Бессмертные

уже вечер на дворе. луна давно гуляет по небосводу. в темноте не видно: как Илья осторожно пальцами касается руки Володи, не видно еще и то, как блестящими от любви глазами смотрит на чужое лицо рядом. они гуляют и им бы не было видно ничего, если бы Илья не светил как яркая заездочка рядом с кашей. прошу заметить - только рядом с кашей. освещал путь в тихих закаулках и колодцах Питера, куда те случайно забредали не видя ничего кроме горящих сердец друг-друга. Володя смеется чисто, заливисто, рассмешить его трудно, но чего стоят пару секунд мелодичного смеха. так и самому тянет засмеятся. илья любит майскими вечерами забегать к Володе домой и беря того, ворчащего, сонного гулять по улочкам засыпающей культурной столицы. наверное исключительно ради смеха, ради гладких теплых рук и глаз, что отражают в себе свет сияющего Ильи. ему не нужно спорить, ему абсолютно все равно. только бы снова увидеть чертовы блики в Вовиных глазах и тепло улыбнуться на эту картину. этой ночью они есть у друг друга. все, полностью. с открытыми душами, не боясь, те бегут сквозь свет фонарей, ныряя как мотыльки в новые дворы, встречаясь по пути только с кошками, да голубями. когда останавливаются дышать трудно, но знаете как им все равно? просто у них есть этот момент. просто Каша наконец-то осязаемый и чертовски милый. наконец-то у них есть весь питер в руках и любовь, до боли хрупкая, нежная. главное они есть у друг друга. момент замерает внутри будто ключ к бесмертию. когда они есть у друг друга они бессмертны. все верно. Каша часто шутит что Илья похож на ловаш и лицом и руками, которыми он предательски обматывает тело Володи всякий раз. и не сказать что не приятно. очень даже. Володя действительно тает в руках Мазелова, осторожно ложась тому на плечо. они обнимаются утром, стоя у подъезда. все сонные но счастливые. коленки содранные и грязные, но лица такие радостные. и Каша ждет вечеров этих с теплым чувстовом в груди. и выныривая из подъезда он вновь по истине становится бессмертным. Только и есть в голове - хватать теплые руки, бежать, сломя голову. Только и есть что звёздная ночь - как у ван-гога. И заливистые мосты и набережные Санкт-Петербурга - как у Пушкина. Они умеют быть живыми и это и есть бессмертие. Пока сжимают руки друг друга в немом танце, пока крутят нелепые диалоги они бессмертны. И верят в это действительно. И верят в это бесповоротно. Когда мчаться домой в 5 утра. Илья для Володи - майская ночь, ещё не белая, но уже светлая как стены набережных. Володя для Ильи - только заливистый звонкий смех. Они для друг друга запомнятся ярко и сладко. Они для друг друга есть. И пока есть все еще бессмертны.