Подвал мёртвого торчка

Тёмные закоулки Стокгольма уже не казались такими мрачными, как Саймон представлял их ранее. Парень стоял, опираясь о стену уже изрядно потрёпанного кирпичного пятиэтажного домишки, в одном из неблагополучных улиц небольшого спального района. Хенрикссон стоял в кромешной темноте, наблюдая, как молодая парочка со второго этажа активно конфликтовали друг с другом. Девушка что-то кричала про измену с малолеткой, парень в свою очередь отнекивался, говоря, мол любит только её. И вот, все его слова о верной любви испаряются, как только он наносит удар по миловидному лицу девчонки. Она не падает, но мгновенно замолкает. Ощупывает ладонью побитую щёку, смотрит на него, но не успевают увернуться. Снова удар. И снова. Снова. Девушка плачет. Не зовёт на помощь, не отбивается. Просто громко истерит, пока её возлюбленный, судя по движениям, добивает несчастную ногами. Саймон не испытывает сострадания, наоборот, его забавляет эта картина. Наверное, он представлял на месте пострадавшей его давнюю подружку Софи, которая любезно отшила Хенрикссона, давая тому понять, что он не стоит её внимания и любви. Для парня, конечно, это не было новостью, ибо тот, что внешне, что морально ничем не выделялся. Саймон не был уродом, он был обычным, но собеседник из него уж точно плохой. Брюнет не был никогда душой компании, он с не охотой поддерживал разговор, не пытался как-то проявиться в плане дружбы. Саймон — это Саймон. Парень с последней парты, запасной вариант, подушка, чтобы поплакаться, объект для издёвок школьными хулиганами. Раньше, как только парниша появлялся на пороге школы, местный контингент либо же не замечал его, либо начинал шептаться и кидать короткие смешки в его сторону. Саймону не было обидно или неприятно, ему было все равно. "Со временем привыкаешь" — думал школьник, пройдя очередную, косо смотревшую на него толпу. А в это время парень со второго этажа всё не унимался. Что-то неразборчиво кричал и продолжал махать ногой. Они даже не знают, что за ними на данный момент наблюдают. Он видит их, а они его нет. Всё стихло. Мучитель ушёл из комнаты, выключив свет в ней. Поднимающийся силуэт девушки не было видно. ”Скорее всего сознание потеряла”, — Гулко пронеслось в голове у Саймона. А какое ему дело? Даже полицию и скорую не стал вызывать. Человек в опасности, может, даже мёртв, а ты просто стоишь и наблюдаешь. Никакой эмпатии к социуму, Саймон, таково твоё нутро. Ты серая масса, которая не проявляет сочувствие даже к самому себе. Внутренний голос Саймона пожирал его изнутри, пытаясь завладеть разумом настоящего Хенрикссона. Он не собирается поддаваться на провокационные обвинения внутреннего "Я". Будет игнорировать до последнего. Запрячет эти едкие слова где-то глубоко внутри и не станет вспоминать. Глубоко вдохнув гадкий, пропитанный кошачьей мочой и мусором воздух, Саймон отправляется вновь блуждать по Стокгольмским гетто-улицам, ища вдохновение на написание нового сюжета испытаний для Книжного Саймона. Его психотерапевт — доктор Пурнелл говорил, что парню станет легче, если тот займётся написанием небольшой книжонки. Выпустит весь свой негатив, и оставит все негодования не в себе, а на листке бумаги. — Итак, Саймон, что у тебя нового?, — Док медленно поднимает глаза на Хенрикссона, незаинтересованно осматривая пациента. Ничего во внешности не изменилось. Всё так же остались тёмные круги под глазами, косо стриженные короткие волосы, переходящие в неровную чёлку, томный взгляд, не выражающий никаких эмоций, кроме пренебрежения к окружающей его среде (да и к миру в целом). — Ничего. Ничего нового, — Совершенно спокойный и уравновешенный тон голоса, будто Саймон выкурил несколько косяков, дабы не сорваться на докторе. Парня давно мучила рутина. Университет — дом — сон. Последнее, конечно, спорный момент, ибо бывают и приступы бессонницы, которые изрядно измываются над Хенрикссоном. Спит он мало. А если и спит, то в компании ночных кошмаров, где он в роли Книжного Саймона ходит по улицам альтернативного Стокгольма, убивая и кромсая нечисть, которую сам же и выдумал. Несмотря на свои кошмары, которые активно стали проявляться после написания книги — парню нравилось своё творчество. Рисунки и подробное описание монстров, созданные исключительно воображением студента, вызывали приятные покалывания в груди, когда он из раза в раз открывал свой дневник, рассматривая аккуратно выведенные грифелем карандаша незамысловатые рисунки разновидных чудовищ. — Только вот, кошмаров стало меньше, — Последнюю фразу Саймон сказал с мало ощутимым облегчением. — Это очень хорошо. Жалоб на новые препараты нет?, — Подпирая рукой щёку, вопросительно смотря на Саймона, интересуется у того Пурнелл. — Нет, всё пока что хорошо,— Хенрикссону хочется уйти. Однотипные вопросы „доктора Пилюлькина“ порядком надоели ему за последние года так три. Тогда то, в шестнадцать лет он впервые посетил кабинет Пурнелла. Миссис Хенрикссон стала замечать странное поведение сына. Он стал более замкнутым, на его рука появлялись шрамы, да и сам сын стал мрачным. Он до последнего отрицал предложение матери сводить того к психотерапевту, отнекивался, мол, всё у него хорошо, ссылаясь на переходный возраст. Последним аккордом стала попытка Саймона свести счёты с жизнью. Почуяв в один момент неладное, мама зашла в комнату парня, который лежал под одеялом, не подавая признаки того, что тот находится в сознании. Несколько раз окликнув школьника, мать стянула одеяло. Женщину сразу бросило в озноб, ноги стали ватными, а по лицу пошёл холодный пот. Саймон лежал на белоснежном покрывале, которое постепенно окрашивалось в бардово-красный цвет. А потом он оказался в кабинете Пурнелла. Изначально парень не хотел говорит о своих проблемах с незнакомым ему человеком. Саймона, если честно, настораживал лечащий врач. Пурнелл выглядил как типичный сиделец: полностью лысая голова, непропорциональное расслабленное лицо, которое изредко менялось в эмоциях. Ему не хотелось откровенно пялиться на терапевта, поэтому он старался не смотреть ему в глаза... И вообще на него. Хенрикссон не заметил, как он вышел в широкую подворотню. Он витал в облаках и не следил за маршрутом, что сыграло злую шутку. Здесь он шёл впервые. На часах уже давно за полночь, мало ли кто обитает в этом закутке? Саймон не боится. Наоборот, он будет рад, если какой-нибудь солевой торчок нанесёт несколько ударов ножом в печень, думая, что за ним охотятся солевые монстры. Сзади послышались шаги. Ну ладно. Всё-таки был страх. Страх перед неизвестностью. Он не стал оборачиваться, а просто ускорил шаг. Переходить на бег, как ему казалось, было глупо, да и стоит ли вообще? Чего тут боятся? Если его хотели грохнуть, то как минимум побежали бы за ним, скорее всего тому человеку глубоко насрать на идущего впереди мальчугана. — Эй, — Саймон остановился на оклик. Обернулся и перед ним встал двухметровый, а то и больше, парень. На вид ему было лет так 22-24. Вполне красивый, ни капли не отталкивающий. Средней длины, но аккуратно стриженные тёмно-рыжие волосы, глуповатая улыбка, карие глаза и выделяющийся шрам на правой стороне лица. Его наряд никак не выделялся из того, что носят большинства людей в обществе: чёрная толстовка, с громадным числом "45" в районе груди. Руки он зачем-то прятал за спиной, но Саймон даже не задумался для чего именно. Хенрикссон вопросительно посмотрел на собеседника, желая знать, что от него хотят. — Чува-а-ак, не подскажешь сколько сейчас времени? Мобила села, — Его милая улыбка растянулась ещё шире. Чуть растерявшись Саймон нащупал в кармане серой толстовки кнопочный телефон. Нажав на кнопку, дабы гаджет загорелся, он повернул экран в сторону незнакомца. Тот в свою очередь кивнул Хенрикссону. — Хе-хе, спасибо, брата-а-ан, — Поблагодарив парня, рыжеволосый несколько секунд пристально смотрел Саймону в глаза, пока парень не отвернулся, чтобы идти дальше. Стоило Хенрикссону отвернуться, как тут же в висок прилетело что-то тяжёлое. От такого удара Саймон отлетел куда-то вперёд, и прежде чем отключиться, своим помутневшим сознанием он услышал протяжное "Хе-хе". Незнакомец завалил тело Саймона себе на плечо и стремительно направился в сторону серой легковой машины. Прежде чем положить пленника в багажник, парень крепко связал тому руки и ноги, дабы со стороны Хенрикссона не была сюрпризов по типу принятия решения сбежать во время поездки. Саймон открывает глаза. Перед глазами пляшут разноцветные огоньки и размытое очертание ночного неба. Хенрикссон приподнимается на локтях, фокусируя взгляд на своих ногах. „— Наверное, опять из-за морфина,” — Пронеслось в голове студента, когда он осознал, что находится на крыше где-то в окраинном районе Стокгольма. Саймон некоторое время сидел на бетоном покрытие, рассматривая свои руки, как вдруг из-за спины раздался милый, до боли знакомый нежный голос. — Оу, привет, Саймон,— Хенрикссон мгновенно обернулся. „Чего? До сих пор штырит?”. Парень несколько секунд вглядывался в очертание лица Софи, после чего нерешительно заговорил. — Эм... Привет, Софи. Что ты тут делаешь?, — Довольно банальный вопрос, учитывая то, что крыша была открыта и сюда мог придти любой желающий. Только вот, в этом районе Софи не жила. Ей сюда добираться с другого конца города. Софи пристально смотрела на Саймона, продолжая улыбаться. На лице девушки не дрогнул ни один мышц. — Софи?, — Парень криво и неуверенно улыбнулся, стараясь вывести подругу на диалог. Хенрикссон не был мастером в разговорах, в основном говорила сама Софи, но сейчас казалось странным то, что девушка не шевелясь молча смотрит на Саймона. — Софи?...,— Молчание. — ...Софи?...,— Студент перевёл взгляд вверх, на небо. Теперь оно было красным. Полностью. Саймон ошеломлённо пытался проморгаться, ссылаясь, что это глюки и сейчас всё пройдёт. Ничего не поменялось. Хенрикссон перевёл взгляд на руки, которые теперь были полностью в красной... краске? Нет, серое худи было пропитано кровью. Боковым зрением Саймон заметил движение со стороны Софи. У девушки была проломлена лобная доля головы. Из её глаз сочилась свежая, водянистая кровь. Острыми, как иглы, зубами, которые выпирали изо рта, Софи издавала клацающие звуки, медленно приближаясь к студенту. Хенрикссон рефлексивно зажмурился, не в силах смотреть на происходящее. — Саймон?, — Прошло всего пару секунд с последнего вопроса Саймона. — С тобой всё хорошо?, — Софи обеспокоено смотрела на сидящего друга. Парень немного запнулся, поднимая взгляд на лицо собеседницы. — Да... Наверное..., — Неуверенно проговорив, Саймон перевёл взгляд в сторону, осматривая крышу. Хенрикссон думал, что опять начался психоз, но это прошло слишком быстро. Возможно, новый побочный эффект от таблеток. — Это хорошо..., — Саймон медленно перевёл взгляд обратно на Софи и опешил. В паре сантиметров от него стояла не его давняя подруга, а что-то похожее. Шея Софи теперь была вытянутая и лежала на правом плече девушки так, будто у нее отсутствовали шейные позвонки. Руки были неестественно вытянуты, и на них красовались гнойные язвы. Девушка "трансформировалась" на глазах у парня, ибо волосы стремительно выпадали, оголяя макушку уже жёлто-серой кожи. Все зубы выпали, а на их место выросли кривые, острые жёлтые клыки. Саймон попытался встать, дабы убежать, но Софи схватила одной рукой за ногу парня и потянула к себе. Монстр был слишком силён и Хенрикссону не удавалось так просто сопротивляться. Через мгновение Софи вонзила острые зубы в шею студента, отрывая от него добротный кусок плоти. Саймон был в сознании, когда густая, тёплая кровь стремительно вытекала из отверстия, сделанным его подругой, и впитывалась в серое худи. Софи без труда держала Саймона в воздухе, смотря прямо ему в лицо и ехидно улыбалась, оголив свои гнилые зубы. Монстр медленно начал слизывать кровь с шеи Саймона. Язык был тёплым, что доставляло ещё больше боли. Студент попытался закричать, но выходили только сдавленные хрипы... Несколько несильных пощёчин разбудили Хенрикссона. Как только Саймон открыл глаза - в лицо ударил неприятный яркий свет, заставляя студента морщиться. Немного привыкнув он посмотрел в потолок. — Хехе, ты проснулся, — Голос раздался из-за спины от чего Саймон моментально повернулся. Смотря снизу вверх на незнакомца до Хенрикссона дошло, что это был тот тип, который спрашивал время. Саймон невзначай дёрнул ногой и его осенило, что тот был прикован цепью, ведущей к стене. — Ты... Ты кто блять?!... Что тебе нужно?..., — Умолять отпустить не было никакого смысла как думал студент. Вряд ли мужчина побежит освобождать Саймона, ведь, зачем тогда надо было его похищать? На удивление Хенрикссон был спокойным, паника не наступала. Только вот, стрёмно было как-то с незнакомым мужчиной в одном... Эээ... Подвале? Находиться... Незнакомец не был похож на серийного убийцу или что-то в этом роде. Скорее на наркомана что-ли? Нет-нет, не те, которые колются или беспрерывно нюхают. Стиль этого мужчины - это спиды, либо же марки. Типичный таблеточный торч: небрежная борода, безумные глаза и постоянная улыбка. Даже сейчас. — Чува-ак, расслабься. Без негатива, — Ехидная морда расплылась в очередной доброй улыбке. — Я короче пару часов назад... Ээ... Или дней? Наверное пару часов... Ээ..., — Саймон в недоумении смотрел на мужчину. Всё-таки Хенрикссон был прав, наркуша сидит на психотропных, ибо сам мужчина даже не может определиться во времени. — А... Ээ... Прости, чува-ак, хехе, — Саймон отвлёкся на свои мысли и прослушал, что говорил мужчина. Возможно, это было не столь важно, ибо кроме заиканий похитителя, студент толком не слышал с его уст грамотной мысли. — Как тебя зовут? Хехе, — Хенрикссон ожидал подобного вопроса. — Кхм... Я Саймон... А ты?, — Парень старался выглядеть дружелюбно и ненароком не злить торчка, а то мало ли на что тот способен... Вернее, Саймон уже понял на что готов пойти этот мудак, но какой ценой? — О-о, Сальмо-он... Звучит как салями... А салями это пепперони... Твои родители назвали тебя в честь пиццы?, — Лицо Дэвида окончательно поплыло как и, судя по всему, мозги. Это было, в какой-то степени, забавно наблюдать за торчебосом в их естественной среде обитания. — А я Дэ-эвид... Можешь называть меня Дэ-эвидом... Хехе..., — Хенрикссон глубоко вздохнул. Будет сложно вести диалог. — Ладно, Дэ-эвид... Почему я здесь?..., — Студент говорил максимально аккуратно и старался не задавать более сложные вопросы, а то, не дай бог конечно, мозг торчка расплавится от излишней мыслительной нагрузки. Дэвид молчал и лишь внимательно наблюдал за Саймоном, не отрывая взгляд. Мужчина продолжал улыбаться и пялиться на юнца, что вызывало негодование у второго. — Хехе... Я-я думаю, тебе-е пора спать, хехе. Пока, — Дэвид медленно пригладил волосы и пошёл в сторону выхода из подвала. — Э-э... Стой, я!..., — Не успел Хенрикссон договорить, как дверь захлопнулась и в ту же минуту послышался скрежет металла в замочной скважине. Саймона выдохнул, рассуждая над тем, что он тут забыл. „— Почему именно я? Мне стоит вообще переживать за свою жизнь?,” — Гулко доносилось в голове у парня. Перед тем как уйти Дэвид выключил свет, оставляя Саймона сидеть на полу в кромешной темноте. Только вот, лунный свет из маленького окошка помогал осветить комнату и хоть как-то ориентироваться в пространстве. Это был типичный подвал. Голые и серые бетонные стены, несколько деревянных полок, забитые каким-то хламом, по классике маленькая лампочка, висящая в середине потолка и холод. Саймон обдумывал и вспомнил всё, что случилось с ним за последнюю неделю. Ничего нового. Всё как и раньше, но только Дэвид смог "разбавить" рутину Саймоновского бытия своим похищением. Хенрикссон не чувствовал угрозу в лице торчка. Скорее, наоборот? Для парня Дэвид был сугубо юморным дядькой, который, скорее всего, был безработным и держал труп своей бабки в морозильнике, забирая вместо неё пенсию. Студент окинул взглядом цепь и несколько раз дёрнул за неё. С крючка не слетела. Вроде как цепь не доставляла особого дискомфорта для Саймона, но всё равно не хотелось бы быть как псина. Хенрикссон откинул голову назад, упираясь в стену. Прикрыв глаза парень представлял, что будет делать Дэвид с ним. Саймон отвлёкся от всех мыслей и моментально напрягся, когда в другом, тёмном конце подвала раздалось чавканье. Парень опешил и вжался в стену, гадая, что это может быть. Студент отчётливо видел человеческий силуэт, но из-за темноты не мог конкретно разглядеть. Лунного света было недостаточно. Нечто дёрнулось в сторону Саймона, выходя из угла. Хенрикссон сразу узнал в этом чудовище своё творение. Когда парень придумывал персонажей для своей книги, то один из первых был он — Сеймо. Монстр, который был козырем в канализации. Для Книжного Саймона Сеймо был один из самых надоедливых монстров, ибо эта тварюга выпрыгивала из воды. Саймон специально, дабы помучить своего персонажа, сделал канализационного чудища довольно живучим. Сеймо просто так не убьешь. Ты либо выпускаешь четверть обоймы пистолета, либо стараешься начиканить его ножом. На самом деле, Сеймо был любимчиком Саймона. Один из любимчиков. На первом месте для Хенрикссона был Бегун с бензопилой, кто бы сомневался... Пока парень отвлекался на вновь всплывшие воспоминания - Сеймо уже вплотную приблизился к Саймону, падая на колени и по-прежнему издавая хлопающие звуки. Студент вжался в стену, пытаясь защититься. Сумка, в которой лежал раскладной нож пропала. Скорее всего её забрал торчок. Блять. Сеймо высунул длинный, лягушачий язык и вёл его в сторону Хенрикссона. Парень быстро оглядывался, пытаясь найти хоть что-нибудь, дабы защитить свою задницу. ”— Может, стоит закричать? Дэвид услышит и придёт сюда... Он единственное моё спасение... Как бы странно это не звучало,“ — И только Хенрикссон открыл рот, чтобы закричать, как вдруг монстр наваливается на него, и через мгновение у себя во рту Саймон почувствовал холодный, скользкий язык Сеймо. Глаза пленника расширялись в зависимости от того, как глубоко канализационный монстр проталкивал язык. Сеймо не щадил парня под собой, а лишь проталкивал язык к гландам, вызывая у Саймона рвотный позыв. Хенрикссон уже не мог нормально дышать, ибо монстр перекрывал путь к дыхательной системе. На самом деле, язык Сеймо был довольно склизким. Не как обычный, человеческий язык, а как мыло что-ли... Как только сознание Саймона начало покидать тело, перекрывая все сигналы с марса, Сеймо попросту исчез. Студент резко открыл глаза. Нет сбитого дыхания или одышки. Нет противного ощущения рвотного позыва. Нет слизи, которая осталась бы во рту пленника... ”— Приснилось?... Походу...,“ — Сам на свой вопрос отвечает Саймон. Протерев глаза Хенрикссон поднимает взгляд к двери. Там стоял Дэвид. Очертания точно его, а не блядского Сеймо. — Дэвид?..., — Парень на мгновение засомневался, что это его похититель. Сомнения сразу отпали, как только Дэвид стал идти в сторону Саймона. Выдохнув, студент опустил взгляд в пол, ожидая, что скажет Дэвид. Торчок молчал. Хенрикссон смотрел в ноги рыжему, прислушиваясь к тому, если мужчина осмелится что-то сказать. Старший по-прежнему молчал. ”— Что за дела?!,“ — Саймон поднял злой взгляд и замер. Это был Дэвид, но... Мёртвый? В смысле... Глаз у торчка не было. Лишь черноватые отверстия и запёкшиеся кровавые подтёки. Рот, видимо, был зашит, ибо как ещё можно объяснить множества линий нитей, соединяющие верхнюю и нижнюю губы Дэвида?! Кожа у мужчины была трупно-синего цвета. Лунный свет падал прямо на старшего, показывая его лицо во всей "красе". На шее был тёмный след. Как-будто его душили... Или, он сам? Не важно. Мужчина молча стоял и смотрел... Нет... Опустил голову, возвышаясь над Саймоном. Может, торчок видел парня? Может, у него есть глаза? Бред. Не похоже на это. Хенрикссон вжался в стену и повернул голову в сторону, когда как "мёртвый" Дэвид опустился перед ним на корточки. Саймон потерял счёт времени, и даже не знал примерное количество минут сколько торч "смотрел" на него. Парень резко повернул голову и оказался в паре дюймов от лица мёртвого Дэвида. Характерного сладковатого трупного запаха на удивление не было, когда как от Сеймо воняло за несколько миль... Студент замер, ожидая, что будет делать мужчина. Резким движением мертвец схватил Саймона за подбородок и приблизился к нему ещё на пару сантиметров. Дэвид не дышал. Хенрикссон волнительно метал глаза то на потолок, то на пол, то на самого торчка. Вторая рука мужчины скользнула по шеи Саймона, этак, нежно поглаживая, но прикосновение было холодным и неприятным для студента. Убрав руку с шеи парня, мужчина засунул её в свой карман, после чего достал раскладной нож, который принадлежал Саймону. Мёртвый торч быстрым движением перерезал пленнику горло. Хенрикссон пытался глотать губами воздух, но густая, тёплая кровь стремительно попадала в трахею, а после в лёгкие. Толстовка студента снова приобрела красный оттенок и неприятно прилипала к коже. Саймон пытался откашляться, но всё было бесполезно. Снова задыхаясь, парень сдался, не в силах бороться за жизнь. Потеряв сознание, пленник очнулся в холодном поту, нервно оглядывая подвал и трогая место пореза. Шея была цела. ”— Ну блять...,“ — Хенрикссон начал было думать, что он снова проснулся во "сне", и что сейчас очередная потусторонняя поебень вылезет на него и начнёт душить. А то и похуже... Студенту было страшно оставаться одному. ”— Была не была. Лучше с этим придурком, чем с Сеймо...,“ — Парень громко звенел цепью, брал её в руки и бил о стену, параллельно громко крича. Спустя минут так 10, Дэвид соизволил показаться на пороге входа в подвал. — Чува-ак, у меня репа итак трещит. Веди себя тише, — С раздражённой интонацией в голосе произнес мужчина, пристально смотря на Саймона. — Эй, я здесь не могу находиться! Мне... Херово здесь, — Хенрикссон попытался идти на уговоры, но увидев в лунном свете ехидно улыбающееся лицо торчка он сразу понял, что говорить об этом бесполезно. — Ра-аслабься. Сейчас полегчает, хе-хе..., — Саймон с подозрением наблюдал за действиями Дэвида, который в это время шарился в карманах. Наконец, мужчина достал помятую пачку сигарет. Открыв её он достал свёрток папиросы, судя по всему, самокрутка. Продолжая держать свой тонус, ака, тупорыло-надменную улыбочку на лице, Дэвид протянул Хенрикссону косяк. Покрутив самокрутку в руках студент невзначай спросил. — Что это?, — Не долго дожидаясь он услышал ответ. — Дурман. Высший сорт, хе-хе. Сам кручу их. Попробуй, — Дэвид передал Саймону массивную, железную зажигалку. Особо её рассмотреть не получилось, но какие-то очертания фразы и рисунка Саймон всё-таки смог заметить: ”Ты то, что ты куришь“, и проломленный череп. Внизу была ещё надпись, но мужчина поторопил Саймона, дабы тот поскорее затянулся. Хенрикссон поднёс пламя к кончику самокрутки, даже не думая, что это может быть системный яд и что Дэвид просто пытается его убить. А какая уже разница? Саймон не придал этому значения и поскорее затянулся. Первая затяжка прошла с трудом, всё-таки, не табак. Голову моментально одурманило, вызывая приятные ощущения и разноцветные пляски перед глазами. Губы пленника растягивались в широкой улыбке с интервалами затяжек. Дэвид тоже времени не терял, потому как сидя на против Саймона он так же тягал "свой продукт". — Хе-хе... Я же говорил... Высший сорт..., — Торчок пригладил волосы, наблюдая за реакцией на дурман Хенрикссона. — С мефедроном и морфином не сравнится..., — Перед глазами Саймона возникло некое воспоминание, когда они с Софи вместе нюхали мефедрон в кустах перед многоэтажным жилым домом. Парень хихикнул, вспоминая данный отрывок из своей жизни. Дэвид приблизился к своему пленнику, улыбаясь и смотря ему в глаза. Курево напрочь затуманило сознание обоих, наводя ложное чувство счастья и спокойствия. Со временем это проходит и ничего не остаётся, как снова взять самокрутку в рот и поднести заветный огонь. Курить без фильтра было неприятно, ибо сложно уследить за тем, где кончается сама дурь и где начинается бумага. Мужчина провёл рукой по левому бедру Саймона, вызывая у парня приятные мурашки по коже. Хенрикссон внимательно следил за действиями Дэвида, но это было достаточно сложно сосредоточиться на одном, когда перед глазами настолько красочный подвал. — Дай ещё, — Саймон приказным тоном требовал ещё дури, на что похититель рассмеялся и посмотрел игривым взглядом. — Тебя с одного косяка так размотало, хе-хе... Больше нельзя, — После этих слов студент обижено отвернул голову, славливая очередную порцию глюков. Дэвид активно водил руками то по бёдрам, то по талии Саймона, приподнимая толстовку. — Что ты делаешь?, — С недопониманием в голосе Хенрикссон поставил вопрос, ожидая какую-нибудь отмазку в стиле "прости, меня слишком разнесло". Очередной смешок и слащавый голос слегка привёл Саймона в ступор. — Лапаю тебя. Я могу себе это позволить, учитывая, в каком ты сейчас положении, хе-хе..., — Рука мужчины скользнула под футболку Саймона и моментально указательный и большой палец сжали левый сосок парня, нежно потирая его. Второй рукой Дэвид продолжал гладить бедро пленника. На удивление, Хенрикссон не сопротивлялся, а наоборот подставлялся под ласки похитителя. Саймон прогнулся в спине от приятного ощущения того, как Дэвид гладит и сжимает его соски. Мужчина приблизился и нежно начал целовать шею студента, отрывисто оставляя засосы на бледной коже. Парень тихо и протяжно стонал, вызывая у мужчины волну возбуждения по телу. Дэвид держался, ибо не хотел полового акта с Саймоном, по крайней мере, сейчас. Аккуратно взяв подбородок Хенрикссона и повернув его так, дабы пленник смотрел в глаза мужчины, Дэвид накрыл губы студента своими губами и затянул того в глубокий поцелуй. Язык мужчины исследовал рот Саймона, попутно обвивая язык младшего. Для Хенрикссона такой опыт был впервые. Целовался парень не умело, стараясь повторять то, что делал мужчина. Похититель не давал Саймону отстраниться, да и сам парень не собирался это делать... Дэвид продолжал ласкать тело Саймона, поглаживая его по различным местам. Внезапно мужчина с ничего шлёпнул Хенрикссона по ягодице, вызывая у того нелепое "ой", на что торчок тихо рассмеялся. Саймон не осознавал, чем занимался он с мужчиной, так как дурман плотно вдарил по сознанию студента, затмевая здравый смысл и не давая анализировать произошедшее. Хенрикссон отсранился и опёрся спиной к стене, разглядывая Дэвида, который до сих пор улыбался, доставая вторую самокрутку.