В обратный путь

— Итак, Юрий Савельевич, вы принесли все документы, о которых мы говорили в прошлый раз? — сидящий за высоким деревянным столом упитанный мужчина средних лет сложил ладони в замок и выжидающе посмотрел на молодого человека, стоящего перед ним.        Парень, по внешнему виду которого не скажешь, что он и школу успел закончить, без лишних слов выудил из деловой сумки стопку бумаг с печатями и подписями. Затем протянул их мужчине, который в тот же момент начал внимательно вчитываться в каждую строчку документов.       В молчаливом ожидании прошло около пяти минут, пока человек за столом не оторвался от бумаг и заговорил: — По заключению медицинской экспертизы, состояние вашего здоровья можно было бы оценить как «выше среднего», если бы не ваше психическое состояние. У вас наблюдаются невроз, проблемы со сном, хроническая усталость и частые головные боли, я ничего не путаю? Хотелось бы прояснить эту ситуацию.        Темноволосый юноша едва заметно сжал губы и отвел взгляд, похоже, этот вопрос его смутил. — У меня долгое время были сложности с трудоустройством, а также…ну…вы ведь и сами должны понимать, что жизнь в колонии — не самый приятный опыт. Но я работаю с психологом и психиатром, и мое душевное равновесие стало… — Кстати, по поводу колонии, — невежливо перебил мужчина, — по какой это причине вас так быстро выпустили? Нет, даже не это главное. Почему вам с такой тяжкой статьёй вообще позволили претендовать на опекунство? — В документах же есть новый приговор суда, — парень начинал раздражаться, — дело было пересмотрено. Теперь доказано, что это было не умышленное убийство, а превышение самообороны. — Быть может и так, но что насчёт других условий? Состояние жилья в норме, но работа… Кем вы, кстати, работаете? — IT-специалистом, получаю стабильный заработок уже около полугода. У вас ещё есть ко мне вопросы, Владимир Дмитриевич?       Человек, названный Владимиром Дмитриевичем, снисходительно смотрел на то, как его собеседник напряжённо ждет и медленно, но верно выходит из себя. Ему было даже забавно наблюдать за этим: бедный мальчик уже несколько месяцев бегает по разным инстанциям, от одного кабинета к другому, собирая эти дурацкие бумажки и воюя с проклятой бюрократической машиной. Оно и неудивительно, в его ситуации получить опекунство над младшими братом и сестрой оказалось почти невыполнимой задачей. Даже жаль его немного. Интересно, когда же он наконец сдастся и перестанет мозолить глаза своим присутствием? — Последний вопрос: что думают об этом ваши брат и сестра? Или вы ещё не успели у них спросить? Хотят ли они вообще жить с преступником под одной крышей?        «Да он издевается надо мной» — пронеслось в голове Юрия. Вся эта беготня его, мягко говоря, заебала, и вот когда он, казалось бы, может наконец получить право на опекунство, этот лысеющий старый хрыч в сером костюмчике только и делает, что воняет потом на весь кабинет и задает провокационные вопросы, лишь бы вывести его. Зачем ему вообще это?! — Да, они согласны жить со мной, а не в детском доме. — уверенно произнес парень, подавляя нотки злости в голосе. — Но вы ведь виделись с ними всего раз за все это время, насколько я знаю. — У меня, к сожалению, не было возможности навещать их чаще, но разве это… — и вновь парень был грубо перебит. — Мне жаль, но я отказываю вам в предоставлении опекунства, так как вы не готовы нести такую ответственность, тем более, вам только 18 лет, а уже имеете судимость. Ваши родственники остаются под опекой государства.       Юноша уставился на мужчину круглыми глазами и не мог произнести ни слова. Казалось, он просто не мог поверить в сказанное. Пару секунд его синие, неестественно яркие глаза (Владимир Дмитриевич был уверен, что это линзы, хотя смотреть ему в глаза все равно было чертовски некомфортно) сверлили стену, затем его взгляд стал пустым, словно все мечты и надежды их владельца разбились вдребезги. Плечи опустились, а сама его и без того невысокая фигура теперь выглядела еще меньше. Казалось, что юнец сейчас расплачется.       Сотрудник органов опеки про себя смеялся с реакции ошарашенного парня, ликуя, что наконец отделается от него, но когда уже собирался вслух указать ему направление выхода, то чуть не упал со стула от следующих действий парня: — Вам ведь на самом деле абсолютно плевать на благополучие детей, а? Владимир Дмитриевич? Видит Бог мне до последнего не хотелось так поступать, но вы не оставили мне выбора… — пробормотал Юрий, наклонив голову. Длинная челка частично закрыла глаза, в то время как правая рука медленно потянулась за пазуху к внутреннему карману темной куртки.       По спине мужчины табуном пронеслись мурашки, холодный под скатился со лба. Он уже был готов заорать, всполошив тем самым охрану, как вдруг успокоился и даже хотел облегченно вздохнуть, но, благодаря выработанному годами умению всегда держать себя в руках, остановил себя от этого.        Юнец лёгким движением руки достал из кармана вовсе не ножик, и даже не пистолет (мужчина всерьёз подумал, что мальчишка собрался угрожать ему оружием), а довольно аккуратненький белый бумажный конвертик выпуклой формы. Взглянув на то, как молниеносно изменилось выражение лица мужчины перед ним, Юрий хмыкнул, сморщив, словно от вони, нос, и положил конверт на край стола, затем медленно пододвинул его пальцем к рукам сотрудника органов. На это мужчина быстро встал из-за стола и, пробормотав по пути: «Одну секунду», прошел к двери и запер кабинет изнутри, очевидно для того, чтобы никто случайно не зашёл в самый неподходящий момент. Затем также быстро вернулся за свой стол. — Здесь ровно 100 тысяч рублей крупными купюрами, — понизив голос, проговорил парень, на что его собеседник недоверчиво перевел взгляд на конверт. Затем открыл его, достал стопку наличных и начал очень быстро их пересчитывать. Наблюдающий за этим мальчонка продолжил, — может вы ещё раз подумаете над своим решением?

***

       Женя безразлично смотрел на пасмурное небо за окном такси. Он, вместе со своей младшей сестрой Яной, ехал прочь из детского дома, в котором они провели целых 6 лет, и из которого их вытащил неожиданно спустя столько лет решивший заявить о себе старший брат. Что думать по этому поводу, Женя до сих пор не знал. На его лице не отображалось ни единой эмоции, в то время как в голове кишел целый ворох мыслей разной степени эмоциональности. Да, он знал, что Юра был осуждён, но…почему он даже не попытался хотя бы раз с ними связаться? А его неожиданное появление? «Здравствуйте, помните меня? Я ваш брат, меня выпустили, едем домой!» Именно так это и выглядело — короткий разговор на пару предложений, где основная часть это: «вы едете со мной» Всё. Это вымораживало. Неужели это всё, что он хотел сказать им спустя столько лет?! Конечно, он был счастлив наконец сбежать из этого места, но куда они поедут? В их старую квартиру, где они когда-то жили все вместе, и которая пустовала уже столько лет?.. Женя не хотел вновь там оказаться, что уж говорить о жизни в ней. Наверняка сестра думала о том же. Хотя, поди разбери, что у этой тихушницы на уме. Вот она, сидит рядом на заднем сиденье и, похоже, дремлет, наклонив голову к окну.       Женя отвернулся и вновь стал рассматривать проносящиеся мимо многоэтажные здания. Так они и ехали в тишине ещё около часа.        Их высадили у подъезда огромной новостройки, свежевыкрашенной, будто бы только вчера достроенной. Женя глазам поверить не мог. — Это ещё что? — Наш дом. — Юра посмотрел на брата как на дебила. — Дом?! Ты серьёзно?! Да это почти небоскрёб! Сколько здесь этажей, 40? — Почти угадал, 45. — Ответил Юра. — А мы точно правильно приехали? Мы что, будем жить здесь?! — спросила Яна, протирая, то ли от сна, то ли от неверия, глаза. — Да. Наш старый дом сносят, поэтому нас переселили сюда. Пойдемте.       С этими словами, Юра повел их к лифту. Поднявшись на десятый этаж и зайдя в квартиру, Женя был, мягко говоря, в шоке с её габаритов: пять комнат, большая ванная и кухня-столовая, дорогущая, будто вчера купленная, мебель, плазменный телевизор в каждой комнате, да что там, один диван в гостиной был размером почти как комната общежития детдома! — Извиняюсь, а на какие шиши это всё куплено? — разводя руками спросил Женя. — Заработал и купил. — Юра вновь посмотрел на младшего брата так, словно сомневался в его умственных способностях. — теперь это наш новый дом, и здесь мы начнём жизнь с чистого листа, да? — Он попытался ободряюще улыбнуться, но вышло не очень, словно он впервые это делает.       Яна неловко улыбнулась в ответ, а Женя просто рассеянно кивнул. — Ваши вещи из старой квартиры я уже перенес вам в комнаты, разберете их сами, что не нужно — выкините. Там еще есть парочка сюрпризов для вас, так что идите пока, а я ненадолго схожу по делам, всего на час, не больше. — с этими словами, старший брат схватил куртку, ключи и вышел из квартиры.       Некоторое время брат с сестрой находились в легком шоке. Яна отмерла первая и решила наконец высказать то, что было у них обоих на уме. — Ты тоже до сих пор не веришь в происходящее? — Женя посмотрел в голубые глаза сестры. На ее бледном лице читались волнение, замешательство, а также плохо скрываемый восторг. — Да я в ахуе полнейшем. Я Юрку не узнаю вообще! Да, он и раньше лохом был, но сейчас вообще нефор какой-то! Ты этот хвостик дебильный видела?! С чего он вообще решил волосы отрастить…       Незаконченную тираду прервал смех Яны, то ли от накопившегося волнения, то ли оттого, что Женю все это время волновало именно это. — Жень, столько лет прошло, естественно Юра изменился, и кстати, длинные волосы ему очень идут, но я сейчас другое имела ввиду. — Яна схватила брата за плечи и встряхнула, — Мы наконец-то свободны, понимаешь?! Пойдем скорее, осмотримся и разберем вещи! Своя комната, поверить не могу! — сестра убежала, а Женя еще постоял немного, но все же тоже направился к себе.        Да, это, конечно, не царские хоромы, как он уже успел нафантазировать. Обычная, светлая, не слишком просторная, но и не тесная, комнатка. Подумать только, впервые в жизни у него появилось свое пространство, своя собственная комната, которую не нужно ни с кем делить. В голове при этом всплыли не самые приятные эпизоды из детдома, коих за 6 лет накопилось немало.       Вздрогнув и стараясь отогнать от себя мрачные мысли, Женя продолжил осматриваться. Односпальная кровать у стены, шкаф до самого потолка, на стенах висят полки, у окна стоит письменный стол и самое главное, его заветная мечта детства, компьютер! Парень не мог поверить своему счастью. У них в семье никогда не было нормальной техники, а о компьютере или телефоне оставалось только мечтать. Максимум — старая кнопочная звонилка, которую выдали, после того как Женя пошел в школу. Надо ли говорить, что в детском доме гаджеты и вовсе были под строжайшим запретом? Исключение делалось только в случае созвона с родственниками, но это был не их случай. Им с сестрой просто не с кем было созваниваться, ведь родственникам, кроме родителей, не было до них никакого дела.       Борясь с вновь нахлынувшими невеселыми мыслями, Женя наконец заметил лежащую на столе белую коробочку, а также несколько больших пакетов, под завязку наполненных вещами. Парень тут же схватил коробку в руки, а его испорченное настроение моментально взлетело до небес. Телефон! Не может быть! Этот день просто не может стать еще лучше! Он клянётся расцеловать и обнять Юру, как только тот вернется. Кстати, куда это, интересно, ему так срочно понадобилось? Ай, ладно, сейчас это неважно, надо бы разобрать вещи, а потому Женя нехотя отложил телефон и посмотрел на пакеты. Недолго думая, он разом вытряхнул из них всё, что было. На пару мгновений он замер и просто смотрел на кучку старых вещей, которые, казалось, принадлежали ему в прошлой жизни.        Одежда: детская пижама, дырявый носок без пары, серая куртка, меховая шапка, которую насквозь проела моль, две мятые рубашки, несколько футболок, застиранных настолько, что нарисованные на них мультяшные персонажи почти перестали быть видны, дырявые и помногу раз штопанные штаны и шорты. Это всë, что Женя носил до 9 лет, точнее, то, что сохранилось. Для провинциальной семьи с тремя детьми, живущими впроголодь, приходилось экономить даже на одежде, из-за чего ее качество было низким и она быстро рвалась. Но ему повезло; в отличие от Юры, который рос очень быстро, Женя мог годами носить одежду одного размера, а также донашивать за братом, правда в школе над ним смеялись как из-за одежды, так и за мелкий, даже для его возраста, рост. Такие проблемы он всегда решал радикально — кулаками, и в этом он преуспел как никто другой. После пары сломанных носов, агрессивного мальчишку больше никто не задирал. Эти навыки, как не странно, очень пригодились ему в будущем, когда, уже будучи в детдоме, приходилось защищать себя и младшую сестру от особо отбитых собратьев по несчастью.        В любом случае, эта одежда теперь только на тряпки сгодится, поэтому — на выброс. Парень взялся за оставшиеся вещи. Ими были игрушки, в основном пластиковые динозавры, несколько книг, в основном про динозавров, школьный рюкзак (с динозаврами), в котором до сих пор лежали тетрадь, пенал и дневник из третьего класса, сменная обувь, и, наконец, та самая кнопочная звонилка. Глядя на все это, Женя готов был прослезиться от приступа ностальгии. Он ласково погладил одного из динозавриков и задумался, на какой из полок они будут лучше всего смотреться. Естественно, у него даже в мыслях не было избавляться от столь памятных вещей, тем более, что его любовь к этим доисторическим животным нисколько не угасла.       В этом они с Викой одинаковые, только у неё главная страсть — драконы.        Когда с вещами было покончено, парень в предвкушении потер руки. Телефон, наконец-то! Он еще никогда не пользовался столь навороченным гаджетом, потому плохо понимал, насколько эта модель новая. Читать инструкцию он, естественно, не стал, но все было и так интуитивно понятно. Вроде. Кое-как настроив телефон, бывший детдомовец завалился на кровать и задумчиво уставился в потолок. Это был один из тех редких моментов, когда Женя не знал, что теперь делать и о чем думать. С одной стороны, жизнь перевернулась с ног на голову, вот уже который раз на его памяти… С другой — все, что пока случилось — только хорошее, нет, даже больше, он о таком и мечтать не мог! Новый дом, комната, телефон, компьютер! Неужели, он наконец-то сможет жить нормально, как все парни его возраста?       «Неужели, и вправду наша жизнь может наладиться?.. "

***

— Ты серьёзно?! Это уже четвёртый вызов в школу за месяц! Четвёртый!       Юра стоял посреди гостиной, держа разрывающийся от сообщений родительского чата телефон. Его голос звучал глухо и сдавленно от накопившихся усталости и раздражения. Он провёл свободной рукой по лицу, и Яна, замершая в дверном проёме кухни, заметила, что круги под его глазами темнее обычного.       Женя, развалившись на диване, делал вид, что оглох. Под глазом у него красовался свежий фингал. — Так и будешь в молчанку играть? Жень, это уже не шутки. — Тебя никто силой туда идти не заставляет, — процедил младший из братьев. — Что значит «не заставляет»? Я твой опекун, — Юра говорил нарочито медленно, словно объясняя что-то очень сложное и очевидное одновременно. — До ваших с сестрой 18-ти это моя обязанность. Я должен ходить и выслушивать, как твоя классная обвиняет меня, мол я безответственный малолетка и поощряю твои выходки. Должен извиняться и оправдываться, что ты «сложный подросток». Вот зачем ты это сделал? А если родители того мальчика захотят заявление на тебя написать? Что мне тогда делать прикажешь?! — Он первый полез! — Женя резко выпрямился, его ломающийся голос на секунду превратился в визг. — Я что, по-твоему, должен был стоять и терпеть?! — Я не говорю, что должен был терпеть. Я говорю, что можно было не доводить до драки. Или ты уже не можешь без этого? Без того, чтобы кому-то морду набить? — А ты можешь?! — Женя вскочил, его лицо исказила внезапная, яростная обида. — Ты-то как решал проблемы в своей колонии, а?! Может, тоже «не доводил»? Или там правила другие были?!       Юра замолчал. Краска схлынула с его лица, оставляя мертвенную бледность. — Это не одно и то же, — сквозь зубы прошипел он, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Да? А мне кажется, одно и то же! Ты там сидел, а я здесь! И мне было ни капли не лучше, чем тебе! А ты теперь будешь меня учить, как жить?! Возомнил себя папашей, тоже мне! Ты, который даже написать нам за шесть лет не удосужился?!       Это было уже за гранью. Юра резко дернулся вперед, словно хотел схватить брата, и в его синих, неестественно ярких глазах вспыхнуло что-то чужое и холодное. — Заткнись, — тихо проговорил он таким тоном, что захотелось вздрогнуть. — Просто заткнись, пока я тебя сам не заткнул. Завтра чтобы извинился перед тем мальчиком и его родителями, и не смел больше такого устраивать. Иначе я за себя не отвечаю.       Старший брат не стал ждать ответа, резко развернулся и тяжело зашагал в свою комнату. Дверь оглушительно хлопнула, ставя точку в этом вопросе.       Женя ещё несколько секунд тяжело дышал, сжав кулаки, потом с силой пнул ножку дивана, выругался и плюхнулся обратно, уткнувшись лицом в подушки. Истерика схлынула, оставив после себя опустошение и, похоже, стыд.       Яна медленно выдохнула. Ничего, могло быть и хуже. Шесть лет в детдоме заставили её стать свидетельницей куда худших сцен — там дрались по-настоящему, били до крови, иногда ломали кости. Здесь же… здесь было просто громко. И очень грустно. Который раз это уже происходит? А ведь, казалось бы, у них всё так хорошо начиналось…       Девушка посмотрела на закрытую дверь комнаты Юры. Ей было его искренне жаль. Он ведь правда старался. Тащил на себе квартиру, работу, их с Женей, а в ответ получал подобное отношение. Она видела, как он выдыхается, как до поздней ночи сидит за компьютером, как морщится, выпивая по утрам таблетки и как мало отдыхает, но ничем не могла помочь. Они почти не общались — он вечно на работе или заперт у себя в комнате, а она не хотела лишний раз тревожить. Сестра с горечью осознавала, что за столько лет они стали почти чужими друг другу.       А на Женю она тихо злилась. Знала, конечно, что он не подарок, и в этом особо нет его вины. Что его несдержанность и вспыльчивость — коктейль из необходимости быть таковым, врождённого упрямства и переходного возраста. Она привыкла к его резким словам, сама часто посылала его куда подальше, и на том всё заканчивалось. Но Юра-то не привык. Юра воспринимал каждую грубость как удар наотмашь. И пытался в ответ «воспитывать», что было самой безнадёжной тактикой из возможных.       Так продолжаться не могло, иначе рано или поздно это выльется во что-то очень плохое. Но нужно было менять не нотации, а подход. Им нужно побыть вместе не как опекуну и подопечным, а как… ну, как почти обычной семье. Ужас, они же и так семья, и всегда ей были. Вот же, докатились…       В голове сложился простой план. Воскресенье, как раз у всех этот день свободен. Нужно вместе куда-то сходить, например, в кино. Можно выбрать что-то нейтральное, к примеру боевик. Женя такое любит, да и Юре, наверное, зайдет. Потом в торговый центр — просто побродить по магазинам, присмотреть новой одежды или просто закупиться всякой всячиной. А после — в кафешку. И обойтись без разговоров о школе, работе, кто прав, а кто виноват.       Это, разумеется, не решит проблему. Но это может стать мостиком, что поможет им вновь сблизиться. В конце концов, они еще ни разу не выбирались куда-то все вместе, да и нужно с чего-то начинать, правда же?       Яна кивнула сама себе, на ее лице отразилась твёрдая решимость. В это воскресенье. И никаких возражений она принимать не собирается. С Юрой договориться не должно быть сложно, а к Жене она давно научилась находить подход.

***

      Где-то, ранним будничным утром, из кондитерской на окраине улицы вышел молодой парень. Внешне — лет шестнадцать, не больше. В одной руке он держал шоколадный эклер, в другой — небольшую, но очень толстую книжицу. Его короткие волосы, цветом как крем из его любимых эклеров, развевал прохладный ветерок, а глаза, что щурились от лаского утреннего солнца, сами были цвета дневного светила. В ушах поблёскивали круглые золотые серьги.       Доев пирожное и даже не потрудившись облизнуть пальцы, юноша открыл книгу. Страницы сами собой перелистнулись к последней странице, на которой выводились ровные строчки: «Выявлена аномалия в секторе **§§§** с выбросом иномирской материи. Природа аномалии: повреждение пространственно-временного континуума. Природа материи: не определена. Уровень опасности: не определён. Требуется: изучение, зачистка, стабилизация. Приоритет: высокий.» — Ничего себе, — парень аж присвистнул, захлопнув книгу и сунув её под свой коричневый пиджак. Под ним виднелась чёрная, с золотой строчкой, рубашка, небрежно расстёгнутая на две верхние пуговицы. — Поздравляю, Валериан! На этой работе наконец-то появилось хоть что-то интересное! — Поправив на шее длинный и необыкновенно красивый шарф цвета ночного неба, усыпанного мириадами звезд, юноша вприпрыжку забежал в ближайший переулок.       Убедившись, что вокруг никого нет, он вытянул вверх левую руку, оголяя татуированное запястье. Воздух словно сгустился, и в его ладони появилась длинная, тонкая шпага, серебром поблескивающая в полутьме. На изящной гарде сияли мелкие, словно бусины, белые кристаллы.       Точным движением Валериан провёл остриём по воздуху. Тонкое лезвие рассекло пространство, оставив за собой полупрозрачный шов. Через миг разрез расширился, завертелся, превратившись в клубящуюся белую воронку.       Юноша, задорно улыбнувшись, шагнул внутрь, по пути бросив меч прямо на землю. Шпага, в свою очередь, исчезла, растворившись словно мираж, даже не успев коснуться земли. Через несколько мгновений воронка схлопнулась, оставив в переулке лишь лёгкий прохладный ветерок.

***

      Пока Валериан летел по межпространственному каналу, он успел нафантазировать множество вариантов того, что увидит по прибытии, но никак не то, что было на самом деле.       Точнее, на том месте не оказалось ничего, абсолютно ничего.       Парня выбросило прямо в космическое пространство, где не было ни планет, ни звезд, ни даже случайно залетевшего астероида. Ни-че-го.       Сперва Валериан заподозрил, что просто ошибся координатами, но стоило ему открыть книгу для проверки, как он почувствовал едва ощутимое остаточное колебание пространства. Такое происходит, когда незначительный разрыв континуума рассасывается сам собой, оставив на последок что-то вроде шрама. Вот только разрывы не появляются сами. Что могло стать причиной в данном случае?       По остаточным колебаниям Валериан быстро определил место разрыва и то, куда именно он открывался. И это уже было не очень хорошо, ведь там находилось обитаемое измерение, и именно в него устремилась неизвестная материя.       Недолго думая, Валериан вновь выбросил вперед руку, прочертил шпагой пространство и открыл портал в нужное измерение, отправившись на перехват.       Не прошло и доли секунды, как юноша оказался на улице прямо у входа в…торговый центр? Люди сновали туда-сюда, и никто даже не обратил внимания на человека, появившегося буквально из ниоткуда. Для Валериана это было как нельзя лучше, не хватало ему еще при исполнении отвлекаться на внимание в свою сторону, тем более когда цель находится так близко. Гримуар едва ли не вибрировал в его руках, указывая нужное направление, что говорило о том, что он буквально в паре шагов от этого «нечто».       И стоило Валериану завернуть чуть за угол, прямо у стены здания торгового центра он увидел это.       На земле возле мусорного контейнера, на боку лежало существо, чей внешний вид вызывал отвращение вперемешку с животным ужасом. На первый взгляд даже нельзя было понять, как долго этот труп здесь лежит, но все стало еще хуже, когда тело подало признаки жизни. Прирывисто вздымая грудь и издавая жуткий хрип, это нечто еще дышало. Юноша оцепенел от шока и непонимания. Живое существо из плоти и крови просто не может быть еще живым, находясь в таком ужасном состоянии!       Рваные раны, сломанные и торчащие в некоторых местах кости, обоженная и даже обуглившаяся кое-где плоть; лицо было залито кровью настолько, что его было толком не рассмотреть, видимо, она текла из головы, потому что длинные волосы существа выглядели мокрыми, и прямо под ними растекалась темная лужа; одежда, вероятно являющаяся когда-то длинной мантией или халатом, была истерзана, обожжена, и окрашена во все возможные оттенки бордового. На земле, у ног существа, тут и там поблескивало что-то красноватое и округлое. Только присмотревшись, Валериан обнаружил, что это мелкие и плоские чешуйки, что осыпались с тела создания. Именно тогда он наконец разглядел длинный, покрытый этими самыми чешуйками хвост, а на голове заметил очертания небольших рогов, явно при этом сломанных. — Ч-Что это т-такое? Что мне делать?! — едва слышно прошептал Валериан, всеми силами стараясь успокоиться и начать думать. Это несчастное создание — и есть та «материя», которую сюда выкинуло, ошибки быть не может. Но кто мог сотворить такое с живым существом? Каким чудовищем надо быть?! И зачем было отправлять его в соседнее измерение, не добив при этом? А может, оно сбежало, может, оно использовало пространственно-временной континуум как последний шанс на спасение?       Юноша, сжимая обеими руками гримуар, сделал неуверенный шаг в сторону создания, как вдруг оно резко распахнуло глаза и уставилось прямо на него. Оно смотрело на Валериана, а Валериан холодел от этого взгляда. Вертикальный змеиный зрачок в центре кроваво-красной радужки сузился, и Валериан не увидел в этом взгляде ничего, кроме чистой ненависти.       С ошеломляющей ловкостью существо вскочило на ноги и издало шипяще-булькающий звук. Из него Валериан четко понял только одно слово: «Умри».       Длинные, изогнутые словно крюки для мяса, когти прошли мимо лица Валериана в считанных сантиметрах — он успел рефлекторно откинуть голову назад. Но чудовище и не думало останавливаться, бездумно бросаясь в атаку вновь.       Валериан отпрыгнул, пржимая гримуар к груди, в попытке то ли защитить книгу, то ли защитить себя книгой. Когти распороли воздух там, где только что было его горло. Парень чувствовал, как внутри разрастался липкий, тошнотворный страх, от которого он был не в силах ни призвать орижие, ни придумать, что делать.       Это существо абсолютно безумно. В его действиях не было ничего, кроме пылающей, слепой ярости — той самой, что лишает любой, даже самый светлый ум способности мыслить здраво. — Успокойся! … Я не… — Валериан едва увернулся от очередного выпада, и острые, как бритва, когти пронеслись у его виска. — Я не враг! Послушай!       Оно не слушало, лишь злобно оскалилось, обнажив острые, неестественно длинные клыки, и бросилось вперёд, целясь прямо в шею.       Валериан отпрыгнул, налету открывая гримуар. Плевать какая страница! Книга засветилась, по краям обложки побежали разноцветные искры — он пытался открыть портал хоть куда-то, чтобы зашвырнуть эту тварь подальше или хотябы сбежать самому!       Но не успел.       Существо прыгнуло, и его окровавленная ладонь врезалась в книгу. Удар был настолько сильным, что гримуар вылетел из рук. Корешок книги жалобно скрипнул, и артефакт упал на землю, прямо в кровавую лужу. — Не трогай! — заорал Валериан, одновременно с чудовищем бросаясь к гримуару. Их пальцы соприкоснулись в полёте, но рука существа оказалась на мокрой обложке первой.       Гримуар распахнулся сам. Его страницы зашелестели с бешеной скоростью, исходивший от них белый свет стал нестерпимо ярким, а разноцветные искры превратились в настоящие огни.       В это время под их ногами, прямо на асфальте, начала разворачиваться воронка. Неадекватно быстро увеличиваясь в размерах, она издавала жуткий гул, ее неровные края выглядили так, словно ткань реальности не разрезали, а зубами оторвали кусок, из которого теперь текла свежая кровь. — Бездна… — успел воскликнуть Валериан, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       Существо завалилось в портал первым, всё ещё сжимая в руке гримуар. Валериан полетел следом, вцепившись в уголок обложки, но в последнюю секунду, уже проваливаясь в белый поток межпространственного канала, заметил в переулке троих неожиданных свидетелей.       А затем воронка схлопнулась.       Последнее, что запомнил Валериан — это секунды падения и глухой удар о землю…

***

— Фильм — говно! — Жень, мы поняли. Может хватит уже это повторять? — Яна закатила глаза, натягивая шапку на голову.       Сходили в кино, называется! Почти час они с Юрой терпели очень конструктивную критику сюжета со стороны Жени, пока люди на соседних местах не начали на него шикать. Весь оставшийся фильм Женя был занят тем, что переругивался с соседями.       Уже выйдя из кинотеатра, Женя не унимался, продолжая доказывать свою правоту им двоим. По молчаливому согласию, они с Юрой решили тактично соглашаться, ведь помимо этого день они провели весьма неплохо, не хотелось лишний раз спорить о чем-либо. Даже Женя сегодня вел себя куда лучше обычного, а всё, что было до этого…ну, Женя есть Женя, он неисправим.       Но всё хорошее однажды заканчивается, и пора было возвращаться домой. Уже вечер, а еще уроки делать, как-никак.       Одевшись, братья и сестра вышли из торгового центра и направились к пешеходному переходу. Проходя мимо узкого переулка, Яна услышала шум драки, доносившийся из него. Было темно, видны лишь силуэты, но, кажется, дерущихся было двое. Братья остановились рядом с ней. — Ян, пойдём, это не наше дело. — Юра взял сестру за руку, уже собираясь идти дальше.       Неожиданно, земля задрожала, послышался жуткий гул. Переулок осветило ослепляющим белым светом, и двое дерущихся до этого людей словно провалились сквозь землю.       В этот миг Яна почувствовала, как ее резко что-то потянуло в переулок, и она с ужасом осознала, что падает куда-то вниз. Женя закричал, рефлекторно хватая ее за рукав куртки, а Юра с какой-то невообразимой скоростью схватил брата за шиворот. Ткань треснула, и послышался короткий вскрик Юры.       А затем белый свет погас, и весь мир провалился во тьму.