Сестричка

— Погляди, приятель, мисс Уишоу сейчас того и гляди лишится чувств... Тут же по обе стороны от заскучавшего Дэнни, Дэниэла Фредерика Мортона, раздались смешки. Будь Дэнни не так «влиятелен» в этом узком кругу повес, то и тычков под ребра ему не миновать. Как и всегда и везде — и даже на палубе только что отчалившего от пирса корабля, который увезет его, Дэнни, в Европу. — А мисс Дэвенпорт? Да она уже рыдает прямо на груди своей компаньонки. По правде говоря, Дэнни не видал ни кокетливо завитых локонов мисс Уишоу, ни лиловой шляпки Фрэн Дэвенпорт, в которой она явилась провожать его на пристань. Он видел кого-то еще из их постоянной компании: Делайлу Бьют, дочку биржевого воротилы, изумительно танцующую мисс Робинсон, прелестную, но ветреную черноглазую Софи Эллиотт... Все эти барышни друг друга на дух не выносили и жить не могли без того, чтобы не явиться на субботние танцульки, походы по магазинам и редкие пикники в Центральном парке. Каждая была себе на уме и все до одной были горячо влюблены в Дэнни Мортона, наследника непристойно баснословного состояния. Как и положено благовоспитанным девицам из хороших семей, они проявляли всю мощь стратегического таланта и недюжинных способностей к разным ухищрениям, дабы удачно выйти замуж — желательно, по взаимной искренней привязанности. К вящему сожалению девиц, принцы с пятой авеню закончились пару поколений тому назад, к негодованию мамаш же дочери этого понимать не желали. Новое поколение имело достаточно наглости, чтобы кокетничать с клерками, стричься и носить прически с завитыми над ушами локонами, задирать юбки выше лодыжек, показывая миру чулки с алыми стрелками — к громадной радости повес всех возрастов и классов. На последнем рождественском балу Делайла Бьют отличилась тем, что оказалась пойманной в компании самого Дэнни — и заявила, что слышать не желает ни о какой свадьбе. Возможно, скандал вскоре был бы замят с помощью громадных денег и связей, но тут оплошал сам Дэнни. С еще тремя такими же отпетыми негодниками он просто не явился к началу семестра, и с позором был отчислен в марте из Бостонского университета. Делайлу сослали на всю весну к тетушке — в окрестности Луисвилля, и теперь только бог знает как, какими правдами и неправдами, ей удалось вернуться, чтобы успеть попрощаться с Дэнни. — Кажется, я вижу Минни Уэст!.. — воскликнул кто-то из молодых людей по левую руку от Дэниэла, застывшего у самых лееров. — Вот это да! Скорее, чем он успел сообразить, что делает, Дэнни повернулся в том направлении, куда указывал обрадовавшийся приятель. Вопреки данному себе слову не бросать в толпу лишних взглядов — чтобы не растравливать нежные девичьи души на прощанье и чтобы не тревожить лишний раз уютное нью-йоркское гнездо молодых и ядовитых змеек. Сердце сладко замерло. Ярко-рыжая копна круто завитых локонов, дерзко упертый в борт корабля взгляд. Зеленый, что твоя заводь у мыса Сандхоуп, у самого маяка. Минни Уэст. Если бы на месте Делайлы тогда, на Рождество, была Минни... Кто знает, может, Дэнни и поторопился бы сделать предложение, дабы выручить девушку из двусмысленной ситуации. Но к Делайле Бьют он никакой душевной — да и телесной, — склонности не испытывал, даже когда ее тонкие надушенные руки изредка ложились ему на плечи и мимолетное объятие кружило обоим головы. Даже слушая прерывистые вздохи, когда — ах, слишком крепко! — прижимал ее к себе в танцах. Народ волнами расступался перед сияющей броской красотой мисс Уэст. Зеваки жадно рассматривали ее — украдкой, разумеется. Мрачный детина за ее спиной — шофер, — был порукой ее безопасности и благополучия даже в самой суровой толпе. Дэнни ощутил, как вновь заколотилось сердце, теперь - оглушительно. Неужели сама Минни Уэст явилась, чтобы проводить его — на войну, с которой ему, быть может, уже не суждено вернуться? Но юная леди на него не спешила обращать внимание. Какой же он был дурак! Всю осень и начало зимы он провел в Нью-Йорке — якобы на излечении от болей в суставах, которые мешали ему долго заниматься, в том числе слушать лекции профессоров в стенах университета. Однако же «диагноз», купленный у знакомого доктора, не мешал ему лихо отплясывать на осенних собраниях — официальных и тем более — неофициальных, с выпивкой, которая еще была запрещена по возрасту, и девицами гораздо более скромного положения, но широких взглядов, нежели мисс Бьют, или мисс Дэвенпорт или мисс Уэст. Но по-настоящему тянуло его только туда, куда была приглашена Минни Уэст. Иногда — в качестве благородного жеста, — не одна, а в сопровождении Мэдлин, своей невзрачной сводной сестры. Бедняжка редко удостаивалась приглашения — так как от природы не была наделена ни красотой, ни ловкостью, ни склонностью к интригам. Светские барышни отзывались о ней с жалостью — и Дэнни был с ними полностью солидарен. К несчастью, юное создание угораздило потерять голову от молодого повесы Мортона. Уж тут Дэнни не мог ошибаться, хоть и старалась Мэдди вести себя тише воды ниже травы, лишний раз опасаясь слово сказать. Только однажды он пригласил ее на танец — на костюмированной вечеринке, на прошлый Хэллоуин. Вечеринку проводили в павильоне особняка Дэвенпортов, и Фрэн, как хозяйка приема, очень рассчитывала на благосклонность ветренного наследника Мортонов. Однако наглец, приложившись к ручке в знак приветствия, все дальнейшие контакты свел к обмену взглядами, и исчезал, стоило только Фрэн невзначай приблизиться. Он и Мэдлин-то пригласил на танец, потому что был зажат в угол решившейся на лобовую атаку Фрэнсис: между мраморной колонной и молчаливой, мгновенно покрасневшей Мэдди Уэст. Увидав, что охота на его персону началась по всем правилам, как на медведя, Дэнни вспомнил, что прилично вальсирует, и, даже толком не удосужившись выслушать, танцует ли она, утащил не решившуюся пикнуть Мэдди в центр танцплощадки, заполненной кружащимися парочками. По правилам танцев в конце необходимо было снять маски — и Дэнни собирался опозорить барышню деланным разочарованным возгласом. Однако удовольствие было безнадежно испорчено — Минни, как настоящая богиня, пылающая гневом, встала изваянием за спиной кланяющейся сестры, так и не успевшей даже прикоснуться к маске. Дэнни потерял дар речи — от приятной неожиданности в виде округлых плеч и зеленых сияющих — пусть и в ярости, — глаз старшей мисс Уэст. Кажется, в этот самый момент мисс Бьют сжала свой веер так, что все услышали оглушительный треск ломающихся страусовых перьев. Разумеется, Мэдлин Уэст влюбилась — незамедлительно и бесповоротно. Пароходный гудок перекрыл напряженный шум толпы на пристани — совсем скоро корабль отчалит. Задирая голову и прикрывая лицо от яркого майского солнца, Минни Уэст точно кого-то искала взглядом среди пассажиров, размахивавших на прощание шляпами и платками. — Детка! Дэнни опять почувствовал, как замерло сердце. Это ему, ему кричит мисс Уэст! Она нашла его и хочет сказать ему последнее «прости»!.. Ему было совершенно плевать на все, на шумных приятелей, на толпу, на то, что в Европе идет война, что Маргарет Уишоу все-таки потеряла сознание — в слезах... Но Минни Уэст, а за ней — её шофер и некоторые из любопытствующих поблизости смотрели совсем в другую сторону — ближе к носу. Она уже не скрывала слез — а они катились по щекам, — прижимала руки к губам, горюя о расставании. И вовсе не с ним!.. Взревновав к неизвестному сопернику, Дэнни отступил от леера, желая рассмотреть того, кто посмел перейти ему дорогу. Видимо, тот, на кого смотрела в таком отчаянии Минни Уэст, тоже решил уйти вглубь палубы. Шагнув назад, Дэнни не сразу поверил собственным глазам — вдалеке, но на расстоянии, достаточном, чтобы рассмотреть и узнать, стояла повзрослевшая и серьезная Мэдлин. Она не покраснела, как поступала обычно, только приподняла подбородок повыше, инстинктивный горделивый жест рано повзрослевшей девочки. Только тогда Дэнни обратил внимание на широкую ленту с медальоном на груди мисс Уэст. Добровольческий корпус сестер милосердия. Стало быть, она?.. Неужели она сбежала, чтобы?.. Дэнни впервые в жизни почему-то почувствовал себя первостатейным ослом. Дрогнув, зашумели, заурчали где-то в глубине гигантского корабля двигатели. Толпа на пристани притихла, а затем зашумела — еще громче, звончее, радостнее. «Лузитания» отправлялась в плавание — через океан.