Убедительный

***

Сделки банд — дело не лёгкое, но крайне интересное. Тут становишься свидетелем буквально всех грязных черт человека: зависти, честолюбия, алчности, фанатичной эгоистичности. Фанатичной любви к деньгам и власти. Но, сродни тому, как под страхом смерти, раскрывается омерзительная сторона любой личности, можно раскрыть и черты положительнее. Вежливость, верность, смелость и, — что невероятно, — искренность. Да, такое тоже встречается, хотя куда реже. Чонгук знал свою банду как облупленную. Знал, кто в критический момент мог сбежать, как ободранная крыса, визжа: «Я не хочу умирать!!!», а кто мог грудью закрыть его от пули, до последнего не теряя надежды на лучший исход. А вот с бандами противоположной стороны всегда было труднее. Так просто по лицу не прочитать, насколько парнишка в берцах быстро бегает, кто из миньонов босса целится из пушки как боженька, и кто считает собранную из простых раздолбаев команду — вполне себе отличной компанией для вечерней посиделки в баре, и начинал проникаться к ним уважением. Особенно сложно было с биг-боссами. Чонгук, как главарь своей горячо любимой шайки, всегда брал главных на себя. Лясы точить ему удавались хорошо, а притаенный в заднем кармане огнестрельный друг, только разгонял талант до максимума. Под конец сделки все были в плюсе: Чон сбагривал свой товар, получал бабло, а клиенты имели для своих далеко идущих планов табельное оружие с полицейской маркировкой. Да, Чон Чонгук — плохой мальчик. Зато бизнесмен… Который до сих пор не может съехать из трейлера в нормальную квартиру. Думаете, если человек является главарём банды, то обязательно должен жить в люкс-апартаментах? Чон скажет, что суждения эти, цитата: — Полнейшая хуета! — да, да, вот прямо так, — Нахер мне дом, который я не могу увезти с собой? Там все мои шмотки и эти… Как их… — Бесценные для воспоминаний вещи? — подсказал кто-то из его ребят. — Ну, что-то вроде того, — сказал он, думая в основном о залежах сухого рамёна в шкафчиках, колы-пепси, чипсов, и дорогой рисоварке, что работала, как часы уже десятый год. В общем, Чонгук свой трейлер любил больше всего на свете. И не пускал туда никого, даже ребят своих на пороге держал, пока не соизволял спуститься к ним по скрипучей металлической лесенке. Но, как говорится, в любом правиле есть исключения. Одному человеку всё-таки довелось внутри Чонова жилища побывать. Звали его Ким Тэхён. И вообще-то тогда его не звали, он сам пришёл. К сожалению, отказать этому напыщенному индюку Чонгук не мог по соображениям чести. Ким был клиентом, заказавшим крупную поставку, а Чон капец как нуждался в деньгах для своего загремевшего в больницу миньона. Пришлось сжать челюсть и яйки, да впустить Господина Кима в свою обитель. — Чем обязан? — поприветствовал он биг-босса, что в своей белой до невозможности рубашке, резал глаза, словно острый край бумаги. Тот оглядел убранство трейлера, играя бровями, будто мячик на лбу катал, оглядел полуголого Чона, который только выполз из душа и гостей совсем не ждал. И, сука, хмыкнул, растягиваясь в хитрющей улыбке. У голого парня аж соски затвердели из-за обжигающе-леденящего взгляда Кима. Или от холода, что, конечно, меньше всего вероятно. — Прошу прощения, что потревожил тебя в такой удачный момент, — пробасил он. — Да всё нормально, — парень тряхнул мокрыми крудрями и зачесал их назад, нарочно изображая расслабленность. — У нас всё равно была запланирована встреча, так почему не провести её сейчас? Я только сверху что-нибудь накину, а то прохладно как-то в одном полотенце. — Разумеется, — кивнул биг-босс, но с места не сдвинулся. Всё так же стоял напротив, держал руки в карманах и спину прямо, а глазами бегал по чужим влажным рельефам. От этого вот облизывающего взгляда Чонгук натурально схлопотал сжатие сфинктера на несколько минут. И навязчивое першение в горле тоже. Их разговор тогда вышел типично-деловым. От редких, но метких, вкраплений флирта Чонгук отмахивался как подобает приличному гетеро-сексуальному парню. Хотя, если говорить откровенно, таким парнем Чон не являлся совсем. Он сам залипал на это отродье демона и ангелочка, прокручивая в голове дико страстное порно по названием: «Горячий биг-босс дрочит на камеру 30 минут. Смотреть бесплатно, без регистрации и смс». Чонгук еле высидел ту встречу, елозя на стуле в ресторане как пубертатный подросток с зашкалившими гормонами. А после сам дрочил так, что пришлось принимать душ заново. Вот так и промелькнула между биг-боссом по фамилии Ким и мини-боссом по фамилии Чон искра, каких не видела ни одна банда их города. Что из этого вышло? Чонгук ответит так: — Полнейшая хуета… — но уже не вскликивая, а издавая тяжёлый вздох.

***

Их сделку накрыли копы. Оговорочка… Почти накрыли. Потому что главари успели вовремя драпануть со склада, а подельники — стащить товар до того, как люди в форме ворвались на нижний этаж, где проходила передача. Ребятки Чона, привыкшие бегать что в лакированных туфлях, что босиком, гоготали и рассыпались по помещению, тем самым путая и уводя стражей порядка прочь от места преступления. А вот банда Кима удивляла своей чрезмерной дисциплинированностью. Когда предпоследняя коробка оказалась в руках его подопечного, а где-то над потолком прозвучало: «Всем лежать!», первое, что сделали миньоны в костюмах — облепили ангелочка-Кима и поволокли его к запасному выходу. Чонгук же, поняв, что большинство его котяток помнят изученную тактику отхода в таких ситуациях, достал свою пушку, поцелился ею для приличия и поднялся на этаж выше. Там, осознав, что некоторые котятки всё-таки заблудились в трёх сиськах, вздохнул, и помог им выбраться. Без жертв не обошлось — любимая Чонова косуха пострадала, приобретая рваную рану прямо на плече. Из людей все остались более-менее целы, если не считать поцарапанных коленок одного из котят. Было у этой неожиданной операции только два минуса: бандитов не поймали, и Чонгук не успел получить свою оплату. Но судьба была на его стороне, потому как, пробегая мимо грузовых контейнеров, которые наводняли доки, в щели между красным и синим притаился Ким Тэхён собственной персоной. И Чонгук незамедлительно протиснулся к нему. — Свиту растеряли? — подколол он господина в белом, который стоял один-одинёшенек и вальяжно затягивался сигаретой. — О, так ты выбрался, — прозвучало очень удивлённо. — Не ожидали такого поворота? — Честно говорить? Не ожидал, но подозрения имел. — Подозрения в нашем деле такие же знания, — стрельнул мудростью Чонгук, ловя на это комментарий в виде хмыканья и гримасы, которую он интерпретировал, как: «А нехуёво сказано». И потому себялюбиво потёрся ладонью о свою грудь. — По мне не скажешь, но я вообще-то в универе учился. — И неужели закончил? — Нет, но планирую. Коплю на подгон ректору, чтобы восстановиться, — усмехнулся, потому что правды в этой шутке ровно четверть. — Кстати, когда я получу свою оплату? Ким смерил его таким пронзительным взглядом, что у Чонгука аж ранение на косухе запульсировало. Ну, точно демон! — Не сейчас, — огорошил он известием и затушил сигарету о металлическую стенку контейнера. Не страшась полицейских ищеек, скинул бычок прямо на сухой асфальт. — Вся наличка находилась у моего советника, а он уже убежал. Как понимаешь, искать его в нынешних условиях — не вариант. — Вот так печаль, — надулся Чон. — А мне-то казалось, что банда «Тигров» — серьёзные ребята. И думал, что их босс — честный и справедливый человек. — Так и есть. Потому приглашаю тебя к себе домой. Там у меня как раз найдётся нужная сумма и никаких советников искать не придётся. Чонгук задумчиво почесал подбородок, судорожно включая внутренний локатор пиздежа. Тот молчал, словно рыба. Пожав плечами и кивнув, мини-босс потеснился на выход. Внимание! Спойлер! Не тот локатор Чон включил, ой не тот…

***

Огромный пентхаус — это вам не трейлер. Здесь как минимум от входа до зала километр, который пройдёт не запыхавшись только чемпион по спортивному шагу. А лампочку на потолке наверняка меняет чемпион по прыжками в высоту. Чонгук ходил и разглядывал апартаменты с мыслью: «Хорошо живут же некоторые», но такого тёплого уюта, которым насквозь пропах его трейлер, не ощущал. Скучно здесь. Роскошно, но бездушно. — Будешь что-нибудь? — Ким уже орудовал у барной стойки, которая, разумеется, тут имелась. Причём с целой коллекцией напитков на стеллаже позади. — Вино, коньяк, соджу? Молочко в пакете? — Буду то, за чем пришёл. Деньги, пожалуйста. — Как скажешь, — пожал плечами хозяин пентхауса. — Иди за мной, — и повёл гостя в дебри своей обители, прямиком к лестнице, которая светила белым мрамором ещё с порога. На втором этаже они вплыли в один коридор, поворот сменил его на другой. На стенах красовались картины, по углам цветы в горшках, и всё такое лощённое, прямое, чистое, что аж прикасаться страшно. Вдруг от одного тычка пальцем всё почернеет и посыплется? С небоскрёба наверняка падать не приятно. Чонгук не то что бы планирует это попробовать, но теорию знает. С пятиэтажки прыгать ему доводилось. Коленки потом капец как болели. Ким втянул парня в какую-то дверь, та оказалась не заперта. И вот перед его взором возникла она — кровать Кинг Сайз. Огромная, с белыми пухлыми подушками, заправленная лоснящимся светло-серым покрывалом. Всё по классике: и кровать, и намёк, и ситуация. Чон резко понял, почему его сюда притащили, но ничего кроме протяжного: «Э-э-э», изо рта не выходило. «Вот как можно быть таким дебилом, Чонгук?!» — кричал он на себя в сердцах. А задние булочки, да, напряглись ощутимо. — Идём, — Ким поманил его ладошкой, благо, стоя совершенно в другом месте. Чон выдохнул, правда, почувствовал некое разочарование. И подошёл к Киму, который уже распахнул неприметную дверь шкафа, что тянулся вдоль всей стены. За ней пряталась ещё одна большая комната — гардеробная. Тут было слишком много всего: забитые полки, вешалки с тучей всякой разной одежды, стена из обуви, стеллаж с сумками, подсвечиваемое зеркало во весь рост, и куча другой дребедени, которой потчуют себя богачи. — Вау, — не сдержал восторга парень. Ким подошёл к острову, что располагался прямо посередине комнаты, присел на корточки, как чёткий районный пацан. Чонгук присвистнул, но беззвучно. От вида обтянутых серой тканью крепких орешков, во рту чутка скопилась слюна. На стеклянную столешницу опустился ящик. С виду обычный такой, мебельный, но когда мужчина отщёлкнул дно — появился металлический короб с механическим замком. «Не сейф ли это часом?» — подумалось Чону. «Он самый.» — ответили пальчики Кима, которые уже крутили механизм, набирая код. — Как практично хранить заначку в гардеробной, — цокнул Чонгук. — И как практично показывать её незнакомцу. — Уже строишь планы как меня обокрасть? — усмехнулся биг-босс. — Не-е-е, — мотнул головой. — Уверен, твои церберы в костюмах быстро распылят весь мой порыв. — Ты прав. Ким достал несколько пачек и счётчик банкнот. Тот считал купюры завораживающе быстро, чётко отмеряя положенную сумму. Но, не смотря на очевидные преимущества такого аппарата, Чонгук всё равно решил пересчитать свои деньги в ручную. Ведь ничто так не заряжает энергией, как свеженькие, хрустящие, ароматные купюры. Когда закончилась третья пачка и Чон потянулся к следующей, то заметил ещё одну в по-мужски изящной руке Кима. — Хочешь, накину сверху? — тот завлекающе ею потряс. — За что? Лисьи глазки указали на что-то позади Чона. Что-то, что находилось ниже уровня его поясницы. — Извини, задом не торгую, — отрезал парень. И хмуро, даже с некой злостью, начал считать четвёртую. — Я намекал на твой револьвер. Чонгук вскинул бровь и усмехнулся от мысли, что кое-кто пялился на его зад, и заметил вполне себе интересную штуковину. Да, он ходил с револьвером, а не с глоком, которые, кстати, и поставлял. Вообще-то, ассортимент его бизнеса этим не ограничивался, но и подобным видом оружия не располагал. Был ли в этом какой-нибудь глубокий смысл? Конечно был. Револьверы не то что бы практичны в перестрелках, зато ценятся эстетами и коллекционерами. Чонгук сборами коллекций не увлекался, разве что откладывал прикольные карточки с покемонами из лимитированного выпуска любимого рамёна в отдельный ящик, но был слегка эстетом. И, — о чём давно догадались его славные ребята, — частенько заболевал ностальгией. Револьвер являлся очень важным кусочком Чоновой истории. Потому, каждый раз, когда ему намекали на его продажу, категорично отвечал: — Не продаётся. — Жаль, — Ким театрально состроил расстроенную гримасу. — Я ведь мог неплохо заплатить за револьвер. И за зад тоже. — На секс намекаешь? — Чонгук аж приостановил свой пересчёт, исподлобья глянул на мужчину, что откровенно дразнил его. — Часто на такие подкаты ведутся? — Не знаю, — лениво пожал плечами биг-босс, и стал убирать пухлую пачку обратно в сейф-заначку. — Ты был первым, кому я предложил. Говорят, что женщины любят ушами. «Херня» — прокомментирует Чон, потому что эта вот, без сомнения флиртовая, фраза однозначно польстит любому. Как минимум самого Чонгука она заставила чутка зардеться и загордиться, отвлекая от шуршащих купюр и привлекая всё большее внимание к шикарному Господину В-Белом. Взгляд соскользнул с купюр на Кима, который вдруг вспомнил где он и для чего гардеробная нужна. Длинные пальцы начали изящно расстёгивать поблёскивающие бриллиантами запонки, а потом занялись верхними пуговицами рубашки. Чон хмыкнул и сглотнул, потому что да, изящные движения этого мужчины заставляли мысли крутиться колесом, а горло буквально покалывать от избытка эмоций. — Предположим, я согласился, — не выдержал парень. — И кто будет сверху? Ты или я? — И ты, и я, — томно пробасил Господин. Поняв видимо, что приманка сработала, тот плавно обошёл островок, замирая напротив Чонгука. Парень давно потерял счёт деньгам, перебирал их чисто для отвлечения и показательной расслабленности. Хотя на самом деле все жилы в его теле натянулись в ожидании. — Жёстко или помягче? — пролетело озабочено. — И так, и так, — Ким сделал ещё два шага. Медленных, но уверенных, будто гипнотизирующих. Чонгук не успел обдумать следующий вопрос, как оказались лицом к лицу с мужчиной. — Рыба или мясо? Глубокий смех коснулся его ушей. Взгляд завораживающих медово-карих глаз упал вниз, а потом подобрался и стрельнул острой иглой. — Мясо. Я же всё-таки главарь банты «Тигров». — Жаль, — шепнул Чонгук, и тяжело посмотрел на манящие губы, что рисовали мягкую улыбку напротив. — А я так мечтал трахнуться с вегетарианцем. — Тогда я готов стать им для тебя на этот вечер, — выдохнул Ким. И впился своим искушающим ртом прямо в онемевшие Чоновы губы. Парня накрыло чужим теплом, и животным ароматом терпкого мускуса. Один вдох — и вот он уже в тёмном небытие, где губы горят от чужого напора и влаги. Где нет ничего, кроме жара, поднимающегося из нутра и скользкого языка с кисло-сладким привкусом белого вина. Где отчётливо слышны лишь свистящие вздохи, и звуки касаний двух пар мокрых губ. Проворные руки проникли под косуху, опоясали талию, грубо двинув парня спиной к высокому зеркалу. Бляшки на его одежде звякнули, вторя внезапно вырвавшемуся смешку из уст Чона. Но тот вновь потонул в поцелуе, жадно поглощая в ответ. Да, ему нравилось когда страстно, пылко, пьяняще, когда нет в голове мыслей, а всё тело покрывалось всполохами от прикосновений чужих пальцев. — Стоя? — задал вопрос Ким, отрываясь лишь на секунду и впиваясь в его губы снова, — Или лёжа? До Чонгука дошло не сразу, но когда дошло, вырвалось хриплое: — Второе. Парня тут же потянули из гардеробной, наспех срывая с его широких плеч громоздкую кожаную одежду. А он сам урывками пытался расстегнуть малюсенькие пуговицы на белой рубашке. Дрожащие пальцы не слушались, и он, психанув, сорвал их одним резким движением. Около уха пронеслась томная усмешка, перетекая в проникновение кончика языка прямо в ушную раковину. Чонгук прикусил щеку изнутри, сдерживая до нелепости писклявый стон. Зубы прикусили мочку, — почти больно, очень приятно, — а потом вслед за языком, зацепили и оттянули чувствительную кожу на шее ниже. Язык успокоил всё это непотребство, отчего по телу пробежали мурашки, оседая томительным жаром прямо в паху. — А вы, Господин Ким, кусачий, — вырвалось на грани шёпота. — Ты слишком вкусный, — сказал тот и стащил через голову чёрную футболку парня, тут же лаская требовательными пальцами манящие рельефы. — Не могу сдержаться. И в подтверждение своих слов принялся покусывать то ключицы, то кадык, оттягивая и зализывая. Всё больше заставляя желать сделать тоже самое в ответ. Чон с упоением погрузил свои пальцы в чёрные волосы, что обволокли их словно мягкие волны, и с каждым новым укусом тянул за корни, рушил ту причёску, на которую наверняка тратилось много времени ежедневно. Его действия поощрялись глубокими звонкими выдохами и новыми касаниями зубов и губ. Шея уже горела, соски покраснели от непрекращающихся ласк, внизу живота разгорался пожар, отчего член неприятно жался об узкую ширинку джинс. Благо, звякнула бляшка ремня и те резко спустились до напряжённых бёдер прямо с бельём. Чон облегчённо вздохнул, ощущая долгожданную свободу и проделал то же самое с классическими брюками босса, вновь чувствую на своих губах улыбку. — Как бы сильно мне не хотелось сожрать тебя вот прямо сейчас, — мерно говорил Ким, — первое, что нужно сделать — это принять душ. Теперь-то Чонгук понял, что у Кима на это дело настоящий кинк. Нет, член у него стоял ещё в спальне, в ванной комнате он просто продемонстрировал это во всей красе. К тому же не спускал с парня пожирающего взгляда, намыливал его тело как своё и буквально слизывал капельки воды с преса, груди и бьющейся венке на шее. Чонгук почти задыхался от жгучих прикосновений, при этом наминая упругие мышцы, что перекатывались под медовой кожей Кима, со всей страстью. О, пресвятые ананасики, как же сильно ему нравилось ощущать в своих ладонях налитые ягодицы биг-босса! От самой мысли мозги вышибало как от шальной пули. А потом едва держался на ватных ногах, когда его внезапно принялись растягивать тонкие длинные пальчики. Льющийся с потолка душ работал в пустоту, пока парень пытался зарядиться лбом прохладой от кафеля и не потерять то шаткое морально-физическое равновесие, что бессовестно рушил Господин Ким. Кажется, Чонова спина с большим успехом приобретала красные отметины от неугомонных зубов, а горло старательно тренировало гамму от «до» до «си». Где-то в глубине души, Чонгук знал, что похерил успешную карьеру певца! Один палец, два… Третий на подмоге — и больше ждать не было сил. Плевал он на секс на мягкой Кинг Сайз, тут к его правой ягодице упрямо жался другой Биг Сайз, и нутро жутко хотело принять его во всю длину. — Скажи, что у тебя в туалетном шкафчике притаилась заначка презиков, — почти умоляюще выдавил из себя Чон. — Считай, говорю. — Бля, круто, — пропел он и сам насадился на пальцы резче, — поняли намёк, а, Господин Ким? Тот утробно рассмеялся, и ухватив парня за тазовые косточки, грубовато дёрнул его от стены. — Яснее ясного. Ни о каком полотенце речи не велось. Чонгука, — мокрого и разморённого, — вытащили из душа, бесстыдно нагибая над мраморной раковиной. Ладони упёрлись в твёрдый холодный камень, а кое-что другое, тоже твёрдое, но горячее упёрлось прямо между ягодиц. Чонгук поднялся на руках, словил в замутнённым отражении зеркала образ рыскающего в шкафчике Кима и гулко сглотнул. — Господин Ким, Ваша продуманность поражает. Отражение стрельнуло жарко-колючим взглядом. Льстивая ухмылка окрасила точёные губы, что краснели как спелый фрукт. — Нравится? — спросил тот, надорвал упаковку презерватива зубами и не спуская глаз, растянул латекс по члену. — Не у каждого человека в ванной есть смазка, — насмешливо процедил Чон, и тут же почувствовал как упрямая рука прикоснулась к его напряжённому паху. Пальцы смяли нежную кожу бедра, оставляя красноватые следы, сильно, — почти до громкого вздоха сквозь зубы, — смяли яички, и окольцевав твёрдый член, намеренно медленно проехалась вдоль, возбуждая сильнее. — Тэхён, — Ким навис над широкой спиной, целуя Чоново плечо нежно, даже заботливо, — Хочу, что бы ты звал меня по имени, пока я буду трахать тебя так, как мечтал с первой нашей встречи. — С первой? — пронеслось мимолётное удивление, но его тут же смыло быстрым распирающим толчком. Чонгук закусил губу и крепче ухватился за раковину. Вскоре даже стальная хватка не спасала от скольжения влажного тела о мрамор. Ким, — о нет, Тэхён! — вдалбливался жадно, с недолгими перерывами на плавные толчки тазом, от которых всё равно не удавалось передохнуть. С мокрых волос прыгали капли, горло засаднило от колючих хрипов и стонов, кричащих об удовольствии. Эхо разносило по ванне до безумия пошлую музыку, и этого хватало, чтобы член не терял своей твёрдости, изредка проезжаясь о край раковины. Тэхён искусно доводил парня до исступления. Давил на лопатки, то заставляя стонать в раковину, то позволяя взглянуть на себя через зеркало. Он весь раскраснелся, на лбу залегла складка, обрамлённая прилипшими локонами. Чонгук ласкал его блестящий образ глазами, тянул руки назад, надавливая на двигающие бёдра и выдавливая из себя: «Быстрее!» Имя слетело с губ неожиданно. Когда Ким подтянул его вплотную к своей влажной груди и сжал вздувшиеся мышцы на шее, к Чонгуку подступила шквалистая волна оргазма. — Тэхён… — всхлипнул он, закидывая руку назад и ладонью придавливая тёмный затылок, чтобы чужое лицо приткнулось к его уху. — Да, мой сладкий, — полетело прямо в мозг, — Ты уже на грани, — констатировал Ким и резче задёргал ладонью на члене парня, при этом не сбавляя темп толчков, — Ещё чуть-чуть. Давай. Громко. Ну же. И Чонгука накрыло. Люто, сногсшибательно, громко. Так, как никогда прежде. Он повалился на раковину снова, придавливаемый другим телом сзади, ловя ртом воздух, и мелькающие звёздочки перед глазами. Но отражение подкинуло зрелище поинтереснее. Тэхён, — чтоб его черти в котле не доварили, — взметнул брови вверх, слизывая с пальцев мутные белые капли. — Говорю же, сладкий ты. — Не боишься диабет заработать? — не удержался от подколки Чон. — Из-за тебя? Нет, — усмехнулся и крепче обнял парня за плечи, мягко целуя горячую щёку, — Первое «Так» мы попробовали. Предлагаю вторым «Так» испытать кровать. — Полностью поддерживаю, — кивнул Чонгук. Его уже знатно развезло, но опавший член предательски дёрнулся. Он сам потянул Кима в спальню, толкнул на шёлковые покрывала, обещая отыграться на нём в той же мере. Своё слово он сдержал. Тоже кусался, так же лизался, не жалея смазки и поцелуев разнеживал босса, словно сказочную принцессу. Или дракона — Чонгук пока не определился. Тэхён податливо принимал горько-сладкую ласку, позволял творить с его телом всё, что вздумается. И Чон творил не стесняясь, чувствуя лишь обоюдное крышесносное желание, пока Ким утробно стонал в потолок, скрестив лодыжки у него на плече. После всех этих страстей, постельное бельё разметалось и скомкалось по углам широкой кровати. Чонгук лежал звездой, дрейфуя на грани безмятежного сна и уютной реальности. Тяжёлая рука Кима грела живот и большим пальцем щекотала талию. Сам Тэхён сомкнул веки, как только рука парня оказалась под его подушкой. Лишь ресницы изредка трепыхались, давая понять, что он ещё не спал. — Какие интересные нынче биг-боссы пошли, — хмыкнул Чон, поправил упавшую прядку со лба лениво ухмыльнувшегося мужчины рядом и вскоре уснул.

***

С тех пор фразы типа: «Как насчёт того, чтобы перетереть дела за бокалом вина?», приходящие с номера телефона Кима, сыпались день ото дня. Чонгук клевал на эту удочку уже не из-за денег, а чисто ради удовольствия. Ну, понравилось ему с Тэхёном время проводить, чего греха стесняться? Нравилось этого ангельски дьявольского босса до жути педантичной банды выводить на смех, нравилось расплавлять его тело по постели, и чувствовать как под диким напором похоти таяло собственное. А утро постепенно приобрело аромат свежесваренного кофе, тостов с ягодным джемом и поцелуев со вкусом прошедшей ночи. Чонгуку нравилось, Тэхёну нравилось, телохранителям Кима тоже было нормально, только котяткам Чона не очень. Они все уши главарю промяукали: — Мы объединяемся? — Нет, — отрывисто кидал тот. — Ты нас бросаешь? — Конечно, не-е-ет, — выпячивал глаза, изображая испуг. — Вы там что-то мутите? — Нет! Вот вообще нет! — отчаянно пытаясь не спалиться. Дельного ответа парни так и не получили. Зато получили целый месяц удивительных явлений. Во-первых, их сквернословящий босс вдруг перестал злоупотреблять матом. Но теперь такие перлы языком выдавал… Ребятки таких выражений никогда не знали! А вот Тэхён о языковых талантах Чона узнал предостаточно и с удовольствием наслаждался чуть ли не каждый день. Не только словесными, естественно. Во-вторых, пустующий боссовский трейлер. Не то чтобы парни часто до этого захаживали, но всё же в случае необходимости могли найти Чона там. А тут вот всё, стучись хоть час, хоть всё утро — никто с ноги дверь не откроет, куда подальше тоже не пошлёт. Где их босс проводит кучу времени? Даже у тугоумных котят имелись мыслишки на это счёт. В-третьих, одноликие «роботы» в классических чёрных костюмах всё в большем количестве стали присутствовать при сделках какой-то мелкой уличной банды. Некоторые местные боссы словили от такого поворота натуральное изумление. Со второго месяца пошло привыкание. Чонгук взвешивал в руках накопленную за годы работы сумму и понимал, что можно и новую косуху купить, и на Чеджу слетать, и в универе восстановиться, и котяток от сиськи отлучать. Сами ребята искать босса в трейлере перестали, сразу шли к Киму, изо дня в день наблюдая, как пустынный пентхаус превращается в суровое подобие семейного гнёздышка. Ну а Чоновы заказчики вовсе присмирели, ибо за его спиной не метафорично стояла грозная фигура в белой рубашке и зализанной шевелюрой. Всем было понятно: Господин Ким и Чон Чонгук — партнёры. Всем, кроме самого Чонгука. Он третий месяц не мог додумать, почему его отношения с биг-боссом перестали быть секретом. И устав мучиться догадками в одиночку, одной прекрасной ночью задал этот вопрос Тэхёну. — Я сам им сказал, — тот ни одной бровью не повёл, только крепче парня за плечи обнял. — А что? Мы же вместе. Спим, едим, в делах друг друга учувствуем. — И что?! — вылупил глаза Чон, скидывая с себя такие расслабляюще-упоительные объятия. — Мы просто любовники! — Не обижай меня, Чонгук, — серьёзно сказал Ким. — Мы не любовники, а возлюбленные. Того гляди съедемся. — Да какая разница? — Большая. Любовники не хранят зубные щётки друг друга, не устраивают свидания при свидетелях, не рассказывают друзьям об их встречах. Заначками из поставок, кстати, не заполняют мою гардеробную. — Так, начнём с того, что ты сам разрешил хранить коробки у тебя, правильно ведь? — в ответ Ким кивнул. — Потом: твои роботы свидетелями не считаются, как и стрелка с бандой из префектуры не считается свиданием, — лицо напротив изобразило живое воплощение фразы: «Ну, как бы да, но как бы нет». Чонгук же закатил глаза. — Да, да, спасаться бегством с перестрелки — не романтика! — Тэхён лишь пожал плечами. — И не надо называть моих парней своими друзьями. Они — мои, и я им ничего говорить не хотел. После этого самого разговора случилась их первая ссора. Думаете, они с горяча тыкали в лоб друг другу дула пистолетов и орались, как бешенные животные? Вот и нет. Тэхён натурально обиделся, ушёл в молчание, как в подполье, а Чонгук тяжело вздыхал и брюзжал, словно старый дед, выдавливая из себя такую же обиженность. Продержались не долго — ровно на следующий день устроили рандеву из горячих напитков и жарких минетов. Да если бы сие действо запихнуть в интернет, то можно моментально попасть в топы порнхабов! Благо, камеры в пентхаусе их «диалоги» не записывали, ибо нечего лезть в личную жизнь биг-босса и его… возлюбленного? Не-е-е, Чонгуку таким названием величать себя не позволяла мужицкая гордость. Возлюбленный — звучало совершено слащаво и точно не подходило под образ, который мини-босс упорно строил своей не скромной персоне. Любовник — ещё куда не шло! От этого слова разило авантюризмом, страстями, геройством, чем-то интересным, чем-то очень похожим на их с Кимом отношения. Или нет? Или Чон себя попросту убеждает в обратном? Чонгуку вдруг приспичило сделать то, чего он не соизволил сделать ещё в самом начале — подумать. И увлёкся этим до такой степени, что умудрился слиться с трёх интимных посиделок с Кимом, с двух планёрок с ребятушками, и одной встречи с заказчиком. Парень заперся в трейлере, как дракон в пещере, и никому не разрешал нарушать его покой. Но опять-таки Ким Тэхён решил стать исключением из правил.

***

Чонгуку пришлось вылезти из трейлера. Еда закончилась. Вся, даже крошки на полу не валялись. Скрепя сердцем и старой дверцей, он запер свою обитель и отправился в магазин. К сожалению, то поле, на котором она находилась, было вне досягаемости служб доставки. Ребятушки тоже поступили по-свински, в общем чате закрепили картинку с восклицательным знаком и подписью: «Раз главарь на нас забил, то и мы подкармливать его больше не будем!». Ещё и в чс кинули. Вот, гады… Чон на них не злился. Он это чувство испытывал только к себе. За неделю, что провел в думах, понял, как много намёков Тэхёна упустил. С первой их встречи было понятно, что биг-босс поймал не ровное дыхание при виде него, о чём, кстати, давно поведал, только Чонгук это признание не запомнил. Ну, не удивительно — член Кима успешно выбивал из его мозга все мысли. Магазин парень штудировал наобум. Взял что-то, не понял что, главное — съедобное. И прямо перед оплатой провалился в воспоминания о тех утренних завтраках, которыми его угощал Тэхён. Тосты, кофе, джем и поцелуи… — Вот же педаль не смазанная, — выругался Чон, отчего девочка на кассе испугано подняла на него глаза. — Это я не тебе, — успокоил её и сгрёб свой сухпаёк в пакет. Возвращался в раздрае, с мыльной мыслю прекратить своё отшельничество. Не сможет он ещё неделю провести без своих котяток, без работы и адреналина в венах, без секса и передоза эндорфинов от пылкого флирта с Тэхёном. В груди что-то ныло, без умолку шкрябалось, по ночам вопило, из-за чего Чонгук постоянно томно вздыхал в тощую подушку. Соскучился, да? Да… Как чёрт соскучился. В начале тропы он заметил столб густого дыма. Значения не предал — изредка такое случалось, что местные приходили на край поляны старые вещи сжигать. Что-то горит? Ну и пусть горит на здоровье! Но, чем ближе Чон подходил, тем отчётливее понимал, что это что-то горит рядом с его обителью. Плохое предчувствие сдавило горло. Под конец тропы ноги несли его так быстро, что волосы развевались фатой за спиной, а нос отчётливо чуял противный запах жжённого пластика. И, да, предчувствие не обмануло. Прямо посреди поляны, огромным костром, полыхал его любимый трейлер. — А-а-а! — вторил своему громкому шоку Чонгук. Дом горел, все его ценные вещи горели, все чудесные воспоминания, что копились за годы юности и молодости поглощал огонь! — А-а-а!!! — вопил не прекращая, наблюдая с онемевшим сердцем, как отправляется в адское пламя его любимое жилище. Подступиться к пожарищу не получалось никак — за десять метров кожу припекало теплом. Не удержавшись на ногах Чонгук присел на корточки, пальцами хватаясь за голову. Он смотрел не мигая, обтекал потом, почти что плакал, хотя глаза оставались сухими. Даже суше чем обычно. — Ну как же так?..— сипло подкидывал в раскалённый воздух. Огонь заворожил настолько, что приближающиеся со спины шаги донеслись до уха не сразу. — Как же красиво, — пробасили на головой. Чонгук обернулся, вскинул взгляд к небу и встретился с не менее завораживающим лицом Тэхёна. Всё та же белая рубашка, ослепляющая точно язык пламени, та же приглаженная шевелюра и аура запредельного спокойствия. — Твоих рук дело? — Моих, — кивнул Ким. Долгих три минуты Чонгук молчал, лишь моргал, а потом вскочил как ужаленный, хватая того за грудки. — Ты ахуел? — вот так бесцеремонно он попёр на влиятельного биг-босса. Да, Чон страх потерял, но и Ким где-то обронил совесть. — С катушек съехал? — Вероятно, — но тот даже в лице не изменился. — Зачем ты это сделал? У меня теперь дома нет, жизни нет! — Твоя жизнь вообще-то всё ещё при тебе, — невозмутимо. Глаза в глаза, — А эта лачуга перестала быть твоим домом уже как пару месяцев. — Да неужели? — рвано усмехнулся. — Сам подумай, где ты проводил больше всего времени — здесь или у меня? Спину обжигало теплом. Едкий аромат горящего трейлера проникал в ноздри, оседал на корне языка, и вместе с ним в Чонов мозг подкрадывался очевидный ответ на заданный вопрос. — Ты постоянно игнорировал мои намёки, — чуть обидчиво произнёс Тэхён. — Прямолинейность с тобой тоже не сработала, — усмехнулся, так мягко, так сладко, что у Чонгука за рёбрами тоже начало печь. — Но, надеюсь, теперь ты всё понял. Понял, что я предлагаю тебе жить со мной? Парень стиснул белую ткань в кулаке сильнее. — Сука, как же ты бесишь, Ким Тэхён! — крикнул на выдохе и отпустил. — Я знаю, любовь моя, — тот растёкся в улыбке, нежной и искренней. Такой, что сбивала градус гнева, но оставляла тлеющие угольки, на которых Чонгук старался развести новый костёр. Только тщетно. — Ты знаешь, что поджигатели — это латентные маньяки? Ты маньяк, да? Маньяк? — напирал он, — Скажи сразу, чтобы мне было чем оправдываться перед совестью, когда я буду душить тебя ночью твоим чёртовым шёлковым покрывалом! Внезапно проворные руки опоясали талию и прижали парня животом к животу Тэхёна. — Значит, ты будешь спать со мной в одной постели до конца жизни? — обрадованно спросил тот. — Да чтоб тебя…! — зашипел Чон, сжал до боли его крепкие предплечья, но оттолкнуть не пытался. То на губы смотрел, то в глаза. — Ты мой трейлер спалил. Жди возмездия. Я устрою тебе такое кострище, что чертята обзавидуются. — На то и был расчёт, — в пронзительных зрачках играли огоньки. Ким мягко погладил горячую щёку парня и прижался губами к его. Чонгука тут же затопило желанием, смывая весь гнев. Поцелуй вышел жадным, страстно-кусачим. Таким, по которому они оба очень сильно скучали. — Пошли домой, — обольстительно произнёс Тэхён, крепко хватаясь за руку, — тебя там ждёт сюрприз. — Что ещё? Только не говори, что ты моих парней в костюмы одел, — шёл по поляне и дулся. — Хорошо, буду молчать. — Да бляшкой о ляжку! Что же ты творишь-то? Нет, свою гадливую шайку в классических чёрных пиджаках Чонгук так и не увидел. Тем днём не до того было — он всеми силами приводил свои угрозы в реальность и доводил биг-босса до оргазмов, что аж сам вымотался. А в другие дни думал лишь о том, как же хорошо теперь ему живётся. Сюрприз дал о себе знать внезапно, как и безотлагательная сделка с мега-боссом, что проплыл ради Чонова товара целый океан. Чонгук немедленно схватил коробку с, так сказать, пробниками, и побежал в гараж, на ходу умоляя Тэхёна дать ключи от одного из его спорткаров. И застрял на пороге гаража, встречаясь глазами с фарами побитого нелёгкой судьбой и ржавчиной трейлера. Его трейлера, любимого и не повторимого, того самого, что вроде как стал костром. — Какой же ты… — грозно выдохнул парень, понимая наконец, что за магию учудил его возлюбленный. — Убедительный? — предположил Ким. — Я хотел сказать ахуевший и ахуенный. Но, твоя версия тоже хорошо звучит. Чонгук подошёл к этому милому грязному монстру, которого когда-то звал своей обителью, похлопал по скрипучей дверце, как старого друга по плечу, и сказал: — Обожаю тебя. — И я тебя, мой сладкий, — ответили ему томным голосом прямо в ухо. — Обожаю и люблю.

***