.
9 августа 2023 г., 02:12
кто позволил мне вырастать и злеть, если мертвый должен лежать в земле
100
Известный каждому звук гонга, неотвратимый и неумолчный, разносится эхом по залу заседаний Портовой мафии; никто не тревожит её верхушку по пустякам во время собраний под руководством Мори, но из каждого правила есть исключение, и это именно оно: Чуя медленно вынимает из кармана телефон под пристальным взглядом шефа, уже зная, что на экране отображается контакт, которого нет ни у кого, но увидеть который еженощно с полуночи до трёх боится каждый. Сейчас два пятьдесят восемь. Чуе звонит Отдел Смерти. Недрогнувшим голосом он отвечает на звонок и закрывает глаза. «С прискорбием сообщаю вам, что в ближайшие двадцать четыре часа вас ждёт безвременная смерть».99
Мори распускает собрание раньше времени, оставляя только Чую и Коё — как его наставницу; шутка ли: приговор одному из исполнителей. Будь это обычной угрозой, Чуя не повёл бы и бровью. Будь это обычной угрозой, Мори приказал бы разобраться и продемонстрировать мощь Порта. Но это не угроза — лишь констатация факта: сегодня Чуя умрёт. Времени и так меньше суток, но все трое замирают в тишине, будто это поможет найти ответ. Может, они просто прощаются заранее. Чуя в ступоре. Мори первым прервав молчание, мягко говорит: — После звонка Отдела ничего нельзя изменить. Но, Чуя-кун… если бы кто-то и мог, это был бы Дазай Осаму.98
В чём-то это пожалуй привычно: грёбаный Дазай даже уйдя из Мафии оставался единственным, кто мог спасти Чую от Порчи. Но одно дело — знакомое зло, яростный бог, пожирающий изнутри, и совсем другое — просто конец пути. Если бы… если появление Отдела Смерти и было связано с эсперами, то правительство должно было давно открыть охоту на этого загадочного одарённого. Но Отдел будто просто всегда существовал, и даже Дазай вряд ли может что-то противопоставить фатуму. Чуя не собирается обращаться к нему. Ему нужно уладить дела, подготовить последние отчёты для Мори, распорядиться имуществом. Похороны мафиози не положены. Что ж, на одну задачу меньше.97
Иначе решает Коё, и Чуя не ожидал от неё подобной сентиментальности. Она даже не скрывается, набирая номер Дазая — Чуя распознаёт это по тому, какие па выписывают её пальцы; он сам никак не может стереть этот номер с подкорки. Он демонстративно закатывает глаза, когда она прикладывает трубку к уху, и возвращается к отчётам. Ему не нужно вслушиваться, он и так знает, что скумбрия будет до глубины души возмущена такой вселенской несправедливостью: Чуе — билет в один конец, а ему — ничего. Будто Дазай не получал по щелчку пальцев всё, что хотел, пока был в Мафии, каждый раз оставляя Чую позади.96
Отстраниться от происходящего Коё ему не позволяет — включает громкую связь. Долгие гудки впиваются в перепонки кипящим оловом и сверлят мозг. Чуя уверен, что Дазай не возьмёт трубку, тем более, номер ему незнаком. Небось ухлёстывает сейчас за очередной официанткой, или отсыпается после пьянки, или третирует нового напарника ночными выходками, или плавает в канале, безуспешно пытаясь утопиться, так и не дождавшись компании. Глупое мероприятие, если честно — пытаться покончить с собой, день за днём не получая звонка, но Дазай из тех, кто тяжело прощается с хобби, и появление Отдела на него не повлияло никак. А может, сделало ещё безрассудней.95
Чуя не удивился бы, увидев, как Дазай стоит посреди бескрайнего поля в шторм и кричит на небо, уговаривая природу обрушить на него всю свою ярость и подарить наконец молнию, но всего лишь вымокает до нитки. Он в красках представляет эту нелепую картину и криво улыбается против воли. Сколько раз он смотрел, как Дазай пытается обмануть не смерть — жизнь? И вот как оно обернулось. Серьёзные попытки и те, что нацелены были конкретно Чую вывести из равновесия, — всё проклятой мумии было нипочём, а Чуя не знает, откуда ждать подлости сегодня. У него даже сомнительных встреч не запланировано.94
Чуя вздрагивает, слыша отвратительно бодрый и знакомый до зубовного скрежета голос. — Коё-сааан, чем обязан? Обычно безукоризненно соблюдающая церемониал и требующая от Чуи того же, Коё в этот раз не тратит время даже на приветствия. — Чуе позвонили. Дазай смеётся и мурлычет в ответ: — Ох, только сейчас? Впрочем, он наверняка очень гордится тем, что хоть где-то сумел обойти меня… — Судя по паузе, до него доходит, что, желай Коё пошутить над ним, она придумала бы что-то поизощрённей. — И что ты от меня хочешь? Даже если бы я мог остановить смерть… — Не говори лжи, Дазай. Хотя бы попытайся.93
— Не припомню, чтобы у Агентства оставались долги перед Мафией. Скорее уж наоборот. — Я прошу как частное лицо. — Коё-сан, как частному лицу тебе нечего мне предложить. — Дазай… Тот так шумно вздыхает в трубку, что динамик неприятно скрипит. Потом слышится металлическое позвякивание. — Нужно же мне было потянуть время, пока я увожу ключи от машины Куникиды-куна. Я так понимаю, раз это личная просьба, мне следует направиться к тебе домой? — В башню. Дазай снова смеётся, пока Чуя пытается осознать, что тот согласился так просто, даже не выдвинув требований. — Для Мори-доно личных просьб не бывает. Полагаюсь на тебя.92
Чуя продолжает рассеянно наводить порядок в бумагах, потому что он не то чтобы не верит в Дазая… верит, доказал это наглядно множество раз. Просто вера с надеждой имеет мало общего, и он не надеется. Будь хоть один случай в мире, когда Обречённый избежал своей участи, об этом знали бы все. Чуя и так исключительный по многим параметрам, хотя бы и по факту сосуществования с Арахабаки, не говоря уже о положении, но он не может быть исключительным во всём. Строго говоря, он долго водил смерть за нос. Возможно, просто пришла пора отдать долги.91
Чуя упускает, когда Коё предупреждает охрану, но, судя по опрятному виду, Дазай поднимается к ним без помех. Он говорит рублено, коротко, что так не похоже на него, и это наконец пугает Чую до холодного пота. — Йосано не в городе. Она отправится в Йокогаму как можно скорее, но даже самый быстрый маршрут едва обеспечит её прибытие к полуночи. Анго даст информацию через два часа. Я не верю, что Мафия не интересовалась эспером, которого прикрывает правительство, пусть Мори выкладывает всё, что есть. Он смотрит на Чую, и тот собирается против воли. Как всегда.90
Не то чтобы Мори много может им дать. Конечно, на чёрном рынке он получил информации больше, чем готово предоставить правительство, и конечно, только теперь у Дазая появляются хотя бы зацепки. Чуя дорого стоит Мори, и тот явно очень не хочет его терять. По всему выходит, что появление Отдела Смерти в самом деле результат чьей-то способности. Дазай копается в документах, бормоча под нос, что не может определить, должно ли сработать его обнуление на Чуе, или им необходимо найти одарённого. Чуя заглядывает через плечо Дазая и хмурится. Вместо имени в досье четвёрка.89
— Тебе повезло, шляпная вешалка, наш одарённый находится в Кумамото. Чуя вскидывает брови, пропуская привычное оскорбление мимо ушей. — И в каком месте это удача? Туда лететь четыре часа. Лететь, Дазай. Тот хлопает в ладоши, поднимаясь на ноги. — Твоя удача в том, что с тобой полечу я. Вызови Акутагаву и возьми с собой отряд поддержки, но нужно убедиться, что никому из них не звонили. Побеседуем с этим эспером по душам. Коё-сан, закажешь билеты? Для подстраховки лучше лететь гражданской авиацией. Коё кивает, Дазай протягивает Чуе его шляпу, и всё приходит в движение.88
Акутагава едва не спотыкается на пороге, тут же вытягиваясь по струнке, и слушает распоряжения Дазая. Смотреть на это странно: не тот цвет плаща, недостаточно бинтов, улыбка вместо бесстрастной маски, хотя сути они не меняют и никого здесь не проведут. Акутагава берёт из рук Коё распечатки билетов, преданно глядя на Дазая, и никакой внешней хмуростью это не выйдет скрыть. Чем только ублюдок заслужил столько преданности? Ответы о себе Чуе хорошо известны, на пороге смерти нет смысла лгать, но чем он зацепил Акутагаву так надёжно? Даже Коё доверяет этому предателю.87
Чуя не знает, зачем тратит свои оставшиеся сутки на эту ерунду. Даже меньше суток — останься он в башне, смог бы сейчас в последний раз полюбоваться рассветом. Никто не гарантирует, что сегодня он увидит закат. В коридорах штаба не видно солнца, но Чуя знает, что небо уже светлеет, а залив вспыхивает, будто розовое золото разливается по волнам. Нет, он никогда не сдавался так просто. В принципе не сдавался и не отступал, если только таков не был план Дазая. Но и звонок Отдела Смерти — не стычка с вражеской организацией.86
Чёртов Дазай лично проверяет машины на наличие взрывчатки, и от этого тянет рассмеяться. Но Чуя лишь отзывает Акутагаву в сторону и отдаёт ему распоряжения, надеясь на его порой даже слишком хорошую память. Он не сомневается, что Акутагава станет следующим исполнителем после его смерти; ему слегка не хватает самостоятельности, но в остальном он вполне дорос, что бы там Дазай ни думал по этому поводу. Акутагава совсем зрелый, и, глядя ему в глаза, Чуя видит очередное тому подтверждение: как и он, Акутагава знает, что ему уже не спастись.85
В машине Дазай сидит напротив него и продолжает работать. Это точно не касается Анго, да Чуе и плевать. Нет смысла прятаться, и он откровенно разглядывает бывшего напарника. Все их последние встречи было не до того, а теперь, когда времени правда нет, оказывается, можно просто смотреть, выискивая в некогда знакомом лучше собственного лице следы последних лет порознь. Этот шрам у виска — появился до или после Шибусавы? Складка между бровей вроде стала меньше, но в остальном лицо будто впитало множество улыбок. В Мафии он столько не улыбался.84
— У меня что-то на лице, Чуя, или ты просто соскучился? Он без стеснения пожимает плечами. — Просто думаю о том, что сестрица Коё приставила ко мне как раз того человека, который не только хочет, но и способен меня убить. Взгляд Дазая разом становится нечитаемым. В нём сквозит сразу столько всего, что не выходит определить. Что это? Безразличие? Разочарование? Неужели обида? Или он лишь огорчён тем, что от усталости не может придумать очередную остроту? Новая улыбка глаз не трогает. — Надо же. Кажется, это комплимент, а, Чуя?83
Впрочем, было бы слишком дерзко приписывать ответственность за прошлую мрачность Дазая кому-то или чему-то, кроме него самого. Чуя знает, что и тогда он улыбался много, но не для них, не с ними. Не с ним. Когда Мори ещё надеялся, что Дазай перебесится и вернётся, среди прочей информации Чуя видел копию фотографии с Одой и Анго. Он знал, как часто Дазай проводил время с ними. Может, немного завидовал им. Может, завидовал очень сильно и отчаянно ревновал. И так никогда и не сумел Анго понять.82
Для Чуи верность — краеугольный камень. Верность Овцам, верность Мафии, верность тем, кого он выбирает. В какой-то степени Дазая он тоже выбрал однажды, сколько бы ни торговался с собой, рассуждая, что всего лишь хотел узнать больше о своём происхождении. Тем больнее было его предательство. А Чуя и теперь уверен, что Дазай предал даже не Мафию — его самого. И зачем он здесь теперь? Чего добивается, во что играет? С чего ему привлекать Анго? Будто тому не на руку избавиться от сильнейшего боевого эспера Порта.81
Но он не может ставить под сомнение решения Мори. Решения Коё — тоже. Он спокойно выдерживает пристальный взгляд Дазая и отбривает без раздражения даже, больше по привычке: — За комплиментами иди к своим официанткам, мумия. Странно, но выражение его лица смягчается, даже улыбка снова становится озорной, Дазай с любопытством склоняет голову к плечу, будто услышал что-то до жути интересное. — Надо же, — со смешком произносит он, — вот уж никак не ожидал. Мне показалось, или это ревность, Чуя? Тот без колебаний пинает Дазая в колено.80
Скулёж этого мудака — слаще изысканной музыки, и если допустить, что пригласили его в качестве прощального подарка для Чуи, то это очень даже щедро. Правда, он предпочёл бы, чтобы у Дазая во рту был кляп, но об этом он ни за что не скажет вслух, не доставит ему такого удовольствия, как подготовленная почва для шуток и домыслов. Он трёт колено и причитает: — Больно, Чуя! Я же не неуязвимый! — Бедняга. Обязательно покажись Мори, пусть ампутирует тебе ногу и язык заодно! — Ты злой!79
Грызться с Дазаем так привычно, что почти жаль прощаться и с этим тоже. Хотя, зная этого ублюдка, он не подарит Чуе радости провести последние часы в тишине, только заставит на стенку лезть от его невыносимости. На стенку, потолок, на шпиль долбаного небоскрёба, лишь бы подальше от этих внимательных глаз и острых догадок. Акутагава смотрит на них с сомнением, но молчит, и это бесит ещё сильнее, потому что — Чуе доподлинно известно — понимает он куда больше, чем показывает. Дазай бы гордился.78
— С чего бы мне быть добрым к тебе, а, предатель? Дазай тяжело вздыхает. — С того, шляпная вешалка, что, будь я правда предателем, сидел бы сейчас в кресле Мори, и уж точно никогда больше не обнулял бы твою Порчу. Я не такой, как Мори, я бы не держал в живых того, кто меня ненавидит, каким бы прекрасным исполнителем Мафии и незаменимым оружием он ни был. Чуя замолкает от неожиданности и просто пялится в ответ. Что нашло на чёртову скумбрию?77
Это больше слов и серьёзной искренности, чем он получил от Дазая за все последние четыре года. Раньше, во времена Двойного чёрного, может, и проскакивало что-то такое, прорывалось сквозь бесконечную игру или застывшую маску, но даже тогда Чуя не мог понять: это у Дазая не выходит спрятаться за бинтами, или он приоткрывается с полным осознанием. Но те времена давно прошли, и Чуя уверен, что единственная честность, которую сохранил для него бывший напарник, — бить в полную силу, не сдерживаясь.76
Эта его раздражённая обида тоже бьёт под дых, и Чуя не сразу находит, что ответить. Он стал сдержаннее и только потому не открыл беспомощно рот в быстрой попытке опровергнуть плохо скрытую претензию, отмахнуться от ещё хуже скрытой похвалы. Он сглатывает бессильное «Не ненавижу я тебя». Сказать это вслух и наедине было бы глупо; он готов повторять, что ненавидит Дазая каждым мускулом сердца, лишь бы никто не заподозрил обратного. Он не собирается изменять этой мантре и теперь.75
В норме Дазай не стал бы так пристально разглядывать его, ожидая ответа, но в норме он не стал бы и читать краткие лекции с напоминаниями о своей роли в Мафии. Он адресовался к их совместной работе каждый раз, когда жизнь или приказы Мори снова сталкивали их, но никогда — к собственной. Многие детали его операций до сих пор скрыты от Чуи, но он знает, что молчит Дазай не поэтому. Он хочет стереть то время из памяти.74
Тем страннее готовность включить гениальную вычислительную машину, которая заменяет ему мозг, на полную мощность в попытке сохранить жизнь главному напоминанию. Тем страннее, с какой охотой он воспроизводит мельчайшие детали совместных операций, с каким удовольствием произносит названия их тактик, будто перебирая чётки кончиком языка. Чуя не задумывался об этом прежде, но задумывается сейчас, когда у него совсем нет времени раскидать все его странности по полкам. Дазай смотрит на него ещё с полминуты и опускает взгляд.73
Машина подъезжает к аэропорту, и Чуе приходится потратить пару минут на то, чтобы собраться и напустить на себя безразличие, так некстати пошатнувшееся из-за причуд Дазая, прежде чем отправиться внутрь. Отряд поддержки окружает его живым кольцом, они не могут не привлекать взгляды, но Дазая это, по всей видимости, не тревожит — он просто шагает к выходам, минуя стойки регистрации, и когда они равняются с ними, становится ясно, почему он даже не пытается избежать чужого внимания.72
У стоек собралась небольшая разъярённая толпа, гул стоит на ползала, несчастные сотрудницы «Японских авиалиний» не отрываются от телефонов и компьютеров, отчаянно пытаясь разобраться, почему билеты доброй половины пассажиров оказались фальшивыми. Чуя хмурится, а Дазай каким-то образом замечает это и улыбается. — Увы, Коё-сан никак не могла разобраться с тем, что на нужном рейсе не нашлось столько свободных мест. Вернее... могла, но взломать систему проще, чем искать и шантажировать пассажиров, не так ли? Выпендрёжник.71
— Не проще было сразу взломать базу и не ебать ей мозг? Дазай широко и счастливо ухмыляется. — Ничего не могу с собой поделать. По большей части я нахожу этот орган наиболее привлекательным в человеческом теле. За некоторыми исключениями. — Знать ничего не хочу, — бормочет Чуя. — Зря. Можно много чего выяснить о человеке, узнав его предпочтения. Если бы ты был немного более терпелив и любознателен, возможно, Мори-доно не скучал бы по мне так сильно.70
Акутагава странно косится на них, но молчит. Чуя откровенно озадачен, он обдумывает сказанное и по опыту понимает, что в одной фразе спрятано как минимум на два смысла больше, чем нужно обычному человеку. Бесит как в первый раз. — Что ты, мать твою... — Но Дазай обрывает его, резко сворачивая к нужному выходу. — У тебя будет время, чтобы исправить это, коротышка. Обещаю. И вот теперь, после этих слов, Чуе впервые становится по-настоящему страшно.69
Потому что обещания — это то, чего Дазай никогда не делал для него. Обнуление Порчи легко можно приравнять к тому, на что он идёт, ища способы спасти сегодня Чую от неминуемого. А уж если вспомнить все случаи, когда Чуя поднимался так высоко, что его невозможно было достать большинству эсперов, не то что Дазаю, который не мог воспользоваться помощью других одарённых из-за своего обнуления, усилий ему тогда приходилось прилагать не меньше.68
Обещания зыбки и ненадёжны, Чуя никогда его о них не просил, и тем ярче одно слово подсвечивает то, что прозвучало столько раз сегодня, но каждый — далеко, тускло, затёрто, будто на самом деле всё же это происходило не с ним. Чуя умрёт сегодня. Это обещание дал ему Отдел смерти. И в сражении между неотвратимой силой, которой невозможно воспротивиться, и Дазаем… Чуя совсем не уверен, что может поставить на него.67
Он на секунду запинается, оглушённый реальностью происходящего. Ощущают ли её остальные? Ощущали утром? Давит ли время на плечи Акутагавы? Чуе отчаянно хочется прикоснуться к кому-нибудь, но сестрица Коё осталась в штабе, и ни один из оперативников ему даже не знаком по имени. Дазай оглядывается, замечая его смятение, и протягивает руку, будто читая мысли. Чуя рассеянно принимает его ладонь, и Дазай ведёт его за собой по телескопическому трапу.66
В самолёте Дазай замирает в проходе, начисто игнорируя оставшихся обычных пассажиров, и задумчиво разглядывает ряды сидений. Затем проводит пальцами по спинкам, пропускает Акутагаву к месту у окна, а потом, бесцеремонно и жёстко взяв за плечо, усаживает Чую в середину. Опускается рядом, вытягивая свои бесконечные ноги под переднее кресло, и в ответ на попытку Чуи прожечь в нём дыру взглядом пожимает плечами. — Так ты защищён лучше всего.65
Он ненавидит, когда Дазай прав. Успокоиться не получается, годами выпестованная выдержка, которая всегда помогала обуздать его взрывной характер на переговорах, теперь отказывается приходить на помощь. У Чуи подрагивают пальцы, и он не знает, куда деть руки, и от того, что он зажат между Акутагавой и Дазаем, ему вообще не легче. И если перед Акутагавой ему не стыдно ни за что, то Дазай... всегда другая история.64
С того первого раза в зале игровых автоматов. Эта его снисходительная ухмылка, то, с какой лёгкостью он всегда был на шаг впереди и тыкал этим ему в лицо. Чуе не нужно было стараться быть лучшим для Агнцев, он без проблем делал это для Коё и Мори, но Дазай... этот бинтованный говнюк всегда был неизмеримо дальше, и сейчас просто делает то, что всегда, блядь, делал.63
Он обнаружил местоположение эспера, которого правительство, учитывая его неповоротливость по опыту с Анго, наверняка искало не один месяц. За двадцать минут. Имея только то, что дала Коё. Чуя последние четыре года спрашивал себя о том, почему Мори до сих пор не отдал приказ о ликвидации. Тешить самолюбие тем, что Мори делает это ради его, Чуи, безопасности, — просто глупо. Кажется, теперь он знает ответ.62
Ради этого. Ради каждого потенциального случая, когда ничто и никто больше не сможет помочь. Вера Мори безгранична, только Дазай не сумеет тоже, как бы отчаянно Чуя ни уповал на его изворотливость, и он не боится падения самолёта, сама гравитация ходит в его подчинённых, но теперь обратный отсчёт стучит в висках отчаянным стаккато, заставляя слегка подрагивать пальцы. Взгляд Дазая он замечает не сразу.61
Тот смотрит из-под полуприкрытых век, не поворачивая головы, глаза блестят в холодном свете и ничего не выражают. Если бы Дазай бросился сейчас притворно утешать его, это не помогло бы в целом, но точно было бы лучше, чем его сосредоточенное молчание. Любая клоунада сейчас подошла бы лучше, чем эхо времени, когда Дазай больше походил на ладно смазанный, но собранный без души механизм.60
Тревога вскипает в венах Чуи, когда он думает о том, что эта собранность всегда сопровождала Дазая, когда он выполнял приказы шефа. Он становился лучшим во всём без особых усилий, а держался так, будто вовсе не был живым, лишь тогда, когда этим пользовался Мори. Но теперь шеф никак не может приказывать ему, а Дазай всё равно здесь. Откуда эта мрачная решимость?59
— Возьми себя в руки, — бормочет Дазай, но это никак не помогает Чуе выйти из спирали паники. Тогда он чувствует чужое горячее дыхание возле уха: — Я пообещал вытащить тебя. Или ты перестал в меня верить? Тяжело сглотнув, Чуя отстраняется и глядит ему в глаза. Ему бы огрызнуться, или напомнить о неизбежности, или хотя бы отвернуться, промолчав. Но он просто кивает.58
Дазай щурится, переводя взгляд на его подрагивающие пальцы, и Чуя делает ровно то, что делал в пятнадцать, от чего упорно отучал себя, поклявшись в верности Мори и Мафии, выковав не без помощи из неловкого невысокого уличного сироты одного из главных... заталкивает кулаки в карманы брюк, сминая ткань. Образ больше не важен. Смерть всегда отвратительна. Он знает лучше всех.57
— Тебе лучше поспать. — Удивительно, Дазай не издевается. — Посмотрел бы, как у тебя получится. — Чуя. — Он неизбежно обращает всё своё внимание к Дазаю, когда тот произносит его имя так. Одновременно устало, будто с неразумным ребёнком говорит, и отчаянно, как если бы тот был последним человеком на земле. — Я говорю тебе, что сейчас ты в безопасности. Ты мне веришь?56
И он понимает, что правда верит — даже теперь, когда чувствует вдруг, как устал. Эта усталость наваливается на него, прибивает к сидению. Дазай не отстраняется, продолжает нависать, внимательно глядя, как Чуя пытается устроиться в кресле, посекундно сражаясь с собственной паникой. Гравитация, его верная подруга, давит к земле, когда самолёт поднимается в небо. Шляпа глубоко сползает на глаза.55
Он отключается. Ему ничего не снится, будто он и не спит вовсе. Так, крутит разные отрывки прошлого во внутреннем кинотеатре. В голове сплошная мясорубка. Дазай был талантливым пыточником даже с парой ножей. Чуя видит его безразличные глаза. Кровь капает с пальцев. Плечи так тяжело вздымаются. Дазай оглядывается через плечо и сглатывает. Его отчаянно хочется обнять.54
Чуя просыпается за минуты до объявления о снижении. Слепо пялится на бледные пальцы Акутагавы так близко к его колену. Тот выглядит скучающим, но Чуя знает его достаточно давно. Поддержка по Акутагаве: оставить биться с жизнью, дать все возможности, а дальше — будь что будет. И он касается его ладони, потому что из всей верхушки Мафии…53
...он не был так близок ни с кем, кроме Коё. Акутагава разделил с ним общую утрату, хотя они оба даже никогда не обсуждали её. Он чувствует, как Дазай беззастенчиво пялится на их руки, но Чуя не настолько уязвим сейчас. Не было никакой Порчи, чтобы прикрыться слабостью и уткнуться в его колени, как тогда.52
Все почитали ту драку за образец. Чуя знает, что это не так. Он затолкнул небоскрёб дракону в глотку и даже без сознания звал Дазая так отчаянно, словно кроме него никакого спасения не ждало. Он никогда, ни за что больше не хочет чувствовать ничего из этого. Ему было так пусто и одиноко после.51
Но Дазай здесь, следит за ним так внимательно, будто, если он отведёт взгляд, Чуя умрёт в ту же секунду. Ему казалось, что он готов. Наверное, он действительно был бы, осознав смерть за секунды до её наступления. Но его предупредили, и он... В каждом шаге вынужден просчитывать десятки своих смертей за раз.50
Дазай едва не подхватывает его на руки с лестницы, тащит следом к неприметной машине на обочине. Желание сопротивляться так сильно, что он едва не отталкивает Дазая в ту же секунду. Но тот просит подыграть, и Чуя моментально теряет силы, пока они усаживаются в такси. Он никогда не умел ему отказать.49
Чуя откидывается головой на спинку, закрывая глаза под любопытным взглядом Акутагавы. Дазай криво улыбается. — Спасибо за помощь. — Иди ты. Я даже не знаю, чем тебе это поможет. — Они должны думать, что ты напуган. К сожалению, Чуе и притворяться не нужно. В отличие от Дазая, актёром он всегда был никудышным.48
В машине Чую начинает трясти. — Это наш эспер. Ты сможешь встретиться с ним? Чуя молчит слишком долго, но думает он вообще не об эспере. Я слишком напуган перспективой быть искренним с тобой. Но Дазай никуда не собирается уходить. Он сжимает ладонь Чуи и продолжает тащить его за собой.47
Заброшенное здание нависает над ними, холодное и мрачное. — Я буду рядом. Иди сзади. Дазай толкает Чую себе за спину, пряча, шагает вперёд. Тёмные коридоры забиты бездомными. Живой пример будущего Агнцев. На секунду Чуе становится интересно, какие надежды похоронила эта массовка, но он быстро отпускает мысль, видя дверь.46
Вход в убежище Отдела совершенно неприметный. Что и логично: смерть незаметна, как сетка паутины на пальцах. Акутагаву хочется отозвать в сторону, чтобы по-настоящему попрощаться, но его благоговение перед Дазаем настолько всепоглощающе, что едва ли он согласится. Дазай просто стучит в дверь, и чуть погодя она открывается.45
Сидящий перед экранами человек поворачивается к ним и снимает очки. Устало трёт переносицу. — Чем могу помочь, господа? Говорите быстрее, через полчаса в Сан-Франциско полночь. Дазай выступает вперёд, держа ладонь на груди Чуи, почти задвигая его себе за спину. Раньше это возмутило бы до глубины души.44
Человек перед ними абсолютно непримечательный: невысокий, темноволосый, землистый, весь какой-то неправильный, как сам факт его существования, и всё же именно он предоставляет Отделу списки, и не понять, где причина, где следствие. — Ну, здравствуй, Мишима, — недобро тянет Дазай, и у Чуи по спине пробегает холодок.43
Давно он не слышал этот тон — без тени усмешки, совсем как во времена Двойного чёрного, только теперь Дазай работает один, и не ясно, чем Чуя мог бы помочь. Паршиво оставаться на роли дамы в беде, да только другой для него сегодня не написано.42
В их дуэте именно Дазай всегда отвечал за стратегии, но Чуя не удерживается — ещё разок пытается разгадать его мысли. Вот Дазай оглядывает эспера — ищет оружие? А вот смотрит в угол, и Чуя замечает фигуры. Несколько теней отделяются от общей массы, блестят стволы.41
— Граугайсты. — В голосе Дазая звучит сталь, пальцы напрягаются, и, видя замешательство Чуи, он поясняет: — Мимик. Я думал, их всех перебили? Мишима равнодушно пожимает плечами. — Их было слишком много, после выходки Полковника не все хотели умирать за прежние цели. Кто-то искал новые.40
Мимик. Чуя прекрасно знает, кто это. Пришлось ознакомиться, когда Дазай свалил. И он тоже был уверен, что от их организации ничего не осталось. Да и сомневается он, что на сделку с ними пошло правительство. — Это его личная охрана, — озвучивает Чуя.39
Мишима морщится. — Какое грубое определение для соратников... — Итак, — перебивает Дазай, — главный вопрос. Курица или яйцо? Он сдвигается ещё, но закрыть Чую ото всех невозможно. — С точки зрения эволюции это всегда будет яйцо. Но здесь, как ты понимаешь, всё сложнее.38
— Я даже не знаю конкретных имён. Может, это набор случайных чисел, откуда мне знать? Кстати. Пора. — Мишима невозмутимо садится на своё место, и комнату озаряют пурпурные всполохи, когда его пальцы касаются клавиатуры. — Списки для тихоокеанского летнего времени отправлены.37
— Что мешает мне убить тебя? Нет эспера — нет способности, даже обнуление не потребуется. Тени угрожающе выступают вперёд, но Дазай смотрит на Мишиму. — Я навёл справки, когда мне доложили о визите Мафии. Так что уверен, ты уже знаешь.36
Дазай поясняет вполголоса: — Это реплицирующийся дар, и он уже четвёртый его носитель. Только у японского правительства хватило ума взять его под надзор. Поразительно. — У тебя вся жизнь, чтобы дрочить на блестящие решения Такеды, — раздражённо шипит Чуя.35
— Просто объясняю, почему его нежелательно убивать. — Зачем мы здесь тогда? — Доверься мне. Чуя поворачивается, пристально смотрит ему в глаза. Конечно, он верит этому ублюдку. В этом, блядь, и проблема. Крупнейшая ошибка его жизни. Единственное благословение.34
— Как трогательно, — вмешивается Мишима с этой своей гадкой ухмылкой. — Я напомню, что до полуночи и новых списков не так уж много времени, а умереть, истекая кровью, можно и в больнице. Вынужден попросить вас удалиться.33
Дазай не контролирует ситуацию. Чуя ясно видит это, и удивление куда сильнее страха. Слегка покалывает разочарованием: глупец, он всё-таки понадеялся, что Дазай, как всегда, выйдет сухим из воды и его выведет за собой.32
Он стоит вплотную, тесно-тесно, и Чуя не слышит, а чувствует вибрацию телефона в чужом кармане. Быстрый взгляд Дазая на Акутагаву замечают все. Напряжение густеет с каждой секундой, воздух становится вязким, как смола.31
От притворной вежливости Мишимы не остаётся и следа. Теперь он глядит тяжело и пристально. — Не советую вам делать глупости. Нельзя обмануть смерть. Дазай улыбается безмятежно. — В этом я, знаешь ли, профессионал.30
Чуе не пощупать его пульс, да тот и не выдаст тревоги. Он бы сам не заподозрил её — Дазаю Осаму должно быть плевать на Накахару Чую, таков непреложный закон этого мира.29
Но Чуя знает его слишком давно, и страх Дазая паутиной ползёт по его лёгким. Мишима Юкио трёт виски. Так странно слышать французскую речь здесь, и сейчас, и от него.28
— <acronym title="Господа">Messieurs</acronym>, — обращается он к теням по периметру комнаты; воздух вокруг Акутагавы зловеще вспыхивает багряным ореолом; но этого недостаточно. — <acronym title="Не время для реверансов. Огонь!">L'heure ne pas aux ronds de jambe. Commencez le feu!</acronym>27
Акутагава бросается в атаку, не дожидаясь приказа, группа поддержки немедленно начинает стрельбу, грохот выстрелов в закрытом помещении оглушает, и это — вполне привычно. Любой одарённый выносливее простых солдат.26
Может, в этом и есть секрет живучести Дазая, его таланта выходить сухим из воды, ловить пули, никогда не подставляясь по-настоящему, используя собственное тело только как инструмент.25
Мишима прав: умереть от полученных ран можно и после полуночи. Акутагава пытается укрыть жадным Расёмоном одновременно их, себя, уберечь от ранений своих людей; занятие безнадёжное.24
Дазай впечатывает Чую в стену, чтобы хоть немного облегчить его задачу, поворачивается, пряча за плащом, но он вовсе не пуленепробиваемый — Чуя многократно проверял сам.23
Град рикошетов, вскрики и всполохи — будь они на миссии, отчёт Чуя писал бы о полном провале. Отчёта о происходящем сейчас Мори не потребует.22
И это так глупо — под свистящими пулями Дазай всё ещё сжимает его ладонь. Чуе даже не больно, когда выстрел попадает в грудь.21
Не размыкая рук, бинтованный тупица подхватывает его под плечи, не давая упасть, придерживая и опускаясь вместе с ним почти что бережно.20
Пиджак и рубашка моментально становятся тяжёлыми, сдавливают грудь тисками, никак не получается сделать вдох, вместо воздуха по трахее стекает пламя.19
Взгляд Дазая бегает по его лицу, и Чуе кажется, что он наконец-то, впервые за годы сумел по-настоящему его напугать.18
Забавно. Он не думал, что успеет за этот день вычеркнуть ещё одно незаконченное дело из своего невеликого списка.17
Ему и правда не досталось сегодня заката, но перед глазами всё равно вспыхивают алые искры. Порча?16
Это невозможно. Но так красиво, что и не обидно вовсе. Он славно потрудился на благо Порта.15
Из картины будто по очереди вынимают элементы, он перестаёт замечать Акутагаву, Хигучи; всех, кроме Дазая.14
Если бы он хотел продолжить лгать ещё хоть немного дольше — возмутился бы этой несправедливостью.13
Он эгоистично рад, что Дазай сейчас рядом. Может, он поселится в его кошмарах.12
— Чуя, — звучит совершенно отчаянно, пальцы раскалённые — или это его не теплее льда?11
— Чуя. — С мясом выдирая пуговицы, расстёгивает рубашку и зажимает открытую рану.10
— Чуя… — Кровь выходит толчками, он не ответил бы, даже желая.9
А он хотел бы. Огорошить ублюдка. Увидеть его лицо.8
Может, хоть тогда тот не нашёл бы слов.7
Звуки стрельбы стихают; слышно, как рвётся плоть.6
Беспорядочный стук: это каблуки или пульс?5
Дазай, кажется, и правда испуган.4
Иначе почему ловит взгляд?3
Сфокусироваться не выходит.2
К чёрту.1
— Прости…
