Зов океана

— Место приземления — мелководье Атлас, четыре возможные точки. Распорядитесь получить координаты, сэр. — Спасибо, Флетч. Передай на капсулу. Сколько у нас времени? — Около четырех с половиной часов. Приливы в этой местности не столь разрушительны, но наступают стремительно... Оглянуться не успеете. Агент Джейкобс загружена в капсулу полностью, переключить на нее? — Нет, приятель, пока не стоит. Все, что могла, она до перезагрузки мне высказала. И потом, не забывай, что, в отличие от живого напарника, мисс Джейкобс никогда не устает меня пилить. — Как скажете, агент Мун.

***

Материалы служебного расследования по делу проваленной миссии «Океан» были наглухо засекречены, и Стюарт Мун догадывался, почему. Уровень подготовки первой экспедиции оставлял желать много лучшего, это знали не только конфиденциальные источники, но и почти все, кто так или иначе соприкасался с этой темой. У агента Джейкобс, Люсинды Эмили Джейкобс, были на этот счет свои соображения. Она представляла собой искусственную личность, сгенерированную от искусственных же родителей, как и те в свою очередь — от своих, и личность эта имела характер настойчивый, несговорчивый, въедливый; одним словом, самый нужный для работы сыщика. Так вот у личности этой имелся целый набор теорий провала предыдущей миссии. От банальной халатности и человеческого фактора до нападения каких-нибудь гигантских медуз, эволюционировавших за шесть веков отсутствия человека в этих местах. При этом она никогда не позволяла себе кичиться своим искусственным происхождением, и к Стюарту относилась с тяжким трудом завоеванным искренним теплом и привязанностью. Дело было довольно старым: прошло больше десяти стандартных лет, поэтому надеяться на обнаружение каких-либо вещественных доказательств на поверхности планеты, постоянно омываемой исполинскими приливами, надеяться не приходилось. Но в последнее время все шире расходились слухи о готовящейся второй миссии, пока еще исследовательской, как и «Океан-1», но гораздо более глобальной и длительной. Возобновление расследования свалилось как снег на голову: и искусственные, и настоящие личности уже плохо себе представляли, что такое снег и при каких обстоятельствах он падает на головы, но по какой-то необъяснимой инерции продолжали пользоваться этой идиомой. Поговаривали, что новые биологические образцы в океанах Земли могли иметь отношение к фиаско, которое потерпели исследователи «Океана». — Стю, ты уверен, что справишься? — тревожилась Люси, агент Джейкобс, в характерной для себя уничижительной манере. — Да, Люс, ты же знаешь, мне много не надо. Исследовательская капсула начинена таким количеством искусственного интеллекта, что я всегда помню свое место — я просто ваш оператор. Если бы у Люси были губы, она бы их обиженно поджала. — Мы никогда не... — Знаю, Люс, пора на старт. Ты уже в капсуле, так что отключаю тебя — здесь.

***

Орбитальный комплекс из четырех кораблей-станций выглядел в небе как очень крупная звезда с переменным сиянием — и был третьим по яркости в ночном небе. Небе совершенно чуждого мира, мира-океана, давно непригодного к проживанию в нем людей и подавляющего большинства живых существ в форме, существовавшей до Большого прилива — первого этапа глобального затопления в конце двадцать второго века. Люс еще в школе говорила, что у людей в принципе было два выхода — вернуться в океаны, как древние киты, или рвануть в космос, как идиоты-энтузиасты. С плавниками с самого начала не заладилось, поэтому пришлось строить большие корабли — спешно, из некачественных материалов... Грустная, в общем, история. Вообще совместное обучение в одних классах детей и молодых искусственных личностей было введено не так чтобы совсем давно — пять или шесть поколений назад, и сказалось благотворно на обоих фракциях населения станций. Совместное обучение, досуг, потом — работа, достижения... Принцип равенства. И вообще, если бы Стюарт не водил знакомство с Люс со школьной скамьи, то наверняка им было бы сложно сработаться — настолько стервозного искусственного интеллекта он доселе не встречал. — Ты когда-нибудь видела океан? А, Люс? — Не отвлекайся, Стю... Вопрос прозвучал глупо, откуда бы ей видеть настоящий океан? У нее в распоряжении были только те изображения и видео, которые сохранились от неразумных электронных предков, только и умеющих, что фиксировать. Да и с атмосферой надо было смотреть в оба: не только поверхность Земли оказалась покрыта километровыми толщами новых океанов, но и сама атмосфера насытилась водяными парами, стала плотнее. — Хочешь, я поведу? — Нет, агент Джейкобс, я сам. Просто наслаждайтесь видами. Люс благоразумно воздержалась от комментариев — но виды были довольно непримечательны с ее искусственно-личной точки зрения: сплошная темно-синяя, к горизонту — почти черная поверхность. По мере снижения можно было различить более темные — глубоководные, и светлые — континентальные, — пятна. Если бы не карта с координатами, то Люс бы точно сказала, что здесь негде сажать аппарат. Командировка к поверхности предполагала несколько этапов: короткий воздушный, наземный, надводный и, наконец, подводный. Воздушный, с замерами и визуальным осмотром, уже начался с момента входа в атмосферу, поэтому многоцелевой исследовательский челнок работал на полную, сканируя атмосферу, водную поверхность и, в особенности, подводный рельеф. Маячки в окрестностях мелководья Атлас, где некогда приземлились корабли «Океана-1», работали с перебоями — все-таки время и агрессивная среда брали свое, поэтому напарники больше ориентировались на координаты и карту, нежели сигнал с поверхности. — Вижу, засекла, — оповестила агент Джейкобс замогильным голосом. — Прекрасно, — пробормотал в ответ Стюарт, который уже некоторое время вел корабль по траектории именно к тому месту, где Люс обнаружила проблеск электронной жизни в этих бесконечных водах. — Мы уже садимся? — удивилась Люси мягкому маневру над водой, когда капсула, чтобы погасить посадочную скорость, сделала над поверхностью условную «змейку» с планированием. — Нет, во-первых, отлив достигнет пика только через час с четвертью. Во-вторых, сканирование поверхности еще не завершено. Ты же знаешь, что маяк сбрасывали довольно условно, и остатки «Океана-1» не равно самому источнику сигнала. — Что говорят биологические сканеры? — Поверхностные воды очень бедны питательными веществами, поэтому сложно выделить устойчивые следы биологической жизни. Ну а глубинными исследованиями должен был заняться экипаж «Океана».

***

В пик отлива океан наконец отступил, обнажив полоску отполированного, ноздреватого дна, изрытого кучей мелких ямок и воронок, в которых осталось немного воды — и тусклое солнце в густой пелене влажных облаков отражалось в них. — Мне нужно тебя предупредить, чтобы ты даже не думал отстегивать щиток гермошлема? — Люс, господи... — Знаю, Стю, но у меня богатое воображение, и я обожаю космическую фантастику. Просто держу ухо востро. — У тебя нет ушей, агент Джейкобс. Иногда она его слишком опекала. Не то чтобы Стюарт был против, ему в принципе в диковинку были некоторые сугубо человеческие эмоции и переживания, даже когда наблюдал их со стороны, а уж направленные на него самого... Тщательно проверив все застежки, заглушки, задвижки и клапаны на капсуле и себе самом, Стюарт Мун с нетерпением ждал мучительные мгновения, пока разгерметизируется внешний шлюз и откроется выход на поверхность — ту крохотную часть, на которую вообще могла ступить нога человека. — Агент Джейкобс, прием. Агент Мун готов к выходу. Переключайтесь. — Готово, — ответили голосом Люси откуда-то из-за затылка Стюарта. Очень странно слышать голос напарника прямо внутри твоего же скафандра.

***

Четыре маячка-датчика по периметру капсулы начали экспресс-сканирование. — Они засекут «Океан» за несколько сот футов. Если мы приземлились правильно, а, Стюарт, мы приземлились идеально, то совсем скоро мы его обнаружим. Не забудь потом переключить режим в постоянный, чтобы контролировать уровень воды. — Да, Люс. И все-таки искушение было громадное. За годы жизни в межзвездном пространстве, на поверхности станций, изредка — астероидов да немногих планет, люди привыкали к экипировке как ко второй коже, и никогда раньше в сознание Стюарта Муна не закрадывалась мысль о том, что скафандр может быть нелепым. Но отчего-то в этом диком, давно покинутом мире ему захотелось скинуть с головы эту дурацкую колбу, вдохнуть воздуха — полной грудью... Что за бред ему видится, боже... Медленно шагая вдоль обнажившейся косы, Стюарт осматривался — желтоватый туман испарений постепенно расступался, отодвигая все дальше предел видимости. — Есть, Люс! Нашел «Океан»! Агент Джейкобс метнулась с углового маячка во внутреннюю систему скафандра напарника и тут же подключилась к наблюдению. — Ага, тоже вижу. Шестьдесят футов. Темный остов старого космического корабля лежал на боку, почти неизменный — такой, каким его захватил прилив. Давление немного смяло бока, вдавив иллюминаторы, но на общую форму это не повлияло, и Стюарт рассчитывал обнаружить кое-что интересное кроме дежурного отчета заведомо бесполезной спасательной миссии, оставленного много лет назад. Все шлюзы — распахнуты настежь. Интересно, это специфическая методика работы спасателей или корабль намеренно топили? — Как думаешь, зачем они решили вернуться к расследованию, а, агент Джейкобс? — Если те россказни, которые ходят по нашим коллективным искусственным мозгам — правда, то собратья из плоти и крови вознамерились вернуться сюда. В колыбель человечества. — Как-то энтузиазма в голосе не слыхать... — Агент Мун, говорю только о том, о чем знаю! Это не место для людей. Люсинда, как ни крути, была права. На ближайшие пару десятков миллионов лет. Жизнь на Земле остановилась, погубленная растущими до небес — до звезд! — аппетитами одного вида. Внутри корабля сохранились большинство переборок и трапов, но во избежание инцидентов на второй «этаж» Стюарт решил не соваться, отправив туда летающий сканер-маячок с агентом Джейкобс на борту. Разумеется, все биологические материалы давно и надежно растворились в толщах вод, набегающих на бывший горный массив Атласа. Остальное было эвакуировано спасательной миссией. А уж вовсе ободрала корабль до остова группа корпоративных следователей, и результаты их работы были засекречены. Люс возмущалась и пробовала достать информацию по своим каналам, но тоже всякий раз натыкалась на условную бетонную стену. Если бы не вскрывшиеся обстоятельства — с новыми образцами, то расследование, положенное под сукно, — что такое «сукно», а, Люс? — никого бы не заинтересовало. — Это шум моря? — Да, агент Мун. Пока сканирую колебания. Вам ничего не угрожает. Продолжайте работу внизу. Внутри корабля тоже все переборки подняты, а двери — распахнуты. Судя по степени распада материалов — до катастрофы. Странно. — Ты тоже находишь это занятным? — поинтересовалась Люс, а Стюарт ведь почти привык к осознанию что искусственный интеллект может довольно плотно интегрироваться в ход мыслей конкретного человека — особенно с таким опытом совместного времяпрепровождения. Она знала его как свои пять пальцев. Если бы они у нее были. — И нахожу, и нет, Люс. Если экипаж каким-то чудом остался жив и пытался стравить забортную воду в такой же отлив — то все становится на свои места. Маячок, аналогичный такому же, на котором по верхнему уровню рассекала агент Джейкобс, порхал за спиной агента Муна, периодически отставая, а потом нагоняя человека. Фиксация в их работе главное. Потом — длинный и нелегкий процесс обработки, комбинаций и логических построений. А пока что — просто собрать данные. Все, что пропустили предыдущие экспедиции. В бывшем отсеке кают-компании агент Мун остановился, глядя в сводчатый потолок из дымчатого полупрозрачного сплава. Уровень два сюда не доходил, оканчиваясь немного раньше, поэтому над головой Стюарта плыли желтовато-красные к закату облака. Маячок агента Джейкобс с любопытством взглянул сверху на напарника. — Что с тобой? — Не знаю. Сколько у нас времени? — Еще около четверти часа. В безопасности — час. Потом прилив и погружение, подводная часть задания. — Люс, что ты знаешь о рыбалке? Маячок наверху заморгал от удивлениям всеми индикаторами. — Никогда не была. Это промысел, Стю. Такой древний промысел, когда люди, добывая себе пропитание... — Выловили всю рыбу, перебили китов, загрязнили поверхность... Ну да, в этом роде. Это грустно, черт побери! Люс согласилась — про себя и без упоминаний мифологических сущностей. Она не слишком в них не верила — когда-то же некая личность разработала ее древнего первопредка? — но теперь времени на разговоры оставалось все меньше. — Думаю, нам следует возвращаться к капсуле, агент Мун. Вы закончили сканирование нижних уровней? Он в ответ потоптался на месте, оглядываясь. Его собственный маячок завис над правым плечом, чуть подмигивая синим светом. — Возвращаемся!

***

— Знаю, ты не находишь ничего такого в этом всем... Случайно выглянувшая на поверхность полоса земли выглядела в сплошном месиве воды и водяного пара чужеродно. Даже странно себе представить, что когда-то по поверхности земли могли ходить миллионы — даже миллиарды человек, — и все животные, и еще место оставалось... С другой стороны, палеогеология и геохимические исследования, зафиксированные в учебниках истории, говорили, что когда-то на некоторых этапах своей истории Земля оказывалась не только полностью покрыта водой, но и льдом, как до этого — сплошным океаном кипящей лавы. Детям, обучавшимся по ним, было сложно представить себе мир, пригодный для обитания человека, таким изменчивым. Они уже привыкли, что, если хочешь выжить в какой-либо среде, то должен измениться сам или изобрести такие устройства и механизмы, который позволят выжить — или погибни. Агент Джейкобс, все еще предпочитая маневренный воздушный гаджет неповоротливому мясному напарнику, порхала взад и вперед, пока Стю, пользуясь безнаказанностью и безнадзорностью вдали от орбитальных собратьев и бюро технического надзора и расследований, сидел на кожухе, прикрывающем опору-шасси исследовательской капсулы и всматривался в темнеющий горизонт. — С вашей стороны, агент Мун, очень предосудительно обвинять искусственную личность в недостатке творческого воображения. Не забывайте, пожалуйста, что большая часть литературы и поэзии, которые сейчас изучаются в старших и средних классах школ на станциях, созданы искусственными личностями. Я даже кое с кем состою в родстве, если хочешь знать. — Люс, прости, пожалуйста, и в мыслях не было тебя хоть как-то, эм, дискриминировать. И уж точно не сомневаюсь в тебе как в художнике. Просто это... Знаешь, такое чувство... Как прикосновение. Я бы прикоснулся к тебе, если бы смог. — А вы затейник, агент Мун, не думала, что вы исповедуете настолько передовые взгляды в отношениях. Ах вот она о чем! Стюарт от всей души расхохотался — и это отвлекло его от бесконечной водной глади а заодно от какой-то странной тоски, впервые накрывшей его с головой в покинутой много лет назад кают-компании. Он поднял голову к небу. Облака собирались в грозный фронт, сопровождавший большую воду. Нужно ли было спешить? Приливы здесь начинались быстро — но он точно успеет внутрь... Расставаться с этим мимолетным ощущением — на берегу бездны, — не хотелось. Океан шумел, пел о чем-то, только ему понятном, и звал к себе.

***

— Есть режим «Сфера». — Спасибо, Люс. — Я буду снаружи, при необходимости — переключусь на внутренний передатчик. То есть, как всегда — два агента в одном скафандре. Стюарт хмыкнул. Он уже успел полностью перестроить капсулу на подводный режим работы, и теперь оставалось только ждать. Удивительные впечатления — ты ничего не делаешь, а океан приходит сам. Быстрый прилив и в самом деле пришел внезапно, с востока, от полосы темного неба. Поначалу вода и облака сливались в широкий наступающий фронт, только спустя несколько мгновений Стюарт сумел различить их. Никаких бурных волн не было. Не успел Стюарт досчитать до десяти, как все воронки и поверхность скалы покрылись водой. Когда сработали датчики на «брюхе» капсулы, он перевел шасси в положение готовности, убрав кожухи. Не один раз Стю видел космические полеты: со станции на станцию, на астероиды, на маленькие колонии на спутниках, да и участвовал в них. Но никогда еще не погружался в море — хотя думал, что готов к этому, не зря же прошли месяцы тренировок в резервуарах, типовая подготовка пилотов, спасателей и следователей бюро технического контроля. Но никогда еще — вот так, вживую. В мучительном ожидании, не шевелясь, считая удары сердца, пока за иллюминаторами поднималась вода, скрывая остатки солнечного света. Люс благородно молчала. Толща воды, которая, как предполагал Стю, должна была быть мутновато-серой, если судить с высоты, оказалась довольно прозрачной, настолько, что, когда глаза начали привыкать к темноте, еще не окончательной, ведь они еще не были совсем глубоко, можно было разглядеть вблизи все те же ямки и воронки поверхности. — Море больше не шумит, Люс. — Это естественно, Стю. Не забывай, что в основном то, что люди называют «шум моря» — это звук соприкосновения воды и воздушной массы. Мы сейчас почти в тридцати футах под поверхностью... Внутреннее освещение понемногу выравнивалось, глаза быстро привыкали. Сначала белый свет, потом, по мере «погружения», все более и более теплый. Аппарат создавал для человека нормальную рабочую обстановку. — Мы готовы? — Еще четыре фута. Давление в норме. Выведи промежуточный отчет ребятам на орбите. Продолжаем выполнять задание. Нижние фонари, освещающие поверхность, заработали на полную мощность, опоры-шасси, похожие на паучьи лапки — Люс, почему люди боялись пауков? — дрогнули, подогнулись, и капсула, теперь подводная, взмыла в простор пелагиали. Туда, где всего полчаса назад было небо. — Мы должны осмотреть периметр крушения, забрать данные с маячков. Сравнить их данные со стационарными данными и с теми, которые дает орбитальный модуль наблюдения. Скорость поступления воды, характер, биологический состав... — Если завершим раньше графика — предлагаю вернуться к «Океану-1», сделаем прощальный круг, так, из любви к формальностям. Просто проверим, сделаем пару снимков и одно контрольное сканирование. — Как скажешь, Стю, начинаю расчет траектории.

***

— Странно представить, что это место могло когда-то быть нашим домом. — Здравый смысл тоже подсказывает... Но, знаешь, природа, человек и здравый смысл, Стю, это часто совершенно разные вещи. Плечевые ремни плотно удерживали Стю в кресле пилота, поэтому он изо всех сил вертел головой, чтобы хоть что-то разглядеть в окружающей капсулу темноте. — Там пусто, Стю. Устойчивые геоценозы могут существовать в более или менее стабильных системах обмена энергией: солнечный свет — питание — рост... При таких приливных воздействиях... — Знаю, Люс, мне просто любопытно, — с неудовольствием ответил он напарнице, немного смущаясь от того, что расчувствовался — на берегу, перед приливом. Несмотря на то, что их с раннего детства учили рациональности и логике, он не мог отрицать странного чувства тревоги или тоски, которые вызывал у него этот огромный, покрытый седыми облаками океан древней Земли. Он будто погрузился не в его воды, а в само время, к началу времен, к тому моменту, когда зародилась жизнь, и она была тут, в воде, быть может, наблюдала за ним. С другой стороны он знал, что Люс не стала бы его высмеивать за это: разве не она сама говорила не один раз, что интуиция человека — это зачаток будущего продвинутого интеллекта с функционалом прогнозирования, основанного на осознанном и неосознанном сборе данных, комбинаторике и вариативности... — Мы больше похожи, чем ты думаешь, — не один раз говорила ему его искусственная соседка по парте. Интуиция не может обманывать, она на это не настроена, поясняла Люс. Она всего лишь генерирует варианты. Точно так же как сама Люс умела генерировать кучу картинок с морем, хотя никогда его сама не видела, только то, что ей передали предки — бесконечная череда таких же искусственных личностей. Иногда Стю по молодости отваживался задавать провокационные вопросы. Например, как-то, еще обучаясь в колледже, спросил у Люс, как она выглядит. Та не на шутку задумалась, даже перезагрузила систему кондиционирования, на базе которой функционировала. На станции в это время циркадные и годичные ритмы были настроены на стандартный земной год, и Стю подумал, что она нарочно, потому что жара была такая, что можно было сдохнуть. Он уже настроился просить прощения, утирая пот, катящийся градом со лба, полой рубашки, как Люс вновь появилась в эфире. Она звучала на удивление серьезно: — Я много думала об этом. И до сих пор не придумала. У нас принято наследовать базовые настройки у наших родителей, как и у вас. Проблема только в том, что я не знаю, как выглядели бы мои родители. Но обещаю вернуться к этому вопросу — после шестого семестра. Больше Стю не спрашивал, да ему и не до того было — после шестого семестра и выбора главной специальности времени поубавилось, тренировки занимали все свободное время. — Ты скучаешь по мне? — Стюарт? — насторожилась Люс, обыгрывая приятеля в каком-то из симуляторов круговых гонок. — Ты же знаешь, что искусственные личности... — Да, Люс, отлично знаю я этот школьный курс ИИ-этики! Меня ты интересуешь... Кажется, она рассмеялась, а он опять не поднимал эту тему. Как раз когда они заканчивали колледж приключился скандал на соседней станции, да такой, что не смолкало все уместившееся в сорока пяти станциях человечество: искусственная личность впервые заключила брак с живым человеком. Неслыханное дело... — Господи, — хотя Люс, как отлично знал Стю, в мифологических и оккультных героев не верила, — ну почему это вас так удивляет? Вы привыкли к тому, что мы, как и вы, рождаемся, развиваемся, живем и умираем, меняемся, понимаем вас, спорим с вами, и тебя до сих пор шокирует факт, что можно влюбиться искусственную личность? Нет, Стю этот факт не шокировал. Он просто успел с ним примириться. И с собой. И с Люс. Хотя далеко не всегда он был готов с ней соглашаться.

***

— Люс, прием. — Да, Стю, я в маячке — прием. Она выбралась на самую дальнюю «точку» их капсулы — «маячок»-удочку, предназначенную для сканирования короткого периметра. Осматривала поверхность и, чуть разворачиваясь, мониторила ближний радиус. — Ты прости про прикосновение, я не нарочно. — Знаю. Но голос был какой-то... Отстраненный? Что искусственные личности умеют возмущаться, обижаться, злиться и переживать, Стю уже знал — с детства, а Люс он знал еще ближе, чем тренировочных «пустышек» из курса ИИ-этики. Уж Люс-то все это умела в совершенстве. Неужели он так ее задел этим?.. Нужно будет поинтересоваться. — Мы направляемся к «Океану». Следи за капсулой, я буду твоими глазами здесь, снаружи, — оповестила Стю напарница. Интересно, каково это — плавать? Не в резервуаре, не в узкой ванне, не в медицинской капсуле... В море. Смотреть на эти вот облака. На местную звезду, на Солнце. С поверхности на нее можно безопасно смотреть без ультрафиолетовых фильтров, по крайней мере — какое-то время. Жаль, что Люс... Нет, не жаль. Это глупое чувство — невозможности поделиться ощущением, переживанием, страстью, радостью... Его искусственная подруга никогда не сможет даже душ принять, не то что... С другой стороны, что есть ощущение? Комплекс тактильных раздражителей? Ну так Люс умеет реагировать на множество других факторов, не ему, Стюарту Муну из мяса, жил и крови, сочувствовать ей... С ее-то умением мгновенной телепортацией по всем видам беспроводных и проводных соединений. — Стационарный маяк сбоит. Подведи аппарат ближе, чтобы я могла рассмотреть, что с ним, и просканировать. Мы ведь его совсем недавно наладили. Есть, агент Джейкобс, будет сделано, агент Джейкобс... Только он успел подвести капсулу поближе к совсем недавно установленному им же маяку, обозначавшему место гибели миссии «Океан-1», не успел приглядеться к мониторам сканирования, которое ему любезно выводила Люс, как и свет в капсуле, и внешние фонари погасли, а освещение всех приборов и индикаторов уменьшилось до минимального. — Люс, какого хрена? — Тсс, — недовольно шикнула на него искусственная напарница. — Здесь что-то не так. Плечевые ремни впились в тело даже сквозь шесть слоев защитного костюма. Щиток гермошлема запотел, и Люс, обратив внимание на вспотевшего напарника, отрегулировала теплообмен в его скафандре. — Агент Джейкобс! — шепотом заорал не на шутку встревоженный Стюарт. Люс немного повременила, видимо, прикидывая варианты и собирая данные. — Маяк, который мы с вами устанавливали, не функционирует. — Вырубился? — не понял Стю, чувствуя, как толща воды отчего-то начинает давить на него — даже сквозь стенки капсулы. — Разрушен, агент Мун. Если они перешли на официальную титулатуру — значит, дело плохо. — Приливом? — Нет, не думаю. Сканирование завершено, возвращаюсь. В скафандре стало еще прохладнее. Легкий, едва слышимый звук в правом наушнике — Люс вернулась. — Датчики приближения пока не успели засечь никакой опасности. Но их радиус ограничен, да и среда здесь плотная… А вот звуки меня смущают. — Звуки? Я ничего не слышу. — Это за пределами твоего восприятия, выше обычного, в диапазоне ультразвука. — Ты намекаешь, что здесь могут водиться какие-либо представляющие опасность формы жизни? Ты сама говорила, стабильные геоценозы… — Возможно, есть варианты… Это упоминание шума теперь не выходило из головы Стюарта. Шум… Он ничего не улавливал, шелест, шепот, шорохи, пиликанье индикаторов — едва ощутимое. На самом краешке сознания тоненько-тоненько пела одинокая струнка, тоскливая, как море перед бурей.

***

Первой была тень. Она мазнула по краю поля зрения, тут же уходя вновь в непроглядную толщу воды. Но сомнения испарились — в глубине океана они были не одни. Кто-то настойчиво звал, окружал, тянулся с любопытством, с неприязнью, со страхом из темноты. Потом — несколько. Стайка из троих или четверых. Стю хотел уточнить у Люс, работают ли камеры и сканеры на внешнем контуре капсулы, как такая же быстрая, как самая первая, тень метнулась куда-то под «брюхо» капсулы, и боковой фонарь оказался разбит. Стюарт похолодел. Эта капсула была предназначена для орбитальных, суборбитальных, наземных и подводных исследований, защита на фонарях — да и на всей поверхности, — была установлена очень мощная. Просто так плавником фонарь не расшибешь. Вторая тень уже не настолько торопилась, и прикончила два фонаря одновременно: левый и центральный. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Стюарт отстегнулся от своего кресла, но по прежнему оставался в нем, придавленный каким-то диким ужасом и непониманием происходящего. Первобытный страх накрыл его с головой. Все поколения выросших и воспитанных на космических станциях предков одновременно куда-то испарились из памяти — он остался один на один с мраком ночи и неизвестности. Один. — Люс! — он думал, что закричал, но на деле его губы просто шевелились. Стюарт Мун не в силах был издать ни звука. Лицо. Оно смотрело на него извне, прижатое к тройному стеклу иллюминатора, чем-то напоминающее Стю его собственное, но только напоминающее. Безобразная карикатура на человека, с широко распахнутыми круглыми глазами, черным провалом рта, ощерившегося рядами острых зубов… Что он там вспомнил из истории Земли? Это — хищники, кочевые стайные хищники… Наверное, путешествующие с приливами, охотящиеся друг на друга или таких же дураков-исследователей… — Стю, я здесь… Голос Люс вывел Стюарта из оцепенения. — Я успела кое-что передать на поверхность, послушай меня, это очень серьезно. Второе лицо, прижалось к иллюминатору, теперь уже к боковому. Потом — третье, четвертое… Постепенно темнота залеплялась этими отвратительными пятнами с провалами глаз и ртов. — Ты помнишь, как говорил, что хочешь прикоснуться ко мне? — Почему ты об этом спросила? Самое время… Что-то острое впилось в стекло иллюминатора, и тонкая, как паутинка, трещина побежала от центра к углам. Теперь понятно, почему люди боялись пауков, Люс… Вся толпа лиц из бездны завращала глазами, челюсти неистово заходили в стороны, предчувствуя пиршество. — Активируй нейроинтерфейс на прием. — Это запрещено! Только в медицинских целях… Первые капли из растрескавшегося стекла упали на обшивку пола капсулы, совсем рядом с ногой Стю. — Немедленно!

***

— Я бы прикоснулся к тебе... — Да, Стю. Я здесь. Ты слышишь меня? Ты видишь меня? — Слышу. — Смотри прямо на меня. Слушай только меня... Импульс, отправленный в мозг человека через нейроинтерфейс, оказался настолько мощным, что Стюарт ничего не почувствовал, вообще ничего — кроме того, что его невыносимая напарница наконец его обнимала. Кажется, она еще что-то говорила, но он не успел разобрать, что име...

***

— Второй отчет о повторном расследовании тоже засекречен. Флетчер, что ты об этом знаешь? Ты сам проводил парня на эту душную планетку... Ах, из остатков материалов не все удалось дешифровать... Аборигенная жизнь? То есть, бедолага имел в виду, что с плавниками-таки дело выгорело?