Sleeping sun

[Тихо засыпает солнце один раз за сотню лет, Тоскующие океаны смиренно зарделись, утихли их пылкие ласки]

Любой исследователь, воин, собиратель редких трав или простой приключенец, чей путь часто лежит через могучие горы Ли Юэ, знает – ветра там ревут беспощадные, и без плотной походной одежды можно запросто продуть уши. Царапаясь об острые утёсы, днём и ночью они жалобно ноют и свистят, развеивая все мифы об умиротворённой атмосфере земель Гео Архонта. Лишь иногда ветер стихает, бережно гоняет облака между высокими пиками, сопровождая самого Рекса Ляписа во время его прогулок по своим владениям. Нежно шелестели кроны деревьев гинкго, разбрасывая всюду яркие золотые листья. Восточный берег Заоблачного предела пах ранней осенью. Моракс ступал по прижатой пожелтевшей траве, недовольно цокая языком при виде редких громоздких куч веток и тонких, давно уже опавших листьев, неаккуратно сгребённых ветром в укромные местечки между булыжниками и оставленных гнить на зиму. Свой редкий праздный настрой Моракс и сам с трудом мог объяснить. Как-то так получилось, что погода сегодня прекрасная, все подчинённые выполняли работу старательно и в срок, а грандиозные планы из головы этим же ветром и выдуло. Необычайно спокойно, уединённо и даже немного романтично, что типично для городских аллей и маленьких рощ песчаных деревьев, но никак не для горных районов. Моракс всегда был при оружии. Того, у кого Гнозис вместо сердца, нельзя было застать врасплох, но разбираться с угрозами он предпочитал быстро и без лишних затрат сил, с чем оружие несказанно помогало. Однако за всю прогулку Архонт так и не дотронулся до грубого древка копья, а его острейший слух не уловил ни одного визга осквернённого монстра, коих в дикой местности обычно много. Властелин Камня гордо хмыкнул - эту местность патрулирует Алатус. Стараниями Якши день был, даже по меркам Бога, идеален.

[Только бы эта ночь длилась всю мою жизнь, Тьма, что меня окружает, берега Облачного моря]

Близится ночь. Солнце медленно утопало в сумерках, застенчиво прячась за горизонтом. Деревья словно загорелись, провожая дневное светило до его покоев, а малявки-светлячки зашевелились в опавшей листве, просыпаясь и готовясь закружиться над полянами. Под массивным деревом гункго что-то блеснуло, отражая прощальные лучики солнца. Только подобравшись ближе, Моракс смог различить Алатуса, устроившегося на выступающем из земли корне дерева и скрытого от всего мира и надоедливых солнечных зайчиков огромными золотыми крыльями. Моракс сел рядом на приятно нагретую траву, облокотившись о гладкую кору ствола, впитавшую в себя всё тепло дня. С намерением поговорить и похвалить за проделанную работу, он заглянул в лицо Алатуса снова, но смиренно сомкнул губы – на знакомом бледном, по-божественному утончённом лице застыло выражение спокойствия и умиротворения. Сон Алатусу никогда не был нужен - вместо сна он часто медитировал, восстанавливая силы перед новыми битвами, но даже тогда не позволял себе расслабиться и не выпускал оружие из рук. Моракс мог застать Якшу "спящего" только в мирные деньки, когда демоны меньше всего активны – он дремал стоя или сидя, скрестив руки на груди и смешно клюя носом, а иногда и наоборот – янтарные глаза были открыты, а взгляд был направлен в пустоту. Моракс поёжился от всплывшей в голове картины и легко царапнул кору дерева: Якша не проснулся, почувствовав присутствие своего господина, а значит он совсем не притворялся – и правда, крепко спит. Ветер играл с пухом у основания крыльев, щекоча обнажённую спину адепта, и на ней выступили маленькие прыткие мурашки. Крылья у него были необычные: у основания они пушистые и мягкие, но маховые перья острые, как заточенные медные пластины. Медовый окрас перьев к кончикам отливал ржавчиной, а в некоторых местах остались маленькие вкрапления крови. Это существо грациозно и красиво, как волшебная птица из легенд Ли Юэ, но местами рваные перья не дают забыть, что она – искусная убийца. Моракс удобно устроился на траве рядом со свирепым, беспощадным, бедным спящим солнцем.

[Ради своих грёз я берегу свою жизнь, Ради своих желаний я созерцаю эту ночь. На излёте времени останется одна правда: Лишиться веры - совершить преступление]

В объятиях сна даже Боги и существа им подобные могут эгоистично, самолюбиво мечтать. Сяо тихонько мечтал о свободе. Когда-нибудь он бы расправил крылья и улетел далеко-далеко, встретился с повелителем ветров и поблагодарил его за подарок, а потом отчитал за вино, вылитое господину на голову. Дошёл бы до моря одуванчиков и танцевал в самом его центре, вздымая в воздух их зонтики-семена. Он бы купил вина для своих братьев-якш, а сёстрам Инде и Фанань сплёл бы венки из сухоцветов. А после вернулся бы домой, поблагодарил Властелина Камня за отпуск и продолжил своё бесконечное сражение, преследуя одну единственную несбыточную мечту, проживая её только во снах – редких, оттого желанных. Моракс заснул тоже. Он хотел уберечь Сяо от пробуждения, позволить тому отдохнуть подольше, но не смог поддаться соблазну и задремал в тени прекрасных золотых крыльев. Весь мир затих. Настырный лучик солнца упал на лицо Моракса. Так вот какое оно – пробуждение на рассвете. Рекс Ляпис протёр глаза и встал, отлепив от спины промокшее от росы одеяние. Сяо рядом уже не было. Только под корнем гункго пряталось маленькое, потрёпанное медовое перо, а с востока слышались отголоски битвы.

[О, как бы мне хотелось зайти вместе с солнцем, Засыпая, проливая слёзы, с тобой]