Любимый козырь

– ...И лишь лёгкое, быстрое движение рукой рассекает воздух мечом, останавливаясь на боку твоей...пешки. Лезвие впивается глубоко, оставляя очередную серьёзную кровоточащую рану, которую, заметь, излечить нельзя – Эбардо и так потратил много сил на атаки и регенерацию прочих травм. Это конец, Этернал. Ты проиграл. Снова. Безраничная тьма. Тьма, что искрится. Тьма, в которой светло. Тьма, что переливается всеми возможными цветами. Тьма, в которой нет ничего, но есть всё. В самом центре тьмы, состоящей одновременно из пустоты и материи, сидят двое. Сидят за столом, одновременно большим и маленьким, твёрдым и мягким, тёмным и светлым. Неоднозначным. На столе фигуры. Множество фигур. И среди одного из полей, изрисованных самыми различными видами, стоят две самые заметные фигуры – одна упала на колени, да схватилась за бок одной рукой, другой опираясь на землю, а вторая стоит над первой с мечом в руках и холодно глядит пред собой. Первая – в ранее изысканных, ныне ободранных чужим оружием одеяниях. За спиной пропадают не менее потрёпанные крылья, а глаза горят изумрудным. Вторая – одновременно донельзя проста и красива, известная невероятно многим существам. Белая толстовка не испачкана чужой кровью благодаря качественной меховой куртке, чей белоснежный мех нынче был в пыли и тёмно-красных пятнах. Из-за ворота виден клетчатый шарф в голубых и чёрных цветах. И в таких же очки на лице. Но даже тёмные стёкла не были способны спрятать за собой блеск глаз. Голубое сияние. Фигуры находятся друг напротив друга. Как и существа, сидящие за столом. Первое – размытый силуэт, части которого то дымом, то сгустками собирались в одну кучу. Будто олицетворение самой тьмы вокруг – такой же безграничный, такой же неоднозначный в цвете и форме. Тем не менее чётко видны его более-менее гуманоидные очертания. Его лицо. А вокруг смертельно холодный туман самых различных оттенков белого, серого и чёрного. Второе – больше похоже на человека. Русые, вьющиеся волосы, серо-голубые глаза, бледная кожа, на которой видны множество символов: число 993; пентаграммы; дьявольские и ангельские знаки; литера, похожая на «П»; три переплетённых треуголькика основанием вверх. И многое другое... Наглая ухмылка на губах, самодовольный взгляд, огни в зрачках. Близлежащее пространство усыпано блакитными искрами и огнями, а вокруг тела три манновых кольца, перекинутых через правое плечо, левое и последни круг – вокруг талии. На лбу нарисованный третий глаз, над головой, да вокруг – такие же, но более тёмные, живые, заинтересованные игрой. Брошенный двадцатигранник скачет по столу, приземляясь двадцаткой вверх. – Как бы не так, Рома. Этих сил достаточно для возвращения в храм Времени и для воздействия на статую! – с оскалом выкрикивает силуэт, чья расплывчатая рука тянется к зелёной фигуре, поднимая её и бья по столу, на котором меняется поле. – Оставшиеся силы перенаправлены на здерживание твоей фигуры и поглощения статуи. Мультивлесенная будет переписана! Хохот разносится по пространству, одновременно не позволяя звуку проникнуть дальше "комнаты без стен". Стол начинает дрожать, фигуры падают, как один, разбиваясь и испаряясь в небытие, а поле становится...серым. Абсолютная пустошь. А Эбардо оказывается в цепях рядом с невредимым и свободным Лололошкой. – ...Что? – Ты проиграл, Этернал, – повторяет Роман. – Твоя фигура заключила пари с демиургом, под божественным надзором. И проиграла. А это означает, что при любом исходе она, в итоге, отправиться на вечный покой. Так же, как и Кэлхун, Зефирион... – Спокойно поясняет он с лёгкой ухмылкой, сначала жестикулируя руками, локти которых были поставлены на стол, а после – сложены за голову, в то время, как существо откидывается назад и прикрывет глаза, мысленно считая «Три, два, один...» – Да какого чёрта?! – вскрикивает Этернал, подрываясь с места и опрокидывая стол... Который лишь спокойно передвигается по пустоте в невесомости. И ни одна деталь на нём не дрогнула. Это бесит лишь сильнее. – Да как?! Как, Агнус тебя дери, уничтожить твою фигуру?! Варнер, Джодах, Теннант! Даже Эбардо! Ни один! Ни один не справился! Кого я должен найти, кого создать?! Кого?! – недоумевал и злился силуэт, на чьём лице загорелись фиолетовые огни – глаза. Зубы скрипят, брови хмурятся. На руках возникает того же цвета свечение и над ними явился огромный камень, что в ту же секунду с треском рассыпается в пыль. – Бесишься, тварь, да? – жмурится Рома под гомон глаз вокруг себя. Усмехается, как чеширский кот. Довольный, будто сметаны наелся. – Так тебе и надо, – он поднимается на ноги, теперь левитируя в горизонтальном положении, и возвращает стол на место. – Эта игра окончена. Для тебя. Мне же осталось всё исправить и...предлагаю отдохнуть перед следующей партией. Уже предвкушаю, что ты ещё придумаешь. Или, быть может, уступишь место кому-то другому? А, старик? – Да ты!.. – нематериальный палец утыкается в грудь существа и некоторое время оба молчат, пока от тьмы не доносится рычание. – Да чёрт с тобой! И силуэт изчезает, оставляя Романа наедине с его "шизофренией". – ...Истеричка, – единственный комментаий к данной ситуации, после чего взор возвращается к доске. – А вообще, со мной Арнир! – Вдруг приходит в голову во время наблюдения за происходящим на доске. – Хотя, скорее Междумирец. Скорее Джодах. Пф, индюк. Часть голосов в голове согласилась, часть – выкрикивала то «павлин», то «петух». А кто-то предпочитал молчать. Кто-то – защищать любимого персонажа. И Рома с улыбкой слушал всех, не говоря больше ничего. Осталось сделать последний, важнейший выбор в этой истории. И закончить её. А потом немного отдохнуть и начать следующую. С Этерналом или без, но Лололошка будет оставаться любимой фигурой могущественного, скучающего бога, который отправится с ним в ещё не одно приключение. Они связаны навек.

***

– У нас впереди ещё целая вечность. Да, малыш? – хмыкает богоподобная сущность, складывая руки в замок и поставив локти обратно на стол, да вспоминая кличку, данную его маленькому другу Сан-Франом, чья фигура вновь без единой царапины стояла на столе, как и множество других то тут, то там. А любимый козырь поворачивается лицом к Роману, поднимая голову на него. И улыбается. Весело, задорно, но в ответ лишь молча кивая. – Поспи немного. А то и так работаешь на износ, – лёгкое движение пальцами и маленький герой замирает, после чего плавно переносится в горизонтальное положение. Спит. А бог продолжает говорить то ли сам с собой, то ли с Глазами, но обращаясь явно не к ним. – Повезло мне найти тебя в заброшенном мире. Кто ж знал, что и спустя столетия ты не будешь переставать удивлять меня. Кто ж знал, что ты окажешься таким интересным и я к тебе привяжусь... Спустя несколько секунд он переводит взгляд в бок. Многие фигуры вновь твёрдо стояли, но некоторые продолжали кучкой пыли лежать в сторонке. Это не очень радовало. Вновь движение пальцами и одна из таких куч подносится ближе к высшей сущности. Немного белого, чёрного, да различные оттенки коричневого. Одна из любимых пешек этой истории, которой, увы, не суждено было существовать в реальности, что была выбрана. Тем не менее, он – бог. Бог, могущественнее Высшего Совета. Бог, могущественнее Смотрящего, самого Времени. Он в силах без последствий исправить ещё одну маленькую несправедливость. Брови хмурятся, локти убираются со стола, а пыль оказывается меж разведённых ладоней. Голубые частицы капают с пальцев, маленькими искрами соприкасаясь с прахом и воздействуя на него. Песчинка за песчинкой – и уже видны очертания человека. Совсем скоро вся пыль собирается в единый, прежний образ – смуглая кожа, каштановые волосы, куртка контрабандистов. Лёгкая улыбка скользит на лице Романа и целая фигура ложится в его руку. – Ты бы тоже хотел этого, я прав? – его взгляд вновь переводится на спящего любимца, что не может ответить. Он это знает. Но всё равно говорит с ним. – Она будет жить. И, возможно, вы ещё встретитесь. Я надеюсь на это. Фигура плавно ставится на стол, пальцы переплетаются в замок, а в голове вновь слышится гомон Глаз. И Рома слушает. Слушает и молчит. Ждёт вместе со своим козырем новой истории. И думает обо всём случившемся.

***

Центр мультивселенной – действительно странное, занимательное место. Место, из которого действительно пришли некоторые боги. И место, в котором живут несколько существ, что оттуда влияют на всё вокруг. Для них это игра. Не более. Игра, которую всегда можно начать заново. Игра, которую можно обратить вспять. Игра, которая ведётся лишь ради зрелищ и азарта. И игра, которая является всей их жизнью. И лишь одна сущность в этой игре искренне прониклась пешками и их жизнью, что является гораздо большим, нежели развлечением для богов.