у официанта не дрогнул ни один мускул. Оглядевшись вокруг в поисках вечно дежурящего менеджера, он внезапно подался вперёд, ограждая Джона от зала. — Эта версия не такая уж бредовая, — аккуратно поделился он, нагнувшись над столом. Его палец ткнул куда-то в нижнюю часть листа. Вернувшись к газете, Джон увидел, что парень указывал на карту района. — Здесь пролегает сеть старых канализаций, так что, — стиснув кофейник, официант отступил назад. — Даже если это не аллигатор, то он вполне мог перемещаться через них. В зал, хлопнув главными дверьми, ввалились новые посетители; гул голосов на несколько секунд заглушил остальные звуки. Кивнув на прощание, парень ретировался встречать гостей, а Константин, проводив того взглядом, вернулся к изучению карты. В чужих размышлениях было зерно здравого смысла; город явно оккупировала паршивая нечисть. Возможно, мелкая сошка гнездится где-то рядом. До сих пор оно разменивалось выборочными жертвами, но где гарантия, что разожравшаяся тварь не позовёт сюда остальной выводок? Допив кофе, Джон сложил газеты и, пошарив в бумажнике, выложил на стол несколько купюр: официантик заслужил чаевые. Оказавшись на воздухе, он поднял взгляд на небо; погода стояла пасмурная — того и гляди, грянет ливень. Задрав воротник плаща, Константин спрятал руки в карманах и двинулся вниз по улице. Спустя пару сотен метров на глаза попался киоск, в котором очень кстати продавался буклет с подробной картой города. Стискивая в ладони глянцевую книжицу, Джон добрёл до приличной на вид лавки и, опустившись на крашеные доски, принялся изучать местные достопримечательности. Если верить газетам, то не все убийства происходили в безлюдных местах; один труп нашли во вполне обжитом доме. Следуя гипотезе с канализацией, этот хищный дружок мог выбраться, например, из подвала и потом скрыться там же. Остальные две жертвы? Заброшенный склад и бывший отель, где любили ошиваться бездомные. Вот только в каком конкретно месте засела эта мразь? Придерживая буклет одной рукой, он выудил из кармана сигареты; чиркнул колёсиком зажигалки — дым, проникнув в лёгкие, мигом охладил начавшие плавиться мозги. Неторопливо стряхнув пепел под ноги, Джон закрыл глаза. Где в этом сраном городе концентрируется зло? Снова втянув в себя дым, он постарался прислушаться к редко подводящему чувству. В темноте рассудка словно натянулась струна; тонкая стальная нить, висящая над пропастью, едва заметно колебалась, издавая протяжный, щекочущий перепонки гул. По виску скатилась капля пота. Отняв сигарету от губ, Константин поднёс тлеющий кончик к бумаге и ощутил, как струна лопается. Он распахнул глаза. На карте, темнеющей из-за жара, взгляд нашарил точку на стыке главных городских улиц. — Ну конечно, — буркнул Джон под нос, вновь затягиваясь. — Церковь Святого Хрен Пойми Кого. Как оригинально. Отряхнув колени от пепла, он поднялся со скамейки. Следовало наведаться туда днём и проверить, как обстоят дела; если чувство опасности усилится, что ж, у него будет время для подготовки. Константин, докурив до фильтра, собрался потушить бычок, но, моргнув, внезапно замер. Перед ним, сияя сдержанной подсветкой, выросла витрина какого-то баснословно дорогого бутика; за стеклом, держа безукоризненную осанку, стоял безликий манекен. На пластмассовую фигуру надели выглаженный, идеально сидящий костюм-тройку; стройные ноги в кожаных туфлях и гладких брюках плавно перетекали в закрытый жилеткой торс. Манекен, накинув на плечо пиджак, стоял себе и на жизнь вроде не жаловался. Джон же стиснул зубы до противного скрипа; он так и не понял, что именно вывело его из себя: кристально-белая рубашка, изящная тонкость искусственного тела или вся эта лениво-расслабленная поза целиком. — Блять, — он страдальчески закрыл глаза, прижав пальцы к переносице. Прошёл год с тех пор, как он в последний раз видел Люцифера. Точнее, минуло одиннадцать месяцев и двадцать с чем-то дней, но Константин предпочитал не учитывать недостающий кусок до круглой даты. Почему-то он плохо запомнил их последний совместный вечер: либо был слишком пьян, либо попросту не представлял, что на этой встрече всё оборвётся. Вроде бы Люци без конца говорил, говорил, говорил о каких-то высоких материях, которые уж очень трудно воспринимать на тяжёлую голову. Так что Джон, решив пресечь поток чужой речи, попытался схватить его за задницу, отчего тут же получил по рукам. В памяти всплывали отсветы камина, чужая белая шея и сухой, слишком растянутый на одну секунду времени смех. Светлые волосы Морнингстара казались рыжими, а янтарные глаза горели пламенем — адским или обычным, Константин так и не понял. По ушам ударил велосипедный звонок; Джон осознал, что до сих пор стоит посреди тротуара, мешая движению прохожих, и пялится на злосчастный манекен. Тлеющий фильтр сигареты обжигал пальцы. Выкинув хабарик в сторону, Константин чертыхнулся и, не разбирая направления, кинулся в людской поток. Он продолжал повторять себе, что не будет думать об этом сейчас. Не будет, не будет… …В первые месяцы Джон ещё пытался мыслить здраво. В конце концов, они ничего друг другу не обещали: на словах уж точно. Это край тупости — обижаться как пиздюк в пубертате, когда у них, в первую очередь, не было никаких отношений. Однако, эти рациональные увещевания отчего-то не помогали. Тогда чем это было? Периодическим сексом? Невероятным. Охуительно горячим. После которого ощущаешь себя сгоревшей дотла спичкой, но это приятное чувство. Или, быть может, ролевой игрой по типу: «Я настолько безбашенный мудак, что затащу к себе в постель самое сильное существо во Вселенной, и мне плевать на последствия». Наверное, лишь в их первую встречу Джон не думал о Люцифере в этом ключе. Морнингстар показался ему тем ещё засранцем — высокомерным и хладнокровным. Он выглядел как истинный аристократ: сходу и не скажешь, что до этого Люци миллионы лет поджаривал и разрывал грешников в преисподней. Да, а потом он взял и свалил в человеческий мир, просто потому что захотел. Честно? Иногда Джон почти умилялся этому непрошибаемому характеру. На фоне, ну, бесконечных возможностей. Практически божественных сил. Было в этом что-то до ужаса человеческое: забить хер на чужое мнение и делать всё, что тебе заблагорассудится. Может, именно поэтому в один прекрасный день Люцифер просто смылся, не предупредив. И плевать, что там происходило между ними всё это время. Ах, да. Джон отвлёкся. Он привык считать, что Люци был некой константой в его ебанутой жизни. Все вокруг Джона умирали, но Морнингстар бессмертен. Константин будет болеть, стареть, наживать себе врагов и загибаться от вредных привычек. Утренняя Звезда навсегда останется красавчиком с отутюженными лацканами. Эти мысли, плавающие на задворках разума, будто притупили его осторожность; усыпили, создав сладкую иллюзию того, что так будет всегда. Ну, справедливости ради, Люцифер всё ещё есть где-то там. Просто не рядом с Джоном. Даже алкоголь потерял всякий вкус, и не важно, было ли это дешёвое пойло или элитная бутылка. Вопреки всему, Константин чувствовал себя жалким — потому что показал другому свою уязвимость. В ином случае Джон ни за что не стал бы практиковать подобную дичь, но когда ты пускаешься в неоднозначное времяпрепровождение с таким, как Люци… Какой смысл скрывать? Тот знал всё: кем Джон был, что из себя представлял, какие грехи лежали на его душе. Люцифер мог глумиться, плевать на род людской с высокой колокольни, быть эгоистичным козлом. Но когда он протягивал Джону свою руку, Константин мог поклясться: что-то внутри него ломалось. Позвоночник покрывался трещинами, падали в пропасть поломанные рёбра, а сердце садистски сдавливали чужие тонкие пальцы. Но ему становилось тепло. И плевать, даже если это внутреннее кровотечение. Что может быть хуже, чем найти единственное утешение в объятиях дьявола? Константин не знал. Он не жаловался: объятия и остальное были вполне себе. Когда их пути пересеклись вновь, Джон мимолётно задумался, как выглядит это тело без одежды; всего лишь крошечная мысль, вот только Люци, видимо, почувствовал, что ему хочется наглядной демонстрации. И ведь он ещё имел совесть светить перед Джоном своими длиннющими ногами. Оглушительный рёв автомобиля заставил его вернуться в реальность; оказывается, Джон шагал по переходу на красный свет. Оглядевшись вокруг, Константин машинально закурил, снова доставая карту с выжженной на ней дырой. Церковь ждала его всего в парочке домов отсюда. На удивление, здание было открыто; потоптавшись на пороге, Джон вошёл. Внутри — ничего необычного, храм как храм: алтарь, ряд скамей по обе стороны от прохода, конфессионал, и ни следа жрущих человечину демонов. Константин хмыкнул; судя по выцветшему расписанию, службы сегодня быть не должно. Откуда-то издалека раздался слабый шум, словно где-то под потолком шуршал крыльями случайно залетевший голубь. Прижавшись к прохладной стене, Джон не сводил глаз с дальней винтовой лестницы, ведущей наверх. До заката оставалось три часа.

***

Что можно сказать в его оправдание? Константин до конца не ощущал опасности. Проникнуть в церковь посреди ночи не составило труда: на безлюдной улице в это время можно было встретить только бродячую кошку. После минутного ковыряния в замке тот утвердительно щёлкнул; длинная зала, не обременённая светом, приняла Джона в свои тёмные объятия. Он, не раздумывая, шагнул к лестнице, когда ночную тишину нарушил странный звук, больше всего похожий на сиплый писк. Мыши? Константин фыркнул, опуская ладонь на деревянные перила; он привык всегда готовиться к худшему. Видимо, церковь несколько раз перестраивали: наверху обнаружился целый этаж, больше походящий на запутанный чердак. Деревянные перекладины, наспех прибитые прямо к каменным стенам, превращали помещения в сраный лабиринт. И снова писк вперемешку с тем самым шелестом. Осторожно обернувшись, Джон вглядывался в тени, но тщетно. Наконец, он добрел до огромного витражного окна. Вокруг лишь свален какой-то хлам; прижавшись рукой к цветному стеклу, Константин внезапно почувствовал: что-то происходит. Отступив от витража, он бросился к стене; чутьё не подвело: из глубин самого здания поднималась мощная, необузданная сила. Через секунду Джон понял ещё кое-что: чем бы ни была эта хрень, она неслась прямо сюда. К нему. Он не успел даже дёрнуться. Мгновение, и чердак пронзило вспышкой света — настолько яркого, что к глазам подступили слёзы. Джон, зажмурившись, припал к стене, когда его чуть не сбило с ног ударной волной. По витражу поползла трещина, а в следующую секунду он с жутким звоном лопнул, не оставив в раме ни единого стёклышка. Константин чертыхнулся: несколько осколков попали в него, царапая лицо; кем бы ни была эта хренотень, она явно могущественнее, чем он ожидал. Что ж, оставался план «Б»: прыгать, конечно, высоко, но Джон мог зацепиться за фасад и хотя бы чуть-чуть уменьшить расстояние до асфальта. Он ступил на край огромного окна, когда его грубо дёрнули за воротник. Кончики туфель, проехавшись по полу, врезались в крошечный каменный выступ; ткань рубашки натянулась, и Константин, резко выдохнув, инстинктивно вцепился в сжимающую шею руку. Чужую и слишком твёрдую для человеческой. — Что ты здесь делаешь? — голос настолько холоден, что ему впору принадлежать рептилии. Джон бы усмехнулся, будь он не подвешен над тёмной пропастью. Янтарные глаза перед ним горели огнём — и это не метафора. Кажется, за спиной раздался раскат грома, но Люцифер и бровью не повёл; он пялился на Джона так, словно через миг сожжёт праведным пламенем его жалкую тушку. Правда, загнанно дышащий Константин, помотав каблуками в воздухе, нашёл в себе силы задать вполне резонный вопрос: — Что ты здесь делаешь? Лицо Морнингстара приобрело поистине мертвецкий оттенок; он нахмурился, походя на стрёмную восковую маску, но оглушительный грохот где-то внизу заставил его обернуться. А потом произошло то, от чего даже Джон охренел: Люци его отпустил. Вот так просто взял и разжал свои бледные пальцы, бросаясь обратно в темноту и оставляя Константина падать. Быть может, Джон бы даже порадовался, что сейчас грохнется и свернёт себе шею; он ничтожно мотнул руками и, не найдя опоры, будто со стороны наблюдал, как пустая рама витража отдаляется от него с каждой секундой. Надо же. Стоило наконец-то встретить его, и вот Джон летит навстречу смерти. Почему-то он совсем не удивлён. И столкновение происходит. Не с асфальтом; Константин приземляется на нечто определённо мягкое. Начинает накрапывать дождь; сквозь него в пустом зеве окна то и дело пляшут всполохи света. Повернув голову, Джон понял, что скинули его аккурат на кучу мусорных пакетов. Парочка продавилась под его весом, и из рваных дыр хлынул омерзительный гнилостный смрад. Романтично, ничего не скажешь. Выругавшись, он предпринял попытку подняться, но ноги словно сделались ватными, а поясница отзывалась болевым спазмом при каждом движении — кажется, спиной Джон угодил на консервные банки. — Знай я, что меня здесь ждёт, — пробубнил он в пустоту. — Остался бы в отеле. Неожиданно воздух рассекло невидимым хлыстом. С тротуара поднялась пыль и мусор, вынуждая зажмуриться и спрятать лицо в изгибе локтя. Дуновение ветра коснулось кожи, а в следующий миг Константина схватили за края плаща и немилосердно встряхнули. — Как ты нашёл это место? — голос Люцифера истекал раскалённой сталью. Не дожидаясь ответа, он поднял Джона над землёй; Константин поморщился — туго завязанный галстук нестерпимо сдавил шею, а кончики туфель еле касались асфальта. Протянув ладонь, он почти неверяще сдавил запястье Люци. — Если я скажу, что проткнул сигаретой карту, — с трудом, насколько позволял запас воздуха в лёгких, пробормотал Джон. — Ты поверишь мне? Кажется, глаза Морнингстара не просто горели — в них давно рождалась сверхновая. Он вдруг отпустил Джона, и тот уже во второй раз за вечер беспощадно шмякнулся о землю; ну, хоть на ногах устоял, и на том спасибо. Бледная рука хищной змеёй вцепилась в воротник — ещё немного, и у рубашки оторвутся пуговицы. — Иди домой, Джон Константин, — не произнёс, приказал Люцифер. Он, отпустив ткань, брезгливо отряхнул рукава, словно Джон был грёбанной помойной крысой. Глядя на его бесстрастную физиономию, Константин вдруг ощутил острую, ублюдскую и по-детски наивную обиду. Во-первых, Морнингстар сам скинул его в вонючую гору мусора. Во-вторых, последнюю фразу он сказал таким равнодушным, безжизненным тоном, словно Джон был для него никем. Будто вовсе не Люци когда-то засовывал язык ему в рот во время оргазма — будучи сверху, снизу — не важно; ну, или кто-то другой позволял Джону лежать на его груди и давал совершенно коварно присосаться к белоснежной шее. А кто гладил Константина по волосам, когда он утыкался лбом в стену, отворачиваясь от всего сраного мира? Наверное, когда тебе хреновы миллиарды лет, такие вещи быстро забываются. Сделав глубокий вдох, Джон сжал кулаки; он порывисто шагнул вперёд. А поскольку расстояние между ними практически отсутствовало, Константин чуть ли не уткнулся носом в чужую скулу. — Сраный год, — вопреки орущему инстинкту самосохранения, прошипел Джон. — Прошёл ебучий год, и первое, что ты делаешь — посылаешь меня? Секунда, и он ощутил зверский толчок в грудь; такой силы, будто в солнечном сплетении пробили дыру, и теперь голые внутренности сияли на всеобщее обозрение. Джон не смог избежать падения — он лишь успел зацепится за рубашку Люцифера и, не удержавшись на ногах, завалился обратно в мусор. — Это… — начал было Морнингстар, но вдруг, вскинув голову, посмотрел на небо. — Всё это не имеет никакого отношения к тебе. Он сжал челюсти; из-за горящих радужек это выглядело так, будто мраморная статуя из музея начала шевелить лицевыми мышцами. Не глядя на Константина, Люцифер взмахнул своими огроменными крыльями. — Держись подальше, — обронил он, как подачку, прежде чем со скоростью молнии взмыть в небо. На этот раз Джон не успел зажмуриться — уличная пыль и мусор полетели ему в лицо. Закашлявшись, он поднёс руку к переносице и только сейчас заметил, что стискивал в пальцах белую пуговицу. Как жаль: теперь рубашка Люцифера не была такой невозможно идеальной. Судя по всему, какая-то срань залетела ему в рот, иначе как объяснить привкус горечи на губах? Кое-как протерев глаза, Джон сел, упираясь саднящими локтями в колени. Рука сама собой полезла в карман, и тут его ждало ещё одно разочарование: при падении Константин приземлился прямиком на сигареты. Вся пачка, за исключением одной штуки, была безнадёжно испорчена; высыпав из упаковки бумажную труху вперемешку с табачными ошмётками, он с величайший трепетом достал уцелевшую сигарету. Спустя минуту Джон поднялся. Обхватив губами фильтр, он посмотрел на небо, в ту точку, где совсем недавно исчезла желтоглазая бестия. Потом Константин, выпустив дым из лёгких, оглядел себя: испачканные грязью туфли, воняющий мусором плащ и, вдобавок, воротник рубашки заляпан непонятной чёрной субстанцией, напоминающей сажу. Хмыкнув, Джон провёл пальцем по гладкому боку оторванной пуговицы; что ж, в отличие от некоторых, ему было немного похуй на свой внешний вид. Дождь обрушился на город с новой силой; тяжёлые капли заплясали по лужам, и сигарета, не выдержав натиска, потухла. Сколько Джон не чиркал зажигалкой, искру выбить не удалось. Словно во сне, он заторможенно побрёл вперёд, провожая мутным взглядом яркие уличные фонари. Походу, именно так выглядят душевные воссоединения. Почему-то только сейчас Константин, почесав затылок, догадался: его потянуло в церковь не потому, что там засели мелкие, не стоящие внимания демоны. Сраное провидение указало своим ебучим перстом на храм из-за ошивающегося рядом Люцифера. И, получается, Джон получил, что хотел. Доволен ли он? Ага. Так же, как может быть доволен человек, которому в задницу засунули нож и проворачивают его раз за разом. Он ощущал себя последним идиотом. Да, они просто трахались, а Константин за каким-то хером приплёл к сексу нагромождения дурацких чувств. Сам виноват. Чего он ожидал? Обнимашек, блять? — Какая же хуйня, — бессильно выдал Джон, ударив кулаком по замызганной кирпичной стене. Наверное, если бы Люци не послал его, Джону хватило бы смелости признаться, что он скучал. — Хватит, — выдохнул Константин, стукнувшись лбом о твёрдый кирпич. — Перестань. Думать. Об этом. Он просто вернётся в отель, закурит новую пачку и, быть может, напьётся вдрызг. Вот только по возвращению в номер сигарет Джон не находит: забыл купить. Снова идти на улицу не хочется. В порыве раздражения он откручивает крышку бутылки, но от одного запаха алкоголя начинает мутить. Что за поебота такая? Никак Джон Константин поломался? Сжав зубы, он стаскивает с себя грязную рубашку; шлёпает в ванную босыми ступнями, открывает кран и неожиданно замирает, сталкиваясь взглядом с собственным отражением. Из зеркала на Джона смотрит хмурое, бледное лицо, подёрнутое тенями. Он, опустив глаза, открывает кран. Ждёт, пока ржавая вода утечет в раковину, и только потом набирает в руки горсть. Холод прошивает щёки и плечи, тонкими струйками стекает вниз, по груди. Отчего-то становится жутко тяжело. Опираясь руками о скользкий бортик раковины, Константин на миг позволяет себе выпустить горечь наружу. Быстро, пока скупые, обжигающие слёзы ещё успевают смешаться с водой. Вообще-то, обычно он предпочитал забыться в выпивке, но сегодня поистине особенный вечер. И даже не хотелось глушить эту гадость, гнездящуюся под сердцем; Джону чудилось, что он сочится ядом, и мутные, нечестивые капли, падая в бурлящий слив, прожигают в трубах кислотную дыру. Когда он вернулся в комнату, рука механически скользнула в карман, нащупывая маленькую пуговицу. От нечего делать Константин достал её и крутанул в пальцах на манер монеты. — Выбросить тебя, что ли? — вздохнул он, поворачиваясь к шторам. На улице буйствовал ливень. Потоки воды обрушивались вниз, а в облаках то и дело мелькали всполохи молний. Джон цокнул: в конце концов, это к лучшему, что он свалил куда подальше. Вот Люцифер сейчас носится где-то под тучами, мокнет. Может, его, бедного, уже ненароком шандарахнуло. Но главное, что Морнингстар взял работу на себя, позволяя ретироваться в тёплый номер. Ох, каков джентльмен. Перед тем, как свалиться в кровать, Джон кинул пуговицу на тумбочку, прямиком на журнальчик с полуголыми моделями.

***

Проснулся он от бьющих в лицо солнечных лучей. Повернувшись на бок, Константин сквозь дремоту заторможенно подумал: вроде бы окно было зашторено… Щёк коснулся сквозняк. Свежий воздух проникал внутрь, прогоняя затхлость гостиничной комнаты. Надо ли говорить о том, что оконные створки он тоже закрывал. Вздохнув, Джон поднялся на локтях, с трудом продирая глаза; яркий свет ослеплял, вынуждая тут же упасть лицом в подушку. Шелест глянцевых страниц так органично вписывался в общую картину, что Константин спросонья даже ничего не заподозрил. Ну шуршит и шуршит, какая разница. Только когда он потянул носом непривычный, будто наэлектризованный воздух, в голове что-то щёлкнуло. Сев на кровати, Джон потёр веки и только тогда заметил сидящий в кресле чёрно-белый силуэт. — Срань господня! — выкрикнул он, схватившись за одеяло. — Как ты здесь оказался? Люцифер и бровью не повёл. Он, закинув ногу на ногу, вполне комфортно устроился на мягкой обивке, держа в руках тот самый журнал. Оторванная пуговица вновь красовалась на его воротнике. — И тебе доброе утро, Джон, — поздоровался он, сверкнув жёлтыми глазищами. Увидев этот взгляд, Константин с глухим стоном завалился обратно на кровать. Он натянул на голову одеяло, старательно игнорируя приближающиеся шаги. — Вчера мы расстались на не самой приятной ноте, — произнёс Люци, замерев у постели. Джон мог поклясться, что сейчас Морнингстар стоит над ним, засунув руки в карманы брюк, и пялится этим своим взглядом, от которого по коже порой бегали мурашки. — Разве? — как ни в чём не бывало протянул Константин. На миг в комнате повисла тишина. А потом сверху на него обрушилась рука и, схватив край одеяла, с силой откинула ткань в сторону. — Позволь мне объясниться, — продолжил Люцифер, галантно присаживаясь на край кровати. — Дело в том, что в некоторых измерениях время, кхм, — он поймал саркастический взгляд Джона. — Время течёт по-разному. И, скажем так, когда живёшь десять миллиардов лет, очень легко упустить из виду всего один год. Запустив пальцы в волосы, Джон промямлил под нос: — Правда? — он скосил взгляд на Люци, держащего идеальную осанку. — Дай угадаю, ты рассекал на дьявольском байке за пределами нашей Вселенной и немного увлёкся своими делишками? — У меня нет байка, — нахмурился Морнингстар, плавно покачивая туфлёй. Он выглядел так, будто этот разговор давался ему с величайшим трудом. Кажется, ещё чуть-чуть, и Люцифер решит передать все мысли посредством телепатии. Джон отстранённо куснул губу; окончательно проснувшись, он выпрямился, держась за мягкую подушку. — Просто скажи, что ты проебался и забыл про меня, — благородно предложил Константин, комкая в кулаке наволочку. Напряжённо глядя в его глаза, Люцифер вдруг бросил: — А ты пробовал следить за каждой прожитой миллисекундой? — отозвался он с мученическим выражением. — Если думаешь, что это легко, попробуй пожить с моё. Хохотнув, Константин выполз из кровати, старательно огибая чужую фигуру. — Окей, — кивнул он, натягивая брюки на задницу. — Тогда увидимся через десять миллиардов лет? Он подавился вдохом — схватившись за чужой ремень, Люци с силой дёрнул Джона на себя. Не успев опомниться, Константин упал на покрывало, а сверху над ним, как хищник, нависло стройное тело. — Не хочешь узнать, во что ты почти влип вчера? — как-то слишком пугающе прошипел Морнингстар, стиснув пальцами его плечи. До ужаса захотелось схватить бестию за бёдра, но Джон отчего-то медлил. — Просвети, — попросил он Люцифера, стараясь не смотреть на его губы. Только вот янтарные глаза следили за Константином неотрывно. Сощурившись, Морнингстар ослабил хватку, но на коже от его стальных касаний всё равно останутся синяки. — Если в двух словах, — неопределённо начал он, опустив ладонь Джону на грудь. — Церковь очень удачно оказалась на месте разлома между мирами. Мне нужно было сократить дорогу, но, как оказалось, из трещины вылезли представители местной фауны. Понимающе покивав, Джон нащупал край чужого пиджака. — Так-так, очень интересно, — невинно прошептал он. — А дальше? Морнингстар мог одним нажатием руки проломить ему рёбра насквозь, но предпочёл лишь невесомо провести пальцем по коже. — К твоему счастью, ты решил пойти на чердак, а не в крипту, — несколько напыщенно заключил Люци. — Внизу был высокий риск запачкаться. Его ладонь легла на голый бок Джона. — Что до убийств, то они должны прекратиться. Если, конечно, я не упустил кого-то. Непонятно, чего он ожидал услышать в ответ; наверное, искреннюю благодарность, вот только Константин, запрокинув голову, внезапно засмеялся. Не шелохнувшись, Люцифер невозмутимо глядел на него сверху вниз и, казалось, вот-вот готов был вцепиться зубами Джону в шею, чтобы выгрызть оттуда шмат мяса вместе с рваными артериями. — Круто, ничего не скажешь, — Константин вдруг подался вперёд, чмокнув Люци в нос. — Спасибо, что лишил меня работы. Он, вывернувшись из-под чужого тела, как ни в чём не бывало встал с кровати. Потянулся к лежащей на стуле рубашке: чистой, белоснежной, аккуратно сложенной. Таким же свежим и отутюженным был ждущий на вешалке плащ. — Куда ты собрался? — недовольно спросил Морнингстар, всё ещё сидящий на постели. Если ночью Джон был разбит, то сейчас ситуация его забавляла: Люцифер счёл своим долгом вломиться в его номер и валять по покрывалу. Что дальше, Морнингстар начнёт таскаться за ним по пятам? Поторчав в ванной, Джон вернулся в комнату и накинул плащ на плечи: если и так, то пусть Люци разомнёт свои очаровательные ножки. Не всё ж на крыльях рассекать. — Прошвырнусь за кофейком, — беззаботно бросил Константин за плечо, прежде чем с грохотом захлопнуть дверь. Денёк выдался отличный: солнце сияло, птички пели, а карман грела новая пачка купленных за углом сигарет. Спустя десять минут Джон набрёл на вчерашнюю закусочную; постоял, докуривая и изучая вывеску с аппетитным черничным пирогом. Обжёгшись пальцами о фильтр, бросил бычок под ноги: тлеющий огонёк потух под подошвой туфли. Вдохнув пахнущий выхлопными газами воздух, Константин уже шагнул ко входу, когда внезапно замер: двинуться дальше не дала вцепившаяся в плащ рука. — Что ты намерен делать теперь? — хмуро спросил Люцифер. — Бегать от меня? Константин, пораскинув мозгами, ловко вывернулся из чужой хватки. — Зачем же бегать? — распахнув дверь, Джон вслушался в трель колокольчика. — Так, дистанцироваться прогулочным шагом. Для начала дня в зале было довольно людно. Всё ещё стоя в проёме, он нехотя обернулся на чёрно-белый силуэт. — Ты бы это… — проговорил Джон, наблюдая, как Морнингстар зловеще сжимает кулаки. — Не хмурился так. С утра-то пораньше. Люци не ответил. Ох, чёрт. Теперь он походил на бомбу замедленного действия. Застывшая, будто каменная поза, слишком прямые плечи и горящие тысячей адских котлов радужки. Одно неосторожное действие — и миленькую закусочную разнесёт на куски вместе с половиной улицы. Джон понял, что перегибает; отступив в сторону, он придержал дверь и кивнул в направлении столиков. — Чего ждешь, красавчик? Заходи. Посидим, как цивильные люди. К счастью, неподвижная фигура Люцифера ожила. Всё так же хмурясь, он ступил за Джоном, не забывая одаривать каждый угол зала презрительным взглядом. Перед тем, как опуститься напротив Константина, он предусмотрительно оглядел обитое кожзамом сидение. Созерцая это со стороны, можно было подумать, что в ресторанчик заявился ревизор. Ну, не пятизвёздочный отель, но обязательно ли ходить с такой кислой мордой? — О, это снова вы, — знакомый официант застыл перед столом, кивнув Джону. — Как продвигается расследование? Уничижительный взгляд Морнингстара перекинулся на пацана. — Всё отлично, — Джон, взяв в руки меню, указал пальцем на Люцифера. — Мой ассистент уже обо всём позаботился. О, судя по выражению лица, его ассистент был готов высвободить ядерный заряд. — Мне, пожалуйста, кофе и черничный пирог, — проговорил Джон, откинувшись на спинку диванчика. — Люци? — Кофе, — выдавил из себя тот с таким выражением, будто его заставили сжевать лимон. Когда официант ушёл, Морнингстар, медленно перегнувшись через стол, еле слышно прошипел Джону в лицо: — Как долго ты намерен заниматься этим? От его кожи исходил невыносимый жар, будто Константин присел рядом с радиатором. — Чем заниматься? — невинно переспросил Джон, сцепив пальцы под затылком. Сжав губы, Люцифер придвинулся ещё ближе. Настолько, что в подёрнутых пламенем зрачках можно было разглядеть собственное отражение. — Этим, — убийственно процедил он. Через мгновение ему пришлось отодвинуться обратно: официант вернулся с заказом. — Тебе настолько не нравится проводить со мной время?.. — спросил Джон с набитым ртом. — Справедливости ради… Тыльной стороной руки он смахнул со рта крошки. — …Ты либо набрасываешься на меня и устраиваешь двухдневный траходром, либо исчезаешь хрен пойми на сколько без предупреждения, — отпив кофе, Джон наблюдал, как Люци гневно комкает в руке салфетку. — Существует же автоответчик. На худой конец, можно оставить записку. Разорванные бумажные клочья посыпались на пол. Так и не притронувшись к своему кофе, Морнингстар отчеканил: — Я не обязан персонально предупреждать тебя каждый раз, когда у меня появляются дела. Чашка громко звякнула о блюдце — странно, что не пошла трещинами. Вздохнув, Джон вдруг издевательски пролепетал: — Конечно, дорогой. Ты ведь так занят, — прижав руку ко лбу, он расстроенно продолжил. — И мы ужасно отдалились… Морнингстар смерил его недоверчивым взглядом, словно его посадили в одну палату с умалишённым. Константин, протянув руку над столом, накрыл его ладонь своей: — Может, нам стоит узнать друг друга получше? — он и бровью не повёл, когда Люци раздражённо стряхнул его пальцы, и ради стёба добавил. — Типо, знаешь, для приличия мог бы познакомить меня с племяшкой. Железный кулак оглушительно грохнул о стол. У Джона перехватило дыхание, стоило увидеть горящий исподлобья взгляд. Походу, он реально переборщил. — А ты взамен познакомишь меня с твоим отцом? — нарочито бесстрастно спросил Люцифер. Сердце ухнуло вниз. Джон ощутил, как у него натурально вытягивается лицо. — Воу, — покачав головой, только и мог произнести он. — Подъёб засчитан. Пошарив в кармане, Константин выбросил на столешницу купюры и, взяв в руку початую пачку сигарет, поднялся. — Пойду покурю, — бросил он, особо не интересуясь, услышит ли его Люци или нет. Думать не хотелось. Проще было затеряться в облаке дыма, разъедающего лёгкие, и от которого сердце заходилось в припадочном ритме. Выкуривая одну сигарету за другой, Джон оттягивал момент возвращения назад, как мог. Может, ему повезло, что Люцифер забыл про него; сейчас было бы меньше проблем. Константин вполне мог перетерпеть, забить хер и жить себе дальше, но, видимо, ему необходимо раз за разом наступать на одни и те же грабли. — Сэр? — окликнул его голос официанта. Развеяв рукой дым, Джон обернулся: парниша стоял перед ним без фартука, держа в руке помятую сигаретную пачку. — Приветик, — вяло поздоровался он, затягиваясь. Почесав затылок, парень спрятал пачку, почему-то не решившись закурить. Он поднял глаза на Джона. Каряя радужка казалась слишком тёмной даже на залитой светом улице. — Насчёт тех убийств, — неуверенно начал официант. — Мне кажется, что моя семья может быть в опасности. Фраза заставила Константина нахмуриться. Потушив бычок, он повернулся к парню, замечая странную дёрганность чужих движений. — Да ну? — подозрительно спросил он. — С чего такая уверенность? Заозиравшись по сторонам, официант как-то испуганно подался вперёд. — Думаю, это разговор не для улицы, — прошептал он, словно кто-то мог их подслушать. Не дожидаясь ответа, парниша шагнул в сторону тёмного переулка. Оглянувшись на Джона, он с мольбой во взгляде произнёс: — Я не знаю, к кому ещё можно обратиться. — К копам, — резонно заметил Константин. Покусав губу, парень засунул руки в карманы джинс. — Копы не способны помочь с проблемами такого рода, — проговорил он, нетерпеливо барабаня ботинком по асфальту. — Но вы, мне кажется, разбираетесь в подобных делах. Не дожидаясь ответа, он свернул в подворотню. Будто загипнотизированный, Джон смотрел ему вслед. Он мог поклясться: что-то было не так; неужели Люци недоглядел, и одна из тварей сумела сбежать, чтобы дальше жрать горожан? Ну, Константин не узнает, пока не проверит. В последний раз оглянувшись на закусочную, Джон ступил в темноту. Он шагал, минуя обоссанные стены и переполненные мусорки; спустя минуту, нагнав мелькавший впереди силуэт, Константин недоумённо вперился взглядом в кирпичный забор. Тупик. — И что ты хотел показать, а, пацан? — протянул Джон, оборачиваясь. Ответа на вопрос не последовало. Вместо него раздался влажный треск рвущейся кожи. Оглушительный хруст сломанных костей смешался с громким чавканьем, и среди этого шума низкий, омерзительно дрожащий голос завыл: — Джонни–Джонни! — орало месиво мяса, стаскивая с себя человеческую кожу. — Жалкий мешок с дерьмом! Мои братья должны были выпустить тебе кишки и сожрать их живьём! Черничный пирог попросился наружу. Среди окровавленных мышц и складок плоти вырос ряд острых, как бритва, зубов. Неведомая срань бросила в сторону Джона шипастую конечность, но он, отпрыгнув, успел увернуться, припадая спиной к мусорному баку. — Ах ты мудила! — крикнул Константин. — А я тебе, паскуде, ещё и чаевые оставлял! В ответ раздался булькающий смех. — Я заставлю тебя жрать собственные внутренности, Джонни, — бурлила тварь, медленно подбираясь к нему. — За каждого брата я оторву от тебя по кусочку, грязная человечина! Я… Гогочущий бас внезапно прервался. Послышалось невнятное шипение, а затем Джон почуял тошнотворный запах жареного. Сглотнув, он выглянул из-за мусорки. О, эта картина должна быть увековечена на полотне. Люцифер, за спиной у которого трепетали огромные крылья, согнул ногу, придавив тварь туфлёй. В ладони у него алело вырванное из мясной туши гнилое сердце. Кровь стекала по запястью, пачкая белоснежные манжеты, но Морнингстара это будто вовсе не заботило; под порывом ветра его идеально уложенные волосы слегка растрепались, и свободной рукой Люци откинул светлые пряди назад. В следующий миг его глаза полыхнули огнём: сердце паскуды задёргалось в языках пламени, а за ним и остальная вонючая туша. Не в силах двинуться от немого восхищения, Джон так и сидел, схватившись за бак. Лишь когда Люци оторвал взгляд от обуглившейся плоти и посмотрел на Константина, тот внезапно почувствовал, что вновь может шевелиться. — Это был последний, — объявил Морнингстар, поглядев на пепел. Держась за кирпичную стену, Джон кое-как поднялся на ватных ногах. — Пиздец, — только и смог выговорить он, наблюдая, как Люци брезгливо вытирает кровь с руки. — Признаю, это было эффектно. Чужой рот изогнулся в усмешке. — Кажется, ты теряешь хватку, — растягивая слова, ответил Люцифер. Закрыв глаза, он щёлкнул пальцами: кровь с чёрно-белого костюма мгновенно исчезла. Джон слегка неверяще следил, как тот приводит себя в порядок, а потом ему на лицо наползла дурацкая, абсолютно искренняя улыбка. — Ты что, защищал меня? Жёлтые глазищи лениво скользнули в сторону Джона. — Нет, — Люцифер провёл ладонью по волосам, и те мигом собрались в ровную причёску. — Я просто довёл дело до конца. Через секунду он, поднимая пепел с земли, стремительно взмыл в небо. Минуту Джон ошеломлённо стоял, переваривая произошедшее, пока сгоревшие останки твари пачкали ему штанины. А потом он, плюнув, по привычке полез за сигаретами и зажигалкой. — Попили, называется, кофейку, — произнёс Константин в пустоту, прежде чем как следует затянуться.

***

Джон не вылезал из номера, пока снаружи не зажглись фонари. Не то чтобы он хотел спрятаться, просто на душе повисла непривычная, тянущая к земле усталость. Но сигареты закончились, а без них он точно не собирался дальше куковать в тёмной комнате. Улица встретила его ночной прохладой, и впервые за долгое время Константин чувствовал себя нормально. Терпимо. Неспешно дойдя до перекрёстка, он вскинул голову к небу; или с миром что-то явно не то, или звёзды всегда были такими яркими, а Джон просто не замечал. Стоит признать: иногда приключения на задницу шли на пользу. Пнув подвернувшуюся под ноги жестяную банку, он засеменил дальше по мостовой. В голове крутились обрывки бессвязных мыслей; события последних суток подтолкнули Джона к выводу, что сила притяжения вполне может работать по своим собственным законам. Ведь стоило ему подумать о Люци дольше минуты, как тот внезапно объявился посреди долбанного церковного подвала. Или это была случайность? Споткнувшись, Константин еле успел затормозить — перед лицом вдруг вырос фонарный столб. Помедлив, он опёрся ладонью о заклеенную объявлениями панель и снова посмотрел вверх. Звёзды будто подмигивали ему, издеваясь, и призывали попробовать. А что терять? Зажмурившись, Джон попытался представить перед собой пару стройных ножек. И бледную шею. И совсем немного задницу. Подождав бесконечно долгую минуту, он открыл глаза. Ничего не изменилось; улица всё так же зияла пустыми тротуарами и заляпанными вывесками. — Я придурок, — разведя руками, констатировал Джон очевидный факт. Повернувшись, он уже было шагнул прочь, но вдруг произошло нечто странное: земля, выскользнув из-под ног, начала стремительно отдаляться. Наверное, примерно так чувствует себя какая-нибудь мелкая зверушка, которую сцапал пролетавший мимо коршун. Вот только вместо острых когтей в Джона впились чужие руки. Спустя один невыносимый кульбит его прижали к груди, крепко обняв за плечи, но лучше от этого не стало; вдобавок, пришлось терпеть сумасшедшие порывы ветра, от которых душа уходила в пятки. И вообще, Джона укачивало. Наконец, долетев до крыши высотки, Люцифер аккуратно опустил его на твёрдые бетонные плиты. Здесь, наверху, сквозило так, что Константин на автомате прижался спиной к железной стенке вентиляции. — Собрался скинуть меня с пятнадцатого этажа? — щурясь, прокричал он сквозь ветер. Морнингстар ничего не ответил. Несколько мгновений он просто стоял, наблюдая, как Джон раз за разом пытается убрать падающие на лоб волосы. Потом, стремительно шагнув вперёд, Люцифер прижал его к стене, выбивая из лёгких весь воздух, и поцеловал так, что у Джона подкосились ноги. Он бы с превеликим удовольствием сполз вниз, но сопротивляться чужой хватке не было никаких сил. От недостатка кислорода кружилась голова, а перед глазами фейерверком мерцали тёмные точки, когда Люци, наконец, отлепился от него; отлепился — и тут же встал на колени, расстёгивая ширинку на чужих брюках. Подавившись вдохом, Джон запустил пальцы в светлые волосы. Минет под звёздным небом? Вот это действительно романтично. И, может, главная способность Люци вовсе не в том, что он повелевает тканью мироздания. Его истинный талант — задерживать дыхание ровно до тех пор, пока Джон не кончит ему в рот. Всем бы так извиняться. — Доволен? — поднявшись, спросил Морнингстар и совершенно бессовестно вытер губы. Всё ещё не придя в себя, Константин прижался затылком к прохладной вентиляционной перегородке. — Да, — выдал он вердикт, подставляя лицо ветру. — Теперь — да. И вроде бы на этом можно заканчивать. Но Джон, выпрямившись, решается задать, наверное, самый нелепый после орального секса вопрос: — Почему я? Профиль Люци, подсвеченный луной, казался слегка нереальным среди всей этой высоты и ветра. Он вдруг повернулся к Джону, и тот лишь по одному блеску в янтарных глазах понял, что его мысль истолковали верно. — Я знаю, через что ты прошёл, — спрятав руки в карманы брюк, пространно произнёс Люцифер. — Знаю каждую секунду жизни. На твоём месте любой человек давно бы уже сломался. Не потому, что кто-то слабее, скорее… — он, покусав губы, слегка склонил голову набок. — Есть предел человеческой воле. Но твоё безграничное упрямство не даёт тебе сдаться. Вместо того, чтобы позволить сожрать свою душу, ты изворачиваешься всем назло. Ого. Эта маленькая речь не на шутку заинтриговала Джона; он поймал себя на том, что с жадностью ловит каждое слово. — И-и? — пытливо протянул Константин, ожидая продолжения. На миг Морнингстар закрыл глаза; можно было поклясться, что жёлтые радужки просвечивают даже сквозь тонкие веки. — Ты поистине удивительный экземпляр, Джон Константин. — его лицо словно озарило бледным сиянием. — Я вижу тебя насквозь, до самого последнего атома, но ты остаёшься для меня загадкой. Приблизившись, Люци опустил ладонь на скрытое плащом плечо. — И, скажем так, мне интересно, как это закончится. — Очень мило, — тряхнув головой, Джон взял его руку в свою. Люцифер уже развернулся к краю крыши и, глядя на его прямую спину, что-то заставило Константина замереть. — Постой-ка, — сказал он выглаженному пиджаку. — Ни за что не поверю, что такое могущественное существо, как ты, не может предугадать будущее. — на ум мгновенно пришло очевидное осознание. — Ты уже знаешь, как всё кончится. Кажется, в чужом облике проскользнуло нетерпение — Люци явно был не в восторге, что ему приходилось объяснять элементарные вещи. Скрестив руки на груди, он поглядел на серп луны, видимо, пытаясь найти подходящую аналогию. — Ты когда-нибудь смотрел передачу в прямом эфире? — вдруг спросил Морнингстар. Пожав плечами, Джон кивнул. — Так вот, — Люци, протянув к нему ладони, поправил воротник его рубашки. — Наблюдать процесс гораздо интереснее, чем просто знать конечный результат. А. Ну, теперь понятно. Нахмурившись, Джон всё же перехватил чужое запястье. — Ещё кое-что. Морнингстар лишь сомнительно поднял бровь. Вздохнув, Джон посмотрел прямо в янтарные глаза. — Что между нами? Красивых, бесконечно притягательных губ коснулась плотоядная усмешка. — А ты как считаешь? — бросил Люци таким тоном, словно болтал с ребёнком. Джон уже открыл было рот, но мысли, судя по всему, давно покинули его несчастную голову. Да, он не знал. На щёку опустилась прохладная ладонь. — Тебе правда необходимо слово для этого? — вкрадчиво спросил Люцифер. И ведь хороший вопрос. Дать этому слово — значит, провести черту. Оформить плавающие чувства во что-то определённое. Моргнув, Джон мотнул головой. Возможно, он ошибался: выдержать неопределённость гораздо легче. — Нет, — уверенно ответил он Морнингстару. На мраморной коже чужого горла натянулся кадык; Люцифер, потянув носом воздух, схватился за его рукав. — Остались ещё вопросы? Ветер задул с новой силой, заставляя полы плаща трепыхаться, словно парус. — Это всё, — заключил Константин. Впервые за последние двадцать четыре часа Люцифер выглядел довольным. — Отлично, — он подался вперёд, касаясь губами скулы Джона. — Потому что я предпочитаю показывать, а не рассказывать. Как можно не любить наглядные демонстрации в исполнении Люци? — Супер, — Джон перекинул руку через чужое плечо. — Полетели трахаться? Он не успел даже закричать: немилосердно подняв его в воздух, Морнингстар невозмутимо переступил край крыши.

***

На этот раз окно в номере было зашторено. Правда, Джон всё равно проснулся ни свет ни заря. Игнорируя саднящую боль в теле, он потянулся к тумбочке за сигаретами, когда сонную голову внезапно окатило осознанием: их не было. Он собирался купить пачку вечером, но… Не дошёл. Как по команде, из-под одеяла вылезла изящная рука. А в этой поистине ангельской ручке красовалась новая пачка таких родных сердцу «Силк Кат». Джон неверяще забрал сигареты. Стоило фильтру коснуться губ, как к его лицу приблизился палец, на кончике которого сверкало пламя. — Спасибо, милаха, — от души поблагодарил Константин, прикуривая. — Как ты меня назвал? — Милаха. Возраст которой измеряется в космических величинах. Из-под одеяла вылезла стройная нога. Джон не успел увернуться от удара — его молниеносно огрели по щеке гладкой пяткой. — Назовёшь меня так ещё раз, и я спалю тебя дотла. Обронив смешок, Джон схватил Люци за лодыжку. — Хорошо, больше не буду называть тебя так, — он провёл пальцем по своду чужой стопы. — Зая. В ту же секунду одеяло откинули в сторону. Голое тело угрожающе нависло сверху, и, что ж, при таком горячем раскладе Константин совсем не против побыть жертвой. — Я бы показал тебе… — недовольно поморщившись, выплюнул Морнингстар. — Заю. Но, боюсь, твоё тело такого не выдержит. С слишком явным энтузиазмом в голосе Джон накрыл ладонью твёрдый бок. — Думаю, у нас разные представления о том, что может выдержать моё тело. Минуту Люцифер глядел на него, явно размышляя о возможных перспективах. Видимо, посчитав, что после ночных упражнений с Джона пока хватит, он потянулся к открытой пачке и выудил сигарету. И ведь мог сам её поджечь; но, взглянув на Константина, Люци предпочёл придвинуться к нему вплотную и прикурить от уже тлеющего края. И картина такая, что хоть маслом рисуй: Морнингстар, завернувшись в покрывало на манер тоги, элегантно затягивается сигаретой в спальне Джона и, судя по всему, сваливать пока не собирается. На всякий случай Константин, выпустив дым из лёгких, как бы ненароком спрашивает: — Ты останешься? Секунда молчания давит на уши. — Да, — говорит Люци, поправляя всё такие же идеально уложенные волосы. Сигарета догорает до фильтра; укусив себя за щёку, Джон снова задаёт осторожный, почти испуганный вопрос: — Но на сколько? С видом утомлённого странника Люцифер откидывается на подушки. Он выгибается, и под кожей живота проступают каменные, слишком идеальные для человеческого тела мышцы. — На сколько потребуется, — лениво произносит он, закрыв глаза. Такого ответа Джону более чем достаточно.