Дом.

На улице давно за полночь, начинает светать, что ещё больше напрягало и без того больные мысли брюнета. Уж очень не хотелось быть обузой для старшего, но маска "всегда сильного" трещала по швам и с этим, к большому сожалению, можно только смириться. Единственный источник света - не зашторенные окна. Тусклый полумрак на грани своей участи освещал тесную кухню. В пределах близкой тишины послышался щелчок, Гиллан зажёг плиту. – Я же обещал напоить тебя чаем, – произносит он, опираясь на дряблую столешницу. Джейк выглядел, как всегда, придирчиво уставшим, но спокойным. Будоражит до мозга костей своей этой наигранной стойкостью, — Пожалуйста, расскажи мне, что происходит. К горлу подступает комок, а Шин стискивает зубы до скрипа, до боли в челюсти, так сильно что желваки на висках заходятся в немой агонии. Не решается поднять глаз, и молча сверлит взглядом стену напротив. Джейк щурится. – Шин, – ненавистное имя, что так сильно грело душу из уст Гиллана звучит ещё более странно. Вопрос на тему, а есть ли там то, что можно согреть снова с нажимом загудел в мозгу. – Я.., – в попытке извлечь из себя очередную отговорку, голос обреченно содрогнулся, а после и вовсе сорвался окончательно. Мун затих, оставив отголоском в висках несколько так и недосказанных фраз, что были с ненавистью вбиты обратно в глотку. Казалось, если признаешь это - тут же сломаются кости и кожа слезет с ребер. Он задыхался в злонавистном бессилии. Оно побуждает к гневу и он неминуемо летит в пропасть. Там, внизу, точеные пики, до которых ещё бесконечная вечность. Ему не дадут покоя. – Понял тебя, – тяжко вздыхает старший, и так неожиданно прерывает мысли собеседника, что Шин вздрагивает. Джейк вынудил поднять на него взор потухших глаз, – Иди ко мне, бедолага. Не слишком то тактильный Гиллан никогда никого не обнимал так же искренне и открыто. Блондин присаживается на корточки рядом с Муном и с нарочитой аккуратностью приобнимает его за плечи. Хорошо ощутимые сильные руки плавно ложатся вокруг широкого торса. Джейк поглаживает дрожащего парня по спине, не давая возможности отключиться от реальности и уйти в себя. А Шин кажется сейчас закричит. Руки не слушаются и обнять Джейка в ответ никак не удаётся. Парень сжимает ладони, впиваясь ногтями в их тыльную сторону. Тихое дыхание рядом доводит до невыносимой боли в груди. – Я хочу домой, – наконец бормочет парень осипшим голосом. – Ты дома, Шингон, – шёпотом уверяет Гиллан, не меняя интонации. – Я хочу домой, – продолжает твердить Мун, задыхаясь в своих же мыслях, – Пожалуйста, блять, я просто хочу домой. Отпусти меня. Я хочу домой. – Отпускать не стану, – мужчина полностью садиться рядом, ближе придвигая к себе брюнета. Тот отрешенно смотрит в синевой покрытые глаза напротив. Смотрит, но не видит. Апатия затуманила взгляд и виртуозно заглушила разум. Гиллан невесомо смахивает прилипшие ко лбу пряди, стараясь не задевать свежие ранки. – Шин, – чуть громче зовёт он, стараясь не спугнуть, — Ты дома. – Нет, – продолжает отчаянно противиться юноша в бреду, — Это не дом. Дома хорошо, – он замолкает, тяжко сглатывая ком в горле, отходя от удушья, – А здесь мне не нравится. – Совсем?, – "невзначай" спрашивает белобрысый. Сейчас Мун напоминает ему ребёнка. – Тут плохо. Я не хочу здесь быть. – Тебе страшно? Гиллан убеждал себя, что нельзя переубедить того, кто не даёт себе шанса. Они с Шином на стадии развития проблемы. Вот так, аккуратно и тщательно вытягивать из него по слову, по кусочкам собирать огромный сложный пазл. Потом Джейк повесит его на воображаемую стеночку и будет вспоминать как страшный сон. А пока нужно всячески подталкивать и вести к цели прийти в себя. Кстати, подозрительно долго молчит Мун. – Шингон. Страшно ведь? – Да. – заключает младший и тут же отворачивается, отводя взгляд к потолку. Точку поставил. Говорить больше не собирается, значит? – Хорошо, – Гиллан прочищает горло, отпуская Шина из объятий. Ладони скользят по рукам и сжимают кисти с тыльной стороны. Блеск голубых глаз останавливается на темных озёрах напротив, – Бояться нормально, ты же понимаешь? Страх - сильнейший мотиватор, и если бы не он, нас бы и людьми было сложно назвать. Это неприятно, но он побуждает более чем на великие вещи, Шин. Разве это не страх побудил меня прийти к тебе? Разве не страх привёл нас сюда?, –постарался выделить последнее слово Джейк, намекая далеко не на локацию, – Он опускает на самое дно, но оттуда только одна дорога, я прав? Не бояться невозможно, Шин. Если ты ничего не боишься - ты либо псих, либо маньяк, ну? – Он говорил много и медленно, разделяя каждое слово, произнося все чётко и ясно, продолжая ощутимо держать руки младшего. Прессует, жмёт и щимит. Доводит до осознания, практически под кожу лезет, заставляя очнуться, – Я не знаю, какого тебе сейчас, думаю никогда сам такого не испытывал, но чтобы там ни было, это норма. Поверь, все что ты испытываешь - это нормально. Страх то, или боль, ненависть, ярость, бессилие, злость, печаль или апатия. Мы справимся. Всегда справлялись и сегодня не исключение, так? Ничего не изменится, Шин. Ты не перестанешь быть собой, даже если примешь свое бессилие. Я - твоя опора. Не только ты, услышал меня? Нормально нуждаться в помощи и просить о ней. Шингон молчит, но дышать стал ровнее, опустил взгляд на их руки и кажется у Гиллана получилось немного его утешить. – Пожалуйста, посмотри на меня. – трепетно, но облегчённо хохотнул старший и выдохнул с несказанной радостью, когда Шин поднял уставший, но теперь ясный взор черных очей. Тот такой же замученный, но более трезвый. – Горячка прошла?, – более бодро, но так же тихо лукавит Джейк, невесомо проводя пальцами по щеке парня, – Ты заставил меня поволноваться. Брюнет попытался убрать руки, на что получил укоризненный вздох. – Не стоит, я должен убедиться, что ты отошёл. – Я в норме, – почти неслышно ворчит Шин, но вырываться перестал. – Рассказывай, что тебя тревожит. – игнорирует тот, продолжая толкать свою лепту заслуженного психотерапевта. – Ты знаешь, – парень выдерживает небольшую паузу и продолжает, – Знаешь, может я и правда заслужи- – Шингон. – не даёт закончить старший, одергивая Муна как от огня, – То что видел ты, то что с тобой произошло - это те вещи, которые врагу не пожелаешь. Никто не заслуживает такого, будь моя воля я бы душу продал, дабы организовать тебе счастливое прошлое. И если то потребуется - я долго думать не стану. – Спасибо. – кивает Шин, некоторое время глядя в пустоту. – Тебе спасибо. Такие вещи я первый раз в жизни говорил. Казалось, услышанное слегка взбудоражило остатки сознания. Шина пробирают мурашки, и навязчивые мысли, мучительно медленно, но все же отходят на задний план. В голове постепенно проступал белый шум, а на смену боли моральной, приходит более сильная физическая, напоминая о случившемся раньше. Измотанные временем без отдыха мышцы начинает трясти, тело ноет и бьёт крупной дрожью. – Не уходи, – на избытке сил бросает брюнет, – Я постараюсь успокоиться. – Если есть желание можешь ещё пострадать, – откликнулся добродушным подколом Гиллан, осторожно помогая парню подняться на ноги, – Отдыхай. Никуда я не денусь. Ты дома. Он дома.