It's Me! (Rewrite)

** Пиццерия: коридор. 17:15 **       В дверь постучали. Бонни открыл.       — Привет, одолжишь железяку?       — Какую? — растерялся Бонни, когда Чика прошла мимо него в его комнату-мастерскую.       — Любую, — отозвалась она, продолжая жадно рассматривать чужие полки с инструментами. Казалось, будто девушка куда-то спешила. — Такую, которую можно… Куда-то засунуть, поковырять ею… А! Отмычка. Да, мне нужна отмычка.       — Зачем? — Бонни плавно закрыл дверь, чтобы их никто не услышал.       — Ну-у, хочу одну свою теорию проверить.       — Это опять связано с Фредди?       Чика потупила взгляд, а Бонни взбесился, но не подал вида, а только сжал посильнее кулак.       — Есть одна дверь, которую я бы хотела открыть. Вот и всё. Оказывается, мы так мало знаем о нашей пиццерии…       — Стой, а где она…       — Вот ты знал, например, — перебила Чика. — Что у нас в подвале под трубой валяется коробочка от сырного соуса, с ума сойти, правда, что она там вообще делает?!       — Да, очень здорово, но дверь…       — А на чердаке я нашла свой костюм Олд Чики! Конечно, не в рабочем состоянии. Я бы рада была ещё рассказать тебе много всего…       — Слушай, я могу помочь, если ты поделишься своей теорией.       — Оу, кажется, разборки с дверью придется отложить. Я поторопилась с этим, потому что… Потому что ещё нужно осмотреть автомат для напитков, так что я забегу позже!       Незаметно, по мере своей болтовни, Чика приблизилась к двери и выскользнула из комнаты Бонни. В кулаке она держала отмычку.       — Есть! ** Концертный зал. 17:35 **       Но, кажется, таинственная дверь никак не поддавалась.       — Проклятье! — отмычка полетела прочь и, упав, звякнула, погну́тая и уже не пригодная для новых попыток. Замо́к металлической двери, кем-то спрятанной за сценой, был сло́жен в своём механизме, поэтому Чике, возомнившей себя взломщиком, казалось, что над её пыхтениями смеялись и эта сцена, и этот замо́к, и эти старые плакаты с выступлений, развешанные вдоль концертного зала.       — Я целый месяц искала хоть что-то, — говорила Чика самой себе.— Целый ме-ся-ц! Хоть какую-то зацепку.       Девушка представила, как нашла бы мёртвое тело Фредди где-нибудь в кладовке или в подвале.       — Б-р-р, нет! Спокойно… Н-ничего такого не случится! Это просто страх. Так-так, соберись. Не время плакать.       Слез у роботов не было и быть не могло, поэтому столь сильные эмоции как плач выражались подрагиванием головы вверх-вниз, вверх-вниз.       И Чика «заплакала».

***

** Мастерская Бонни. 17:55 **       — Почему сразу не сказала про дверь за сценой? — как родитель, начал отчитывать Бонни.       — Ну-у, ты же знаешь, я люблю всё делать сама.       — Глупости.       Чика умолчала, что её грызли сомнения, стоит ли посвящать в свои планы Бонни, поэтому она просто пожала плечами — прикинулась дурочкой.       — Это всё равно теперь не имеет смысла, — отмахнулась девушка, хотя ей казалось, что всё наоборот, как будто бы очень имело смысл!       — Ладно, расслабься, — Бонни легонько потрепал подругу по плечу, но её это не утешило, а только сильнее, кажется, раздосадовало. Когда заяц подсел к ней на диван, она спросила его прямо в глаза:       — А почему кроме меня никто ничего не делает?       — О чём ты?       — Да вы все просто… сидите! Делаете то, что делали всегда, словно ничего не случилось! Словно наш друг не пропал вовсе, оставив только шляпку, которая, между прочим, была приделана к его голове! Ты понимаешь?! С ним что-то сделали!       Взгляд её друга недобро потемнел, и под этим взглядом стало неуютно.       — Если бы ты не пропадала в «катакомбах» нашей пиццерии и приходила на наши посиделки, как было всегда, ты бы увидела, как истерит Мангл, а Фокси её успокаивает, но сам при этом налегает на то, что ему… нельзя пить. А Марионетка? Она отказывается выходить из своей комнаты.       — А ты?       — А я считаю, нет смысла биться головой об стену. Не стоит нас обвинять, что «мы ничего не делаем». Мы обыскали всё, что могли, если помнишь, ещё месяц назад. Твои поиски сейчас тоже ничего не дают, так чего ты хочешь от нас?       Чика опустила голову.       — Прости. Ты прав. Выпалила, не подумав.       Бонни остался довольный тем, что оказался прав. Но вскоре гордыня в его взгляде исчезла, оставляя на лице неловкое, невыраженное чувство.       — А еще я… мы переживаем за тебя.       Чика насторожилась, когда Бонни после запинки выделил «Мы», словно за этим скрывалось что-то очень личное.       — За меня? Почему?       — Выступали вместе, как-никак. Я, ты, Фредди. Мы с тобой, пожалуй, к нему были ближе всех.       — Прошу, перестань. Я за сегодня уже навспоминалась. Не хочу снова плакать.       — Вот и правильно, — вздохнул Бонни. — Ты устала. Давай я подзаряжу тебя.       — Эм, звучит как-то… Странно. Нет, прости, мне неловко, — Чика вскочила с дивана как будто брезгливо, когда Бонни уже хотел протянуть ей руку. — В другом месте подзаряжусь.       — Прости, я не хотел тебя обидеть…       — Нет-нет, всё в порядке, честно! — Чике стало стыдно за своё вскакивание, но нужные слова пришли сами собой. — Просто я хочу немного подумать в тишине. А потом обязательно к тебе загляну!       Кажется, последние слова приободрили друга.       — Ну хорошо, только не засиживайся в одиночестве. Это тоже вредно.       — Конечно, я понимаю, — закивала Чика, почувствовав, как с неё свалился груз стыда. Она выбежала из кабинета, и когда за ней закрылась дверь, сползла по стенке от облегчения.

***

** Концертный зал. 18:10 **       — Напрягает меня такое «липкое» внимание от Бонни, — Чика расхаживала по сцене и рассуждала вслух. — С Фредди такого не было, а теперь… Теперь всё вверх дном! Раньше все были вместе, а теперь порознь. Я так завидовала Фокси и Мангл, их любви, а теперь, когда и у них всё непросто, во что верить? В кого верить?       Но пустой зал ей не ответил. За столиками под сценой когда-то гурьбой сидели дети с пиццей в руках и пытались перекричать музыку. Туда-сюда носился персонал, стараясь угодить маленьким людям, которые с большими глазами наблюдали за играющими на инструментах зверями-игрушками. Сразу вспомнился старый мотив.       — Пойми на этот раз, — начала петь Чика, представляя себе детскую публику. — Бой не начнём сейчас. Прощенья просим, если сильно напугали вас.       Внезапно кто-то продолжил:       — Не так страшны, пока дневной свет не погас.       Чика обернулась — никого. А голос закончил припев:       — Ты будешь счастлив, если выживешь. В полночный час…       У девушки затряслись ноги. Микрофонная стойка рядом упала, отчего Чика взвизгнула и, спрыгнув со сцены, понеслась к двери. Кто-то наблюдал из темноты за тем, как аниматроник убегает…       На выходе она столкнулась с темным силуэтом и крикнула ещё раз:       — А-а!       — А-а! — ответили ей криком. — Боже, Чика, ты меня напугала!       — Мангл?!       — Ох, ну конечно! Кто же ещё — ходячая урна? Что случилось?       — Творится что-то странное.       — Что там? — Мангл приоткрыла дверь в пустой концертный зал.       — Я слышала чей-то голос за спиной, когда стояла на сцене. Он был такой жуткий, что меня сначала парализовало, а потом дрожь пробила! Меня до сих пор трясёт!       — Тише-тише, успокойся, — Мангл взяла трясущуюся подругу за плечи. — Никого там нет.       — А никого и не было! Только голос… Зловещий такой!       Волчица покачала головой.       — Такая большая девочка: людей убиваешь, ужаса наводишь — а какого-то голоса испугалась! Сейчас я сама зайду и докажу тебе, что там ничего нет!       Чика напряжённо вслушивалась, как её подруга прошлась тяжёлыми шагами по залу, к сцене и обратно.       — Ну вот, и никакого при-и-израка! — Мангл отвесила подруге шуточного подзатыльника.       — Эй! Сама бы послушала, — буркнула Чика.       — Пойдём, трусиха!       Они какое-то время молча шагали по коридору, поднимая за собой ворох пыли.       — Как у вас дела с Фокси?       Мангл тут же помрачнела, и Чика пожалела, что задала этот вопрос. Тот настрой с дружескими подколами и болтовнёй исчез, как гаснет экран телевизора, напомнив, что уже ничего не будет, как прежде       — Можно честно? — с этих слов волчица обычно начинала неприятные разговоры. — Почему вы все, когда видите меня, сразу говорите «Фокси»?! Словно я его нога или тень! Почему бы не спросить сначала, как У МЕНЯ дела?       Чика, конечно, любила Мангл как подругу, но Мангл часто позволяла себе резкость, за которую потом никогда не извинялась. В подтверждение, она выдала следом:       — И вот от тебя, Чика, я не ожидала такого! Думала, хоть с тобой отвлекусь от всего этого!       Конечно, Чика уже нашла к подруге подход: ласка и спокойствие (несмотря на обиду) творят чудеса.       — Прости. Мне просто сказали, что у вас проблемы, вот я и запереживала.       Мангл цокнула. Это значило, что градус напряжения у неё понемногу спадает.       — Да, у нас всё не гладко. Ссоримся уже целый месяц, как лисица с собакой.       — Почему?       — Взрываюсь от любой мелочи. Ну а мою гнилую черту — резкость, ты прекрасно знаешь. Как Фредди пропал, так нервы ни к черту. Фокси ещё подогревает всё тем, что пьёт это машинное масло!       — Так вылей его или спрячь!       — А толку-то? — Мангл опустила взгляд. — Не машинное масло, так что-нибудь другое! Я ведь уже пробовала.       — Значит, постарайся быть… спокойной. Не нервничай и не срывайся на него.       — Ага, это ты мне или себе говоришь? Что-то здесь не вижу никого, от кого можно было бы заразиться спокойствием. У всех паника и мандраж. А близкая подруга так вообще глюки ловит!       — Да Мангл! Не смешно, — Чика боднула подругу, и та рассмеялась.       Они направились к Пиратской Каюте. Фокси, заслышав шаги, сразу же высунул морду с фонарём в зубах.       — О боже, — вздохнула Мангл. — А вот и наше чудо света. Откуда у тебя фонарь?       — У предыдущего охранника спёр. У него много зарядки держит.       Мангл закатила глаза, полные разочарования, явно связанного не с фонариком, а с каким-то недавним разговором.       — Тебе чем-то помочь? — сухо поинтересовалась она.       — А что вы делаете? — спросила Чика.       — Чиним Пиратскую Каюту.       — Только потому что этой женщине не понравилось, что здесь нет косметического ремонта, — по-доброму усмехнулся Фокси.       — А что, вы… решили жить в Пиратской Каюте? Вместе? — догадалась Чика, на что волчица напряженно ответила кивком. — Милая, постарайся быть спо-кой-ной, помнишь?       Мангл сжала челюсть и процедила:       — Постараюсь.       — Так, девушки-красавицы, я нашёл вам работку. Нужно заделать дыру в стене чем-нибудь. Приносите любые материалы, которые посчитаете приемлемыми.       — Итак, чем же можно закрыть дыру, размером с аниматроника? — задумалась Мангл. А Чика сразу же вспомнила концертный зал: плакаты, сцена, столы…       — Стол! Можно немного подрезать ножки. Он же по диаметру подойдет?       — Хм, а что, неплохо.       — В концертном зале куча круглых столов.       — Тогда я схожу туда, а ты поищи что-нибудь ещё, если стол не подойдёт.       — Мы же можем сходить вместе! — обиделась Чика.       — Просто я боюсь, как бы ты не свихнулась от своего страа-а-шного го-о-олоса.       — Да отстань!       — Нет, милочка, всё уже решено! Разделиться будет эффективнее. А чтоб ты не передумала, спорим, что я быстрее прибегу на это же место со всем необходимым?       Чика усмехнулась. Наконец-то она узнавала свою подругу!       — Это мы ещё посмотрим!       Подруги с азартом отвернулись друг от друга, двинувшись в противоположные стороны.       Тик-так. Время пришло…       Кажется сейчас что-то произойти должно…       Ой, что же это слышу я? Это мученья вой!       Как же мило наблюдать за тобой,       Мангл…