Активный отдых

«Мне рассвет подрезал крылья, было явью, стало пылью»

Стояла ночь следующего дня. Все довольно поздно ушли спать, поэтому сегодня точно будут до обеда не вылезать из палатки. Даниил, как по расписанию, встаёт и ходит в туалет в четыре часа утра. Для него это нормально. Но в этот раз он решил пробраться чуть подальше. Утренняя роса согревала душу, хотя было ещё немного прохладно. Костёр в этот раз не горел, но всё — таки он взглянул на палатку, где должна была спать Медведева. Он пошёл по тропинке вниз по реке и решил свернуть в кусты, но перед глазами мелькнул силует. Мужчина на секунду остановился и взгляделся в утренний туман. На берегу сидела девушка. Какая из всех он сразу догадался. Глейхенгауз опустил голову и погрустнел. «Опять сидит. Ну что же с тобой такое, Женя» Всё же подходить он не стал. Сделав неотложные дела, он вернулся в лагерь, но спать не пошёл. Мужчина достал телефон и стал звонить. «Ты меня сейчас убьёшь, но с ней нужно поговорить, я думаю, пока никто не видит» — подумал мужчина. Мелодия входящего вызова тут же заиграла в противоположной палатки. Трубку сняли быстро. — Господи, да! Кто это? — Этери, только не кричи, пожалуйста! — Даня сейчас реально боялся, ведь он разбудил её. — Господи, Глейхенгауз! Ты время видел? Четыре утра… Ты серьёзно? Что могло произойти в четыре часа утра? На нас немцы напали? — возмущению у женщины не было предела. — Хуже… — Что может быть хуже?! Даниил не хотел пугать Этери, но нужно было её встрепянуть! — У нас ребёнок пропал! — Ты сумасшедший? Какой? Кто? — не то, чтобы она испугалась, но блондинка даже не поняла, что он ляпнул. — Женя Медведева. А вот сейчас испугалась. — В смысле пропала? Стоп! Ты как это выяснил?! Они же в палатках все! Ты к ним заглядываешь в палатки с утра пораньше, извращенец?! — Да стой ты! Не ори! Мне Алина сказала! — соврал то, что первое пришло в голову, — она разбудила меня и сказала, что Женя ушла куда-то и до сих пор не вернулась. — И куда? — Вылезай, подумаем. Пока женщина выползала из своей палатки, Даня маялся вокруг да около. Он не знал как признаться так, чтобы Этери не прибила его, но он подумал, что может Тутберидзе удастся поговорить с Женей. Они, вроде как, «подружки» в не рабочее время. И как не человеку, которому она доверяет, рассказать, что её тревожит. Ох, как он ошибался. — Ну и? Где ты собрался её искать! Ну, Медведева блин. Проблема одна сплошная. — Послушай, Этери, с Женей происходят сейчас очень странные вещи. И ей очень плохо от этого, понимаешь? — Вообще нихера! — грубо ответила Тутберидзе. — Ну, любовь у неё неразделенная. И она себя этим карает. И…ну больно ей это всё. Первый раз такие сильные чувства, всё такое. Я просто думал, вы общаетесь. Женя тебе доверяет, может она тебе все выплеснет? — Где она? — На берегу реки… — Ты знал… Сука… Зачем было так пугать? У меня чуть сердце не остановилось! Ребенка мы потеряли! Охренеть можно! — Теряем Этери, теряем. Мне не нравится её состояние. Она сейчас впадет в депрессию. И как ты её тренировать потом будешь?! Женщина скептически посмотрела на Глейхенгауза, взяла свой плед, телефон и пошла к Медведевой на берег реки. Мужчина даже не догадывается, как все усложняет. Вот сейчас будет у Медведевой допрос от той, которую она безумно любит. *** Девушка сидела в наушниках и слушала свою любимую грустную лирику. Она вспомнила моменты, как и когда они с Этери оставались наедине. Это были потрясающие моменты. Этери шла потихоньку, на ходу придумывая как и с чего начать этот разговор. Она знала, что девушка ей доверяет, но на такие темы они ещё не разговаривали. Для неё самой тема «любви» была закрыта. Она и не знала даже толком ничего. «И какие советы ей могу дать я, когда в своей жизни не могу сложить два пазла» — думала Этери и сама не поняла, как оказалась рядом с девушкой. Она стояла рядом. В её ушах она заметила наушники. Девушка сидела на полотенце, которое было сложено в два слоя. На девушке была кофта и длинные штаны. Утро было свежее и прохладное. Этери присела рядом, но брюнетка и этого не заметила. Она настолько бродила в себе, что не почувствовала никаких посторонних людей рядом. Брюнетка сидела с закрытыми глазами, дышала свежим воздухом и слушала музыку. Всё остановилось вдруг мигом, когда Этери заметила капли слёз, стекающие по щекам ученицы. Тогда она действительно испугалась за девочку. — Женечка… — прошептала блондинка и дотронулась ладонью до её плеча. Как только Женя почувствовала прикосновение, она тут же, от неожиданности, поднялась с места и чуть не зарядила с локтя женщине в печень. — Тихо, тихо, бойкая моя. — Этери Георгиевна! — с большими глазами и комом в горле произнесла девушка. Тутберидзе посмотрела на то, как всё было запущено. Глаза, краснючие от слёз, показали, что девушка действительно с трудом переносит то, что внутри держит. «Господи, вас тут только не хватает» — Ну ты чего, малыш? Ты чего тут сидишь, плакаешь? Мм? Иди ко мне! Тутберидзе, чувствуя сейчас некую ответственность, решила начать с объятий. Она всегда укрывала её от мира своими обнимашками. Когда Женя прикоснулась ладонями к спине блондинки, слёзы потекли с новой силой, она почти срывалась. Хотелось кричать, биться об стены и разрушать всё на своём пути. Этери чувствовала всем телом, как трясётся Медведева. Девушка не могла держать в себе все эти чувства, и сейчас она может себе позволить успокоиться в этих защитных объятьях. Но когда-нибудь и эта ниточка обломается, обрувшись тяжёлым грузом на блондинку. — Жень, что случилось? Давай с тобой поговорим. — Я не могу сказать. — Почему? «Потому что люблю тебя» — А зачем? Что изменится? Ничегошеньки… Всё будет так, как и было, и ничего не изменится, — медленно проговорила девушка, немного успоившись. — Ну, может легче тебе станет. Мы обсудим всё, и может я тебе дам цельный совет, который тебе поможет. Девушка выскочила из объятий! — Да не станет мне легче! И нечего обсуждать! Ничего мне уже не поможет! Почему вы все лезите ко мне? Даниил Маркович со своими советами, Вы тоже с… — девушка осеклась и остановила свой монолог, потому что явно хотела произнести что-то грубое, но не стала разрушать ту грань их тёплых отношений. — Женька. Мы же с тобой не чужие люди, так? Я всегда хочу и готова выслушать тебя, что бы не случилось. Ты губишь себя. Это будет влиять на тренировки, соревнования. — А вы только об этом и думаете? Ну конечно, из своей выгоды. Потеряете ценную фигуру, что приносит вам медали и деньги. А на мои чувства и переживания всем насрать! — девушка даже не поняла, что произнесла это вслух. Тутберидзе перепугалась ещё больше. Вот такого поворота она в свой адрес не ожидала. Встал немой вопрос: «А что я делаю не так?» Медведева с ужасом посмотрела в глаза Тутберидзе. Этери никогда бы не подумала, что сможет услышать всё это от Жени. Прокручивая каждое слово в голове, она молчала и смотрела. Не на девушку, а куда-то на песок. Медведева и сама не была готова к такому открытому выпаду. Эмоции вырвались наружу не в самом красивом ключе. Она испуганно смотрела на профиль тренера и не знала, как всё исправить. Брюнетка боялась, что такими словами обрывает все нити между ними, и это точно закончится чем-то не хорошим. Например, собственным самоубийством… В голове Жени изредка проскакивали такие мысли. По факту, она уже начала моральное самоуничтожение, а до физического, скоре всего, и не дойдёт, если только ещё какие-нибудь бетонные плиты этой жизни не рухнут на неё. В данной ситуации нужно было срочно что-то делать, говорить или решать. Девушка чувствовала, что очень обидела женщину своими словами. «Капец ты дура, Женя! Что ты ей сказала?» В первую очередь она боялась обидеть любимого человека. И сейчас это всё сложилось в адовый круг разума. — Этери Георгиевна, простите, пожалуйста. Я не думаю так… И я не знаю почему так сказала… Просто… — не договорив, она срывается с места и хочет убежать куда глаза глядят, только бы она не увидела её слабость и слезы. — Стоять! — резко и строго говорит Тутберидзе. Сейчас она чувствовала, что не надо отпускать девушку, иначе будет что-то страшное. При таком эмоциональном состоянии, которое младшая даже не контролирует, не стоит оставлять её одну. Девушка тормозит, не смея ослушаться, сдерживает слёзы и поворачивается, уставившись взглядом в спину любимой. Нужна была поддержка. Тутберидзе встала, аккуратно подойдя к спортсменее, и обняла её. — Я с тобой! Помни об этом. Я не давлю на тебя, не заставляю ничего мне рассказывать. Просто, если всё совсем ни к черту, знай, что у тебя есть я, и ты можешь прийти всегда. Даже просто помолчать. Хорошо? — спокойно и монотонно проговаривая каждое слово, отвечала старшая. Она взяла её за две лапки, как это всегда происходит у бортика перед прокатом, и начала внушать нотки спокойствия. — Успокаиваемся. Вдох, выдох, — читала знакомую мантру Тутберидзе, и девушка сразу пришла в чувства. Эта женщина всегда умела управлять ею и делать всю систему под себя. Интересно стало, как бы она повела себя, узнав, что источником всего, что происходит с ее ученицей, является она сама. Женя испытывала весь спектр эмоций рядом с женщиной. И непонятно, хорошо это или нет. Уже не знала, потому что управлять самой собой становилось только труднее. Тренер без труда могла успокоить свою ученицу, и та беспрекословно ее слушала, потому что от одного только взгляда, прикосновения и шепота девушка могла сойти с ума, опьянев и потеряв себя. И Сейчас Этери взяла под контроль эту ситуацию, уводя состояние Медведевой в другое русло. Конечно, ее сильно напугали не только слова, но и общее поведение ученицы. И она, как наставник, должна была разобраться в этом. Но явно не сейчас. Успокоив Медведеву, она не выпускала из рук хрупкое тело. А девушка и не могла сопротивляться. Она стояла как не живая, пытаясь перестать вообще что-либо чувствовать. Абстрагироваться от мыслей, фантазий, реакций не совсем получалось. Она так испугалась за свои слова, что не могла даже дышать. И как вообще она могла позволить себе о таком заикнуться? Страх затмевал сердце. Это были сильные эмоции, которых даже сама девушка не ожидала. Она была настолько беззащитна перед ней, что готова была умереть прямо сейчас. Тело девушки начало оседать в руках главного тренера. Женщина заметила не сразу, как нагрузка на её руки увеличилась, но когда вместе с этим тело девушки начало обмякать, Этери отклонилась назад и увидела то, чего не ожидала. — Жень... Жень, ты чего. А ну-ка... тихо, тихо. Тутберидзе в темпе вальса уложила её на тоже полотенце, на котором Женя и сидела. Этери настолько растерялась, что и забыла, что нужно делать и как приводить в чувства. Оглянувшись, она увидела воду, которая наверняка сможет привести в чувства Женю. Она положила её ноги себе на колени, чтобы кровь пришла к голове, расстегнула кофту девушки, освобождая область шеи, и начала брызгать в лицо водой. Первое, что увидела Медведева, это обеспокоенное лицо тренера. — Господи, ну слава богу! Ты чего это, умирать собралась на моих руках? «На ваших хоть сгореть заживо не страшно» — зашевелились шестерёнки в голове у девушки. — Часто ты так стала летать, Женя? — Куда? — В обмороки, блин. Мне все это не нравится! Ты была у врача? — строго спросила женщина. — Нет, только у психолога... — призналась брюнетка. Услышать такое было неожиданностью для Тутберидзе. Она только начала понимать, что всё настолько плохо, что необходимо было вмешательство специалистов. — Мы с Лизой дружим, и она мне посоветовала психолога. Что если кому-то что-то рассказываешь о своих переживаний, становится легче, — выдала совершенно серьёзно Женя. — Почему ты мне не сказала? Я должна знать не только о физическом состоянии своего спортсмена, но и моральном. Я же тоже переживаю за вас. А моральное состояние спортсмена - это больше, чем все остальное. Я тебя гоняю как сидорову козу,но ты всё равно как будто не с нами! - женщина говорила на эмоциях, строго. — Извините… — Жень, ты меня так не пугай, а то мама отпустила здоровую девочку, а у меня тут ребёнок с ног валится. Потом скажут, что злая тренерша запрещает кушать и голодом морит до обмороков. Девушка начала искренне хохотать как маленький ребенок, и блондинка тоже, выдыхая, улыбнулась. — Жень, ну правда! Я беспокоюсь о тебе. Почему-то мы стали отдаляться, хотя раньше ты всё мне рассказывала. Я что-то когда-то сказала? И ты мне теперь не доверяешь? — Нет, доверяю... Просто должна быть какая-то дистанция... — Да брось ты! Вне тренировок мы же с тобой всегда общались, и тебя не смущали никакие границы. Ты же мне как дочка! Я уже не могу жить без твоих рассказов в конце дня. А ты вдруг отдаляешься, не приходишь после тренировки ко мне в кабинет, не рассказываешь всё подряд. — Да я подумала, что у вас могут быть личные какие-то дела... — Думать - не твое, Медведева, — в очередной раз подколола её Тутберидзе. — Да ну вас, Этери Георгиевна. Да и я один раз зашла... - девушка замялась и поняла, что в общем-то, не стоит этого вообще говорить, — в общем неважно. Это не мое дело. — Нет уж! Начала говорить - говори. Давай! — Просто вы были не одни… *** На днях, буквально недели две назад, Женя была свидетелем того, чего в жизни бы никогда не хотела видеть. Выходя из раздевалки, почти последней, она всерьёз соскучилась по посиделкам у главного тренера и решила к ней заглянуть, но пришла немного не вовремя. А может и вовсе опоздала со своими чувствами. Да и кому вообще её чувства нужны. То чего она действительно боялась - это увидеть рядом с Этери мужчину. Не просто там Дудакова или Глейхенгауза, а ухожера. Или вовсе её парня. Но увидела… Она не знала и не понимала, как это всё пережить. Было сложно даже дышать. И той же ночью она истерзала себя так, что не осталось живого места. Морально. На тренировку не пошла, сказав всем, что чувствует себя очень плохо. С этого дня, наверное, и началось тотальное отстранение. Разговаривая днями и ночами с Туктамышевой, подруга посоветовала хорошего психолога. Но и там девушка до конца не смогла расслабиться. Она старалась держать конфиденциальность, начиная с чувств и заканчивая любовью, но лишь один раз оговорилась или проговорилась, что и заметила психолог. С того момента специалист поняла от чего нужно отталкиваться, понимая суть неразделенной любви и то, почему девушка не может об этом говорить. *** — Ну просто, вы были не одни… — А с кем? — Не знаю, мужчина какой-то. Незнакомый мне. У Тутберидзе расширились глаза. Она как-то даже испугалась. Не знакомый Жене мужчина мог быть только некий «друг», который решил забрать её после работы на ужин и зашёл «в гости» в "Хрустальный" . И сразу Тутберидзе подумала о том, что Женя могла увидеть что-то позорное или слишком взрослое, но она себе такого не позволяет на территории работы. Поэтому пазл не складывался опять. — Я не должна была говорить. Да и вообще, не мое это дело. Правда! Я не хочу вас обвинить или упрекнуть, Этери Георгиевна. Этери была сбита с толку. Молчала. Она не могла предположить, что Женю это могло как-то расстроить. А дальше и вовсе не знала, чего можно ещё ожидать и услышать от Жени. Но если сложить все слова, было всё равно непонятно, что случилось с брюнеткой. — И ты так отстранилась из-за этого? Из-за того, что увидела, что у меня появилась личная жизнь? — А она появилась? — со страхом, даже не задумываясь, выдала Медведева, — ой, извините! Я... — Ну, да, скажем так. Я тебе доверяю, но это всё равно секрет. Теперь наш. Не извиняйся, всё нормально. С другой стороны, я очень рада, что именно ты это увидела. Теперь будет с кем поделиться, — улыбнулась женщина. Тутберидзе подводила девушку к тому, что рассказав, так скажем, о своей тайне, она даст зелёный свет откровениям Жени. Но произошло только подтверждение того, что Женя видела и естественно накрутила себе позже. И всё это только перечеркнуло взаимопонимание между ними. — Понятно. Извините, мне надо отойти. Всё хорошо... Можете идти в лагерь, я скоро приду, — Женя отползла от неё, как от чудовища, быстро встала и ушла куда-то в кусты. «Просто зашибись! Я сейчас разорвусь от ревности! За что мне это всё, почему так больно?! » — молилась Господу Богу Медведева, облокотившись о ствол дерева и скрывшись от всех. Этери взглянула вслед брюнетки, прихватила её полотенце и пошла по тропинке вверх. — Я тебя жду, Жень. Аккуратно там. "Да отвалите вы все нахер от меня!» — эмоции вывались с такой скоростью, что до самоубийства рукой подать. А ведь только недавно психолог задавала подобной вопрос. (А были мысли?) И теперь девушка задумалась, что «Да, были... Есть». Карьера, какие-то там медали и всё, что её окружало, ушло на второй план. Совершенно точно не волновали её, потому что это точно душило сейчас и не давало право думать об остальном. А ещё мысли пришли, об осознании себя. "Почему я такая? Как так произошло, что я влюбилась в женщину? " Но об этом она так и не смогла поговорить с психологом. Ничем хорошим это не оборачивалось. Как тянуло на дно, так и тянет... А это уже самоуничтожение.....