🥀🥀🥀
9 августа 2023 г., 11:38
Принцесса Лиана была любимицей своего отца. Так как королева умерла при родах, король души не чаял в дочери. Он исполнял все её желания, которые с каждым разом всё больше становились похожи на капризы, никогда не порицал ее за взрывной характер и недостойное поведение и искренне считал, что во всем мире не сыскать прекраснее и мудрее девы, чем его дочь.
Сама же принцесса к своим восемнадцати годам была настолько избалована, что угодить юной госпоже становилось всё сложнее. Лиана повидала все возможные чудеса и диковинки, какими только славился мир, и поэтому в последнее время откровенно скучала. Придворные продолжали искать для её высочества что-нибудь необычное, но чаще всего нарывались на равнодушный или, что ещё хуже, недовольный взгляд и уходили, понурив головы.
Посчитав, что они плохо стараются, Лиана решила добавить мотивации. Тех гонцов, чьи дары и истории не тронули её сердца, принцесса велела запереть в темнице, а в некоторых, особенно тяжких случаях - даже казнить!
Все знали, что король ни за что не вмешается и не отменит приказ своей дочери. Ведь те, из-за кого на прекрасном личике его малышки появилась грусть, заслужили подобную участь!
Опасаясь за собственную жизнь, придворные отправлялись как можно дальше от родных земель в надежде найти развлечение для принцессы, а вместе с ним и своё спасение.
Однако, даже если что-то и находили, Лиане это быстро наскучивало, и приходилось в тот же день возобновлять поиски.
Однажды один придворный сообщил, что прибыл из далёких далей. Там он побывал в поистине необыкновенном саду. Садовника звали Ван Ибо, он был ещё совсем юн и в красоте своей не уступал цветам, которые выращивал. Он странствовал по миру и привозил из живописных уголков самые редкие растения. Все они приживались в саду, поскольку у садовника были умелые ласковые руки и доброе сердце. Его сад славился своей уникальностью, ведь именно в нём собрались самые необычные цветы со всего мира.
К облегчению придворного, Лиану заинтересовала его история. Она решила лично убедиться в её правдивости, поэтому на следующий же день королевский корабль вместе с принцессой, экипажем и дворцовой стражей отбыл в указанном гонцом направлении.
Плыть пришлось три дня и две ночи. Лиана уже успела пожалеть о своем рвении, а также решить, что по возвращении во дворец обязательно прикажет казнить непутёвого придворного. Однако, когда корабль причалил к берегу, принцессой вновь овладело радостное возбуждение. Она редко выбиралась куда-то за пределы своих земель, а здесь сразу столько всего нового!
Но несмотря на это, стража вынуждена была сию же секунду выяснить, где находится тот самый сад, поскольку терпение у Лианы очень быстро заканчивалось. Разумеется, о знаменитом саде Ван Ибо в деревне знали все, поэтому найти его в кратчайшие сроки не составило труда.
Его благоухающий аромат разносился по всей округе. Лиана зажмурилась от удовольствия, ей определённо нравился этот запах. Стража выдохнула.
Вход в сад выглядел совершенно обычно. Здесь не было никаких табличек, только забор и ворота, указывающие, что в этом месте находился дом садовника.
Принцесса не стала обременять себя стуком, лишь вскинула тонкую белоснежную кисть. Один из стражей тут же затарабанил рукоятью меча по воротам. Прошло несколько минут, прежде чем им открыли. На пороге стоял высокий статный юноша. Волосы его были уложены аккуратными каштановыми завитками. Большие, выразительные глаза цвета ореха, белоснежная кожа, с какой впору быть родом из королевской семьи, и алые, пухлые губы. Садовник действительно был необычайно красив. Лиане вдруг захотелось, чтобы только она могла любоваться его красотой. Только её глаза достойны быть благословлены столь прекрасным зрелищем.
Тем временем Ван Ибо улыбнулся, интересуясь, чем он может помочь. Узнав, кто именно стоит перед ним, он поклонился и предложил дорогим гостям войти. Отведав предложенных садовником яств, принцесса, несмотря на долгий путь, отказалась от отдыха и пожелала увидеть то, ради чего приехала.
Ван Ибо снова вежливо поклонился и отвёл госпожу в сад. Тот оказался большим и поистине чарующим. В воздухе витал пряный аромат. Он не душил и не дурманил, наоборот позволял вдохнуть полной грудью, обволакивая лёгкие приятной свежестью.
Здесь действительно было очень много необычных растений и цветов, некоторые из них Лиана видела впервые, завороженно разглядывая диковинные бутоны, осторожно касаясь тонкими пальчиками разноцветных лепестков.
Принцессе вновь захотелось, чтобы садовник и его сад принадлежали только ей, о чём она и поспешила сообщить Ван Ибо. Лиана предлагала перевезти все растения на земли её королевства - там она выделит под них столько места, сколько потребуется, а самому садовнику велит приготовить лучшие покои во дворце, разумеется, после королевских.
На предложение-приказ принцессы Ван Ибо лишь вежливо улыбнулся и покачал головой. Он был вольным человеком, поэтому жизнь во дворце едва ли для него. К тому же, если перевозить растения, которые уже успели укорениться, их можно повредить, и те погибнут ещё в пути. Ван Ибо любил свой сад, ему нравилось странствовать, поэтому он был вынужден отклонить столь великодушное предложение её высочества и остаться жить в своем доме.
Принцесса очень разозлилась, велев страже забрать садовника силой, однако те лишь развели руками. Земля, на которой жил Ван Ибо, находилась под покровительством другого короля, поэтому садовник имел полное право ослушаться приказа принцессы.
Лиана вся покраснела от злости, её миловидное личико исказила страшная гримаса. Она гневно топнула ногой и пообещала садовнику, что тот обязательно пожалеет о своём решении.
Когда принцесса и её свита скрылись за воротами, Ван Ибо лишь развёл руками. Что взять с этих избалованных девиц?
Но Лиана не собиралась спускать с рук наглому садовнику его грубость! Да как он вообще посмел ей отказать?! Принцессе нанесли смертельную обиду, и она даже аппетит утратила от переполняющего её негодования.
По возвращении домой Лиана обратилась за помощью к колдунье по имени Нерида. Слава о ней расходилась по всему миру, ведь та не задерживалась надолго в одном месте и обладала такой недюжей мощью, что остальные колдуны и колдуньи предпочитали обходить её стороной.
Нерида как раз пребывала на территории королевства, поэтому найти её не составило труда. По приказу принцессы колдунью привели во дворец. Та выглядела молодо и была невероятно красива. Одетая в шелка, поблескивая золотом и драгоценными камнями Нерида больше походила на восточную принцессу. Но её темные глаза, в которых будто переливалось жидкое пламя, служили доказательством того, что хрупкость и утончённость девушки были лишь искусным обманом.
Нерида согнулась в глубоком поклоне перед Лианой и вкрадчиво, словно мурлыча, спросила, чего желает юная госпожа. Принцесса резко поднялась со своего трона и гневно топнула ногой. Её бледные щеки залило румянцем, который, вопреки возрасту и мягким чертам лица, совсем не придавал ей очарования.
- Я хочу, - Лиану переполняла такая злость, что её голос походил на змеиное шипение, - чтобы этот неотёсанный садовник ответил за свою грубость! Раз уж он так сильно любит свой сад, пусть тогда навечно в нём останется, а друзьями ему станут лишь его цветы, которые он с такой нежностью оберегает!
Нерида внимательно выслушала просьбу принцессы, но решила кое-что уточнить.
- Ваше Высочество, я правильно поняла Ваши слова? Вы хотите, чтобы садовник больше никогда не смог покинуть пределы своего сада, а вместо людей видел только цветы?
- Правильно! - вновь топнула ногой принцесса.
Нерида опустила голову, пряча коварную улыбку.
- Ваше Высочество, я исполню Вашу просьбу, но вынуждена предупредить - за всё колдовство нужно платить. И отнюдь не золотом и драгоценностями.
- Я готова заплатить любую цену, лишь бы проучить этого паршивца. Пусть знает, кому он посмел отказать! - принцесса торжествующе улыбалась, вновь ощущая собственное превосходство над жалкими подданными. Даже если эти самые подданные принадлежали не ей, она всё равно накажет каждого, кто посмел пойти против её воли.
Колдунья выполнила своё обещание через два дня. То утро выдалось солнечным, и Ван Ибо, не теряя времени, устроился в саду с целью обработать несколько розовых кустов. Настроение было прекрасным, в воздухе витал аромат любимых цветов, а на бархатных лепестках солнце оставляло радужные блики.
Внезапно нашли тучи. Небо потемнело, в следующую секунду его пронзила ломаная линия яркой молнии, ведя за собой волну оглушительного раската грома.
Ван Ибо вздрогнул, выронил садовые ножницы, а когда снова попытался их поднять, над его головой раздался громкий, пробирающий до мурашек голос.
- Ван Ибо! - голос заглушал раскаты грома, разлетаясь по саду тихими, глубокими отголосками эха. - Принцесса Лиана проявила к тебе великодушие, но взамен ты отверг её добрые намерения, нанеся тем самым смертельную обиду. Теперь ты должен заплатить за свой тяжкий грех. Отныне ты не сможешь покинуть пределы этого сада. Будешь вечность существовать среди цветов, которые так дороги твоему сердцу, и больше никогда не увидишь людей.
Ван Ибо ошарашенно вертел головой, пытаясь узреть ту, кто говорил. Он слышал глубокий, женский голос, но обладательница словно испарилась.
- Кто ты такая? - закричал Ибо, поскольку небо все ещё громыхало. - Какой грех? Какая обида? Я обычный садовник, я никогда и никому не желал зла.
- Уже слишком поздно, Ван Ибо, твоя судьба предрешена, - прозвучал тот же голос.
- Моя судьба предрешена? Я сам владелец своей судьбы! И ты, кем бы ты ни была, и принцесса… Ах! - договорить Ван Ибо не смог, внезапно он почувствовал острую боль в глазах, словно кто-то воткнул ему в глазницы острые кинжалы. Ибо упал на колени, прикладывая ладони к лицу, его трясло, дыхание стало частым и хриплым. Когда небо взорвалось очередным раскатом грома, Ван Ибо тяжёлым грузом свалился на землю. Его голову в подобии повязки обвивали ветви розового куста, а на глазах расцветали бутоны.
***
- Я выполнила Вашу просьбу, - кланяясь принцессе, сообщила Нерида. Лиана радостно улыбалась, в её широко распахнутых глазах читался откровенный восторг. - Ты держишь своё слово, колдунья, проси всё, что хочешь, я выполню любое твое пожелание! Нерида выровнялась и посмотрела принцессе прямо в глаза. По спине второй мгновенно побежали колючие мурашки. Она резко передёрнула плечами, стряхивая внезапное наваждение. - Я обязательно попрошу своё вознаграждение, когда придёт время. А затем колдунья ушла, оставляя Лиану наедине с её самодурством.***
Когда Ибо очнулся, боли он больше не чувствовал. Однако его глаза не видели так, как прежде. Лишь очертания и лёгкий полумрак проникали сквозь непонятную преграду, что обвила его голову. Ибо поспешил в дом, по пути несколько раз падая из-за внезапной слепоты. В зеркале он также увидел только очертания собственного силуэта. Поднеся ладони к глазам, он ощутил знакомый бархат лепестков. Нос тут же уловил тонкий, сладкий аромат, и Ибо пошатнулся, осознавая, что именно было на его глазах. Отыскав на ощупь нож, он попытался срезать стебли, однако те не поддавались, лишь крепче обвивали его голову, тем самым причиняя боль. Ибо медленно опустился на пол возле зеркала. Что с ним произошло? Кем была та женщина? И как ему теперь жить дальше?***
С того дня, как Нерида прокляла садовника, прошло полгода. Придворные больше ничем не смогли порадовать принцессу, поэтому та, изнывая от скуки, решила устроить бал. Событие было поистине грандиозным. Во дворец съехались гости из соседних королевств, все приветствовали короля и его прекрасную дочь. Принцы готовы были сражаться за внимание принцессы Лианы, умоляя её подарить каждому хотя бы один танец. Вечер был полон веселья и музыки. Лиану обожали и боготворили. На этот раз её прихоти выполнял не только отец, но все, кто попадался в поле зрения. Ведь заискивать перед принцессой было обычным делом для тех, кто хотел порадовать короля. В середине бала Лиана отправилась в свои покои, чтобы сменить наряд. Она слишком долго находилась в одном и том же платье, а хозяйка вечера должна блистать! - Люси! Матильда! Быстро сюда, мне нужно сменить платье! - войдя в покои, принцесса сразу же принялась звать служанок. Однако в ответ прозвучала тишина, а из прилегающей комнатки для прислуги никто так и не вышел. Лиана недовольно нахмурилась. Топнув ногой, она собралась отчитать служанок, которые явно забыли свое место, как вдруг резко замерла. Широко распахнутыми глазами она глядела в сторону окна, возле которого стояла старуха. Она вся сгорбилась под тяжестью прожитых лет, рваные лохмотья обвивали её костлявое тело. - Кто ты такая и как посмела проникнуть в покои принцессы? - закричала Лиана, тыча в старуху указательным пальцем. - Вы меня не узнаёте, Ваше Высочество? - захрипела неожиданная гостья. - Оно и понятно, в последний раз, когда мы с Вами виделись, я выглядела иначе. Принцесса всмотрелась в сморщенное лицо старухи. Она бы ни за что не узнала в нём великую колдунью Нериду, если бы не глаза. Такие же живые, горящие ярким пламенем. В тот день, когда они заключили сделку, она смотрела так же. Когда Лиана поняла, кто перед ней стоит, возмущение и негодование сменилось надменностью. Принцесса вскинула подбородок и с откровенным отвращением посмотрела на колдунью. - Зачем ты пришла? Я в твоих услугах больше не нуждаюсь. А своим видом ты распугаешь мне всех гостей. Нерида улыбнулась, блеснув тёмными глазами. Лиана вдруг почувствовала, как ноги слабеют, а в следующий момент она уже сидела на коленях. Колдунья медленно проковыляла к принцессе. Склонившись над её лицом, она преувеличенно мягко сказала: - Я пришла забрать своё вознаграждение, Ваше Высочество. Я выполнила Вашу просьбу, пришло время заплатить за мои услуги. Принцесса вновь хотела возмутиться, однако Нерида опустила ей на голову костлявую ладонь и закрыла глаза. Несколько мгновений ничего не происходило, но затем Лиана почувствовала головокружение. Силы стремительно покидали её, дыхание стало совсем слабым, а тело обмякло. Принцесса с ужасом наблюдала за тем, как стоящая перед ней старуха превращается в прекрасную юную девушку. Взглянув на собственные руки, Лиана вскрикнула. Её прежде звонкий, чистый голосок теперь звучал как хрип, а мягкая, гладкая кожа пожелтела и покрылась морщинами. - Что ты со мной сделала? - захрипела принцесса. - Я всего лишь забрала то, что принадлежит мне по праву. Вы ведь сами сказали, что готовы заплатить любую цену. - Ты мошенница! - закричала Лиана, по её старому, увядшему лицу покатились слёзы. - Я? Мошенница? Нет-нет, - Нерида выставила перед собой ладонь, кожа на которой теперь была свежей и румяной. - Я Вас предупреждала, что у каждого колдовства есть своя цена. Но Вы были настолько озабочены собственной персоной, что даже не попытались узнать, что именно Вам придётся отдать взамен. Лиана не нашлась, что возразить, она лишь обречённо вздохнула и горько заплакала. Тем вечером старую нищенку, которая почему-то была одета в платье принцессы, вышвырнули из дворца. Она плакала и умоляла дать ей поговорить с королём, однако её никто не слушал. Позже заметили пропажу принцессы, и на её поиски отправилась вся стража. Шло время, но Лиану так и не нашли - после бала её и след простыл. Король был убит горем. Он не прекращал поиски дочери даже спустя годы. А в это же время по деревне скиталась нищенка. Годы совсем не пощадили её. Тело было сгорблено, лицо испещрено глубокими морщинами. Костлявая и уродливая, она вызывала у прохожих лишь насмешку и отвращение. В очередной раз отталкивая старуху от лотка с булками, торговец вряд ли узнал бы в ней ту самую пропавшую принцессу. В тот вечер, когда Нерида забрала у Лианы её молодость, она оставила для Ван Ибо шанс на спасение. Нарушить своё слово она не могла, поэтому проклятье оставалось нерушимым. Ибо не сможет покинуть пределы собственного сада до тех пор, пока его не отыщет тот, у кого душа светлее рассвета, а помыслы чище снега. Только такой человек сможет войти в его сад. Потому что именно доброе, искреннее сердце может полюбить, ведь только любовь способна разрушить даже самое страшное проклятье.***
Когда Ван Ибо понял, что сад его не выпускает, он начал звать на помощь. Его крики тонули в тишине, раз за разом оставаясь без ответа. В конце концов, он осознал, что так же перестал слышать шум деревни. Больше не смеялись дети, не лаяли собаки, не зазывали прохожих торговцы. Всё, что слышал Ибо - пение птиц и стрекот кузнечиков. Он как будто оказался на необитаемом острове, лишённый зрения и человеческого общения. Прошла пара недель. В доме никогда не заканчивались запасы еды и питья. Всё, что бы он ни пожелал, появлялось тут или там. У Ибо было всё для хорошей жизни, вот только вместо зрения - бутоны роз, вместо людей - всё те же цветы. Однажды он настолько отчаялся, что хотел убить себя. Но и здесь его собственный дом сыграл с ним злую шутку. Что бы Ибо ни делал, у него ничего не получалось. Вода выталкивала его на поверхность при попытке утопиться, нож или ножницы обжигали руку при попытке перерезать горло, а все верёвки ускользали юрким ужом каждый раз, когда Ибо пытался завязать петлю. В итоге он смирился. Приспособился жить с теми остатками зрения, которые ему даровала колдунья, ухаживал за цветами, разговаривал с птицами, а в моменты отчаяния кричал. Его всё равно никто не услышит, но так было легче. Его сад, который он высаживал собственными руками, перестал радовать. Напротив, начал вызывать отвращение, ведь каждую секунду он ощущал одурманивающий запах роз, стебли которых плотным кнутом обвивали его голову. Шли годы, Ибо перестал считать дни, как и ухаживать за растениями. Сад, вопреки всему, продолжал благоухать. В какой-то момент юноша смирился с тем, что стал жертвой избалованной принцессы и, по-видимому, подобная жизнь была уготована ему судьбой. Он перестал ждать и надеяться. Во всём этом больше не было никакого смысла.***
Сяо Чжаня растил отец. Он не помнил матери, поскольку та скончалась, когда ему был всего год от роду. Старший Сяо был известным лекарем-травником. К нему обращались не только жители деревни, но и приезжие, прибывшие с далёких земель, поэтому он стал обучать сына своему ремеслу с раннего детства. Сяо Чжаню нравилось помогать отцу лечить тех, кто приходил к ним за помощью, но ещё больше он любил собирать травы. Вместе с отцом они часто ездили на другие материки в поисках особенных ингредиентов для того, чтобы позже сделать лекарство, которое могло спасти многие жизни. Однако, каким бы талантливым лекарем ни был старший Сяо, его всё равно скосила чума. Тогда ушло много людей, среди них и отец Сяо Чжаня. Сам же Сяо Чжань оказался в числе счастливчиков, кто сумел побороть страшную хворь и выжить. После смерти родителя Сяо Чжань продолжил его дело. С тех пор прошло пять лет, и теперь уже о младшем Сяо говорили во всей округе, его уважали и считали достойной заменой покойного отца. Сяо Чжань был добрым юношей с открытой светлой улыбкой. Люди любили его за искренность и чистоту сердца, поэтому обращались к нему не только в моменты болезни. Тётушки приносили ароматную выпечку, барышни угощали спелыми ягодами, а дети прибегали, чтобы поиграть. Ведь сколько бы пациентов у него ни было, для маленьких сорванцов Сяо Чжань всегда находил время и пару-тройку леденцов. В один солнечный день Сяо Чжань собрался в долгую дорогу за травами. Он помнил, что у его отца никогда не заканчивались запасы, поскольку тот всегда вовремя их пополнял. Сам же Сяо Чжань беспрекословно следовал учениям покойного родителя. На случай, если кто-то из жителей захворает, он оставил вместо себя парнишку, который немного разбирался в травах. Собрав узел с вещами и едой, Сяо Чжань отправился в долгий путь. В этот раз он решил посетить те места, где ранее ещё не бывал, поэтому добираться пришлось долго. Двое суток Сяо Чжань плыл на корабле и ещё двое ехал повозкой. Он остановился в небольшой деревеньке и зашёл в таверну, чтобы немного передохнуть. Добродушная хозяйка сразу же принесла ему миску вкуснейшего супа и между делом распросила, кто таков и зачем пожаловал в их края. Сяо Чжань поведал всё как есть, и тетушка просияла - старшего Сяо она прекрасно знала и была искренне рада познакомиться с сыном талантливого лекаря. После того, как от души накормили, ему указали на несколько мест, где можно было добыть нужные травы, и даже лошадь собрали, чтобы идти не пришлось, ведь путь предстоял неблизкий, а дорога - заковыристой. Сяо Чжань поблагодарил за еду и теплый прием, и, оседлав коня, отправился в указанном направлении. По пути он останавливался и пополнял запасы трав, которые узнавал среди буйного цветения живописных полян. За любимым делом время пролетело незаметно, поэтому раскат грома застал Сяо Чжаня врасплох. Он вскинул голову и, заметив, что небо потемнело не только из-за приближающейся грозы, но и из-за наступающих сумерек, озадаченно почесал затылок. Что ж, придется ему вернуться обратно и заночевать в деревне, а по утру он вновь отправится в путь, на этот раз уже ни на что не отвлекаясь. Однако спустя недолгое время Сяо Чжань понял, что заблудился. Он отлично помнил дорогу, но отчего-то не понимал, куда именно ему нужно ехать. Точнее, понимал, но больше не наблюдал той извилистой тропинки, по которой добрался до этого места. Над головой раздался очередной раскат грома, и на макушку Сяо Чжаня упали первые несколько капель дождя. Он потянул за вожжи, направляя лошадь в противоположную сторону. Нужно было спешить, иначе он промокнет до нитки. Лошадь гнала вперед, не зная усталости. Одна дорога сменилась другой, и Сяо Чжань сам не понял, как оказался в лесу. Густом, тёмном, непроглядном лесу. Казалось, здесь очень давно не ступала нога человека. Не вовремя поднялся ветер. Дождя не было, но яркие всполохи молнии, которые были видны даже сквозь плотно переплетённые ветви деревьев, лишь доказывали, что грозы не миновать. Сяо Чжань потянул за вожжи, останавливая лошадь. В лесу было слишком темно, к тому же он не наблюдал ни одной тропинки. Но осмотреться не успел. Темноту разрезала очередная вспышка, после чего последовал громкий раскат, который напугал лошадь. Та моментально встала на дыбы, громко заржав. Не ожидая подобного поворота событий, Сяо Чжань не смог удержаться и повалился на землю. Верный скакун, топоча копытами, ускакал прочь, оставляя своего наездника совершенно одного в безлюдном, страшном лесу. Сяо Чжань никогда не был трусом. Вот и сейчас, оказавшись в столь скверной ситуации, решил не паниковать. Проверив конечности на предмет переломов и ничего опасного для жизни не обнаружив, он поднялся на ноги, потирая ушибленный копчик. Постепенно глаза начали привыкать к темноте. Сяо Чжань огляделся в надежде отыскать выход, но лишь тьма была ему указателем. Тогда он решил отправиться в ту сторону, откуда приехал. Главное - выбраться из леса, а там, авось, и лошадь найдётся. Но сколько бы он ни блуждал, выхода не нашёл. Гром все ещё гремел, молния вспыхивала кратким источником света в тёмном лесу, но дождь так и не начался. Сяо Чжань бы обрадовался, если бы не опасался за собственную жизнь. Он не знал, водились ли в этих краях дикие животные, но продолжать блуждать в потёмках больше не мог. Он устал от долгой дороги, да ещё и здесь находился уже который час. Не было смысла продолжать, лучше дождаться рассвета. Когда светло - оно всяко лучше. И Сяо Чжань уже хотел устроиться на ночлег под одним из деревьев, как вдруг заметил тропинку. Нехитрыми завитками она уходила в глубь леса. Он с силой потёр глаза. Должно быть, это были игры его отчаявшегося разума. Он ведь уже здесь проходил и ранее не замечал никакой тропинки, тем более такой чистой, без зарослей сорняка. Решив подумать об этом позже, Сяо Чжань двинулся вперёд. Даже если он сошёл с ума, хуже точно уже не будет. Тропинка вывела Сяо Чжаня из леса к высокому деревянному забору, который ограждал довольно большую территорию, не позволяя обойти и пойти дальше. Сяо Чжань понимал, что пройти у него не получится, да и идти куда-то ещё грозовой ночью было не самой лучшей идеей. И, раз уж он нашёл ограждённую территорию, значит здесь точно должны были быть люди. Вскоре обнаружились ворота, подтверждающие догадку Сяо Чжаня о присутствии кого-то живого. Не мешкая, он несколько раз постучал, на что ворота сами собой отворились. Сяо Чжань удивлённо уставился на проход, немного подождал, но затем все же вошёл. Территория, ограждённая забором, была действительно очень большой. Из-за темноты Сяо Чжань мог видеть только очертания, кажется, это были кустарники. Пряный аромат, моментально заполнивший лёгкие, указывал на то, что, вероятно, территорию занимал сад. Впереди, примерно в полусотне метров, располагался средних размеров дом с двумя этажами и чердаком. Сяо Чжань точно не мог сказать, насколько тот был уютным, но приветливо горящий в окнах свет от свечей манил и дарил надежду на нормальный ночлег. Он все ещё не знал, кто именно там жил, но всяко лучше остановиться здесь, чем спать в неизвестном лесу. Поднявшись на крыльцо, Сяо Чжань остановился на пороге и поправил одежду, которую успели потрепать ветки деревьев, по пути. Постучав в дверь, он стал ждать. Никто ему не открыл, даже шагов по ту сторону не было слышно. Но если в доме горели свечи, значит внутри точно кто-то был. Возможно, здесь жил лесник? Тогда тем более непонятно, почему он прятался, лесники обычно помогали заплутавшим людям. Сяо Чжань сделал глубокий вдох и решительно постучал снова, на этот раз громче. Дверь отворилась, хотя он всё так же не слышал шагов хозяина. Осторожно заглянув в небольшую щель, он просунул голову вовнутрь, оглядываясь. Его взору предстала небольшая прихожая, погружённая в полумрак. Немного дальше по коридору рассеивался свет, который Сяо Чжань видел в окне снаружи. Вероятно, лесник находился в той комнате. Сяо Чжань ещё раз постучал и громко позвал: - Доброй ночи! Простите, что я вот так вторгся. Я сбился с пути, могу ли я заночевать у вас? На улице скоро начнётся ужасная гроза, а кроме вашего дома в округе больше негде её переждать. Ответом ему послужила все та же тишина. Сяо Чжань неловко переступил с ноги на ногу, но затем всё же вошёл в дом. Он все ещё чувствовал себя некомфортно, ведь получалось так, будто он вломился в чужое жилище. Но дверь открылась сама! Или он настолько сильно стучал, что та поддалась? В любом случае он уже был внутри, чего уж теперь жалеть и пускаться в раздумья. Сяо Чжань пошел по коридору на источник света и замер у входа в комнату. Та была большой, просторной и уютной. Да, именно так. Здесь было достаточно места для того, чтобы устроить небольшой званый ужин, однако горящий камин и пляшущие огоньки застывших в разных углах свечей придавали помещению спокойствие и умиротворение. А ещё здесь пахло розами. Тонкий, пряный аромат юрким ужом проникал в ноздри, дурманя сознание. Сяо Чжань настолько увлёкся, что не сразу заметил стоящего у окна человека. Тот расположился к нему спиной, на его широкие плечи была наброшена изумрудного цвета накидка, голову скрывал глубокий капюшон от неё же. Сяо Чжань откашлялся и хотел уже представиться, как вдруг низкий, хриплый голос его перебил. - Ты кто такой? И как сюда попал? Сяо Чжань стушевался, не ожидая столь яростного приёма, но поспешил ответить. - Простите, господин, что вторгся в ваше жилище. Я родом не отсюда, поэтому заблудился. Ещё и лошадь потерял. На дворе ночь, скоро начнётся гроза. Могу я остаться у вас? Всего на одну ночь. Я заплачу за комнату. Когда Сяо Чжань замолчал, человек продолжал стоять возле окна каменным изваянием. Только сейчас можно было услышать, как тяжело он дышит. Сяо Чжань забеспокоился. Хозяин дома не двигался, стоял неестественно ровно, ещё и эта накидка, полностью скрывающая его облик. К тому же, запах роз стал более насыщенным и ярким. Возможно, ему было плохо или, что ещё хуже, его скосила смертельная болезнь, а Сяо Чжань тут про грозу и потерянную лошадь разглагольствует. Сяо Чжань сделал шаг вперёд, намереваясь подойти ближе и разобраться в ситуации. - Стой, где стоишь, - внезапно остановил его человек. Голос все ещё звучал хрипло, но даже так Сяо Чжань понимал, что его обладатель был молод. - Ты не ответил, как сюда попал. Тебя кто-то подослал? Принцессе недостаточно моих мучений, она придумала новую пытку? Тело Сяо Чжаня полоснуло волной мурашек от той горечи, которая звучала в чужом голосе. Аромат роз стал настолько сильными, что вызывал тошноту. Он невольно сделал ещё один шаг вперёд, впрочем сразу же останавливаясь. Откуда исходил запах Сяо Чжань так и не понял, цветов в комнате он не обнаружил. - Меня никто не подсылал. Меня зовут Сяо Чжань, я лекарь-травник, прибыл в ваши края в поисках особенно редких экземпляров. В деревне мне указали дорогу, но, как стемнело, я заплутал и думал уже ночевать в лесу, но затем обнаружил ваш дом. Человек слушал внимательно. Он больше не сопел, а когда Сяо Чжань договорил, медленно развернулся. Капюшон скрывал большую часть его лица, открывая взору лишь острый подбородок и пухлые алые губы. Сяо Чжань невольно засмотрелся, у этого юноши, а он несомненно был именно юношей, были красивые губы. - Значит, ты сам смог пройти в ворота и войти в мой дом? - уточнил тот. В голосе открыто звучало неверие. Сяо Чжань неловко передёрнул плечами, отчего-то ощущая себя злодеем. - Я стучал и звал вас, - осторожно ответил он. Почему-то стало очень важно доказать этому странному человеку в капюшоне, что он не разбойник и, уж тем более, не вор. - Ворота открылись сами, и дверь в дом - тоже. Послушайте, я правда самый обычный лекарь-травник и ничего плохого не замышляю. - Не такой обычный, раз смог войти сюда, - задумчиво пробормотал хозяин. Он говорил так тихо, что Сяо Чжань едва расслышал. Хотя, возможно, тот обращался сам к себе. Сяо Чжань вздохнул, понимая, что спать ему этой ночью всё-таки придется в лесу. Кем бы ни был этот загадочный человек, он точно не желал видеть его в своём доме. - Я, пожалуй, пойду. Простите, что нарушил ваш покой, - выразил свои сожаления Сяо Чжань и уже собрался уходить, как вдруг его резко остановили. - Стой! Ты можешь остаться. - Благодарю, - растерялся Сяо Чжань, неловко кивая в знак благодарности. - На втором этаже первая дверь налево - гостевая комната. Там найдёшь все необходимое. - Что вы, не стоит выделять мне целую комнату, я могу поспать здесь, вон на той софе, - указывая в сторону камина, возле которого разместился упомянутый им предмет мебели, возразил Сяо Чжань. - В доме полно места, - отрезал юноша, снова разворачиваясь к окну. Решив, что разговор окончен, Сяо Чжань направился к выходу из комнаты. Уже на пороге он обернулся и спросил: - Могу я узнать ваше имя? На этот раз хозяин дома молчал слишком долго. А когда Сяо Чжань решил, что ему не ответят, обронил тихое: - Ван Ибо. Сяо Чжань снова кивнул и вышел в коридор, где без труда обнаружил винтовую лестницу, ведущую на второй этаж. Когда шаги его гостя затихли, Ван Ибо сбросил капюшон. Его голову обвивали розовые стебли, а на веках цвели пышные бутоны. - Поверить не могу, что это правда, но у нас гость. Предоставь ему все удобства, - Ван Ибо говорил в пустоту, словно договариваясь с домом. А когда Сяо Чжань вошёл в комнату, на которую ему указали, его ожидали свежая постель, бочка, наполненная горячей водой, банные принадлежности и ароматная еда.***
Ту ночь Ван Ибо провёл без сна. После того, как Сяо Чжань скрылся за дверью своей временной комнаты, он сразу направился к воротам в попытке выйти из сада. Но те по-прежнему встретили его невидимым барьером, не позволяя покинуть опостылевшую территорию, давно ставшую ему тюрьмой. Тяжело вздохнув, Ибо вернулся в дом и принялся размышлять над тем, что произошло этим вечером. Изначально, когда он услышал чужие шаги, то подумал, что сошел с ума от долгого одиночества. Взамен хорошему зрению обострился слух. Ибо распознавал всё, что слышал, ведь за то время, что находился один, он запомнил все окружающие его звуки. Ибо так давно не слышал человеческие шаги, как и не видел самих людей, что вполне мог обознаться, уловить что-то похожее и принять совершенно другое за желаемое. А потом Сяо Чжань заговорил. И тогда Ибо действительно поверил в то, что лишился рассудка. Возможно, даже сейчас он находился не в своем уме и, в попытке как-то облегчить свое существование, придумал себе этого человека. И пусть он выглядел вполне реальным. По крайней мере, Ибо точно мог его видеть, пусть только силуэт. Сяо Чжань говорил странные вещи. Толковал о каком-то лесу, в котором он заплутал. Но ведь дом Ибо находился в деревне, в округе не было леса… Хотя о чем он думает? Он уже давно сбился со счёта, сколько лет прошло с момента его заточения в собственном доме - лес вполне мог появиться, и Ибо подозревал, что здесь также было замешано колдовство, ведь его сад стал невидимым для людей. И всё же Сяо Чжань стал первым человеком, который смог войти не только в его сад, но и его дом. И это было странно и одновременно удивительно. Возможно ли, что у проклятья всё же был срок? Или же наоборот, Сяо Чжань был послан той же колдуньей в качестве очередного наказания? Голова шла кругом от противоречивых мыслей и догадок, и Ибо решил пока оставить всё как есть. Наступит утро и расставит всё по своим местам. Если Сяо Чжань просто исчезнет, значит, он действительно был всего лишь его безумным наваждением.***
На утро Сяо Чжань проснулся полностью отдохнувшим. Несмотря на странный приём не менее странного лесника, или кем он там был, сон настиг его сразу, стоило только уложить голову на мягкую подушку. Умывшись, он спустился вниз, однако хозяина дома нигде не было видно. Из гостиной, где он вчера встретился с Ван Ибо, потянуло ароматом свежей выпечки. Сяо Чжань пошел на запах и обнаружил завтрак, состоящий из булочек и приятно пахнущего чая, вероятно ягодного. Он огляделся, несколько раз окликнул Ван Ибо и, так и не получив ответа, сел за стол. После завтрака Сяо Чжань решил всё же найти его. Прежде чем уходить, нужно было поблагодарить хозяина, каким бы скрытным тот ни был. Улица встретила Сяо Чжаня тем самым пряным ароматом, который он уловил прошлым вечером. Сейчас в лучах утреннего солнца его взору открывался сад дивной красоты. Он охватывал огромную территорию и уходил в цветочные глубины, лишая возможности увидеть его целиком. Ноги сами понесли в нужном направлении. Сяо Чжань, словно заворожённый, шагал по вымощенной тропинке, тонкими пальцами невесомо касаясь необычных бутонов. Когда подушечки опускались на бархатные лепестки, он переставал моргать, а порой даже дышать. За всё время, сколько ему приходилось странствовать, как с отцом, так и в одиночестве, Сяо Чжань впервые видел настолько прекрасное место. С каждым шагом он уходил всё дальше, забыв о том, зачем вообще пришёл в этот сад, и вспомнив лишь тогда, когда увидел знакомую фигуру в темной накидке. Ван Ибо стоял возле высокого кустарника и обрезал ветки, которые изначально показались Сяо Чжаню сухими, однако присмотревшись, он понял, что те все ещё были живы, радуя сочной листвой и даже несколькими свежими бутонами. Когда длинные лезвия садовых ножниц уже были готовы сомкнуться на очередной ветви, Сяо Чжань не выдержал и, подбежав к Ван Ибо, положил руку на его крепко сжатые ладони. - Вам не стоит обрезать эти ветки! Они ещё живые, - воскликнул Сяо Чжань, моментально краснея ушами. Ему стало неловко. Он ведь до сих пор не знал, почему этот человек носил капюшон, скрывающий большую часть его лица. А что, если тот плохо видел, или же, что ещё хуже, был слеп. Если подумать, он ведь вчера не проводил Сяо Чжаня в комнату, лишь указал дорогу и остался стоять у окна. Однако Ван Ибо только фыркнул на его слова и, отбросив его ладонь, звонко клацнул ножницами, откусывая очередную ветку. - Поверь, Сяо Чжань, этому кусту, как и любому другому в саду, ничего не может причинить вред. Сяо Чжань не понял, что ему пытался сказать Ван Ибо, но решил больше не влезать. - Так значит, вы садовник? Вчера я подумал, что вы лесник, раз живёте в лесу, - он неловко почесал затылок. Ван Ибо некоторое время молчал, потом всё же ответил. - Я не видел здесь никакого леса. И да, я садовник, - потом он снова замолчал, а Сяо Чжань в очередной раз удивился. Не видел леса? Да как же он мог не видеть его, если жил практически в самом его сердце? Тем временем Ван Ибо вдруг опять заговорил: - Ты можешь называть меня просто "Ибо", не нужно всего этого официального. Сяо Чжань почему-то улыбнулся. - Хорошо, Ибо! - согласился он. Ему вдруг показалось, что садовник вздрогнул, когда его назвали по имени. Ван Ибо неловко переступил с ноги на ногу, отложил садовые ножницы, а затем очень тихо спросил: - Хочешь посмотреть сад? - А можно? - обрадовался Сяо Чжань. - Да, конечно, пойдём, я всё здесь тебе покажу. Они шли медленно, Ибо рассказывал о цветах - пусть он плохо видел, но наизусть помнил расположение каждого кустарника. Сяо Чжань восхищённо восклицал и заразительно хихикал. А Ибо всегда замирал в такие моменты. Он боялся поверить в реальность происходящего, но ещё больше боялся, что Сяо Чжань исчезнет, развеется по ветру, словно пыльца. Он предложил эту экскурсию лишь для того, чтобы потянуть время. Да, Сяо Чжаню в любом случае придется уйти, но пусть это случится немного позже. Ибо ведь мог выпросить у судьбы всего несколько минут персонального счастья? Ведь с ним так давно никто не разговаривал, не называл по имени. Странно, что он все ещё его помнил. - Вчера ты говорил, что ты лекарь-травник, - Ибо решил снова заговорить. - Много странствуешь по миру? - Да, - бодро кивнул Сяо Чжань. - Раньше мы отправлялись за редкими травами с отцом, а когда его не стало, я продолжил семейное дело в одиночку. - Мне жаль, - склонил голову Ибо, хотя под капюшоном этого не было видно. - Всё в порядке, главное, что я могу дальше заниматься тем, чему меня научил отец. Некоторое время они молчали, затем опять слово взял Ибо. Его голос звучал тихо и немного рассеянно, словно мысленно он был где-то далеко. - Когда-то я тоже много путешествовал по миру в поисках диковинных цветов. - Почему прекратил? - спросил Сяо Чжань и тут же мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Какой же он бестактный идиот! Если этот человек перестал делать то, что когда-то любил, значит, у него были на то причины, и та самая накидка с глубоким капюшоном совершенно точно была как-то с этим связана. Ван Ибо ничего не ответил на его вопрос, лишь ниже опустил голову и указал на очередную тропинку, ведущую в другое крыло сада. Они ещё немного прошлись, Сяо Чжань понимал, что экскурсия подходит к концу, но почему-то ему совсем не хотелось уходить. Что-то в этом загадочном человеке манило его, возможно тайна того, что с ним произошло. Каждый раз, когда Ибо начинал говорить, его голос звучал настолько тоскливо, что у Сяо Чжаня невольно сжималось сердце. А ещё Ибо продолжал вздрагивать, когда его называли по имени, и это тоже отзывалось в груди непонятным ноющим чувством. И когда эти двое истратили все возможные варианты, чтобы задержать друг друга, внезапно поднялся ветер. Ибо удивился, поскольку в его цветочной тюрьме дожди шли редко, ураганов и подавно не было. Всё здесь казалось ему искусственным, возможно таковым оно и было. Сяо Чжань же напротив был спокоен, в обычном мире сильным ветром вряд ли кого-нибудь удивишь. Ибо настолько расслабился, что совсем забыл про собственную накидку. Очередной порыв ветра поднял её полы, а затем сорвал с его головы капюшон. Он резко схватился за ткань, но было уже поздно, Сяо Чжань замер, будто стопами пустил корни в землю. Ибо не видел, но знал, чувствовал, из-за чего тот не двигался. Он увидел его лицо, его глаза, скрытые за розовыми бутонами. Вот такой вот парадокс получался. Прекрасные создания, коими любовались и восхищались многие люди, могли создать уродство, что пряталось под глубоким капюшоном накидки. Но, похоже, Сяо Чжань не считал вид Ван Ибо уродством, поскольку тут же взволнованно затараторил: - Ибо, что с тобой случилось? Ты болен? Что это за хворь такая? Я многое знаю, но такое вижу впервые. - Это не хворь, Сяо Чжань, - Ибо опустил голову, все ещё пытаясь спрятать лицо. - Но что тогда? И как давно с тобой такое? С рождения? - Нет, не с рождения, но очень давно. - Позволь я помогу тебе! - воскликнул Сяо Чжань, бросаясь к нему, но Ибо сразу же отступил, качая головой. - Ты не сможешь мне помочь, это невозможно вылечить. - Прошу, не отказывай. По пути я успел собрать много трав, - Сяо Чжань хлопнул ладонью по наплечной сумке, - и в твоём саду тоже видел несколько редких видов. Не посмею назвать себя лучшим лекарем, но знаю достаточно, чтобы хотя бы попытаться. В голосе Сяо Чжаня слышалась откровенная мольба. Возможно, в нём сейчас действительно говорил лекарь, но ему во что бы то ни стало захотелось помочь этому несчастному человеку. Почему-то он был уверен, что сможет. Ибо некоторое время молчал, понурив плечи. Но затем всё же кивнул, хоть и выглядел при этом совсем обречённо. - Хорошо, лекарь-травник, попробуй, но слишком сильно не надейся. Ибо понимал, что у Сяо Чжаня ничего не получится, ведь проклятье - это не болезнь, а значит, лечить было нечего. Но если эта маленькая ложь поможет задержать Сяо Чжаня подольше, он готов совершить такой грех. Он не будет слишком долго тянуть время. Всего несколько дней, а затем Ибо расскажет Сяо Чжаню правду, и тот вернётся обратно к своей жизни.***
Сяо Чжань сразу взялся за дело. Он измельчал травы для компрессов и мазей, делал отвары. Ибо послушно их принимал и позволял нанести на лицо всё, что лекарь считал нужным. Когда Сяо Чжань касался пальцами лица Ибо, тот вздрагивал. Сяо Чжань, опасаясь, что мог причинить боль, сразу же отдергивал руку, но его останавливали, возвращая ладонь на прежнее место. Первая реакция Ибо была скорее от неожиданности, уж точно не от страха или отвращения. Он забыл, что чувствовал раньше, когда его касался кто-то живой. Но прикосновения Сяо Чжаня были приятными. У него были тёплые, ласковые ладони, которыми он бережно наносил мазь или омывал лицо Ибо специальным отваром. В такие моменты Ибо замирал, полностью растворяясь в ощущениях. Он не мог увидеть, как выглядел Сяо Чжань. Когда тот наклонялся особенно близко, получалось разглядеть лишь очертания маленького лица. Ибо ещё никогда так сильно не желал вернуть себе зрение, как в эти минуты. Хотя бы на несколько секунд. Он бы успел разглядеть того, кто обладал настолько огромным и чистым сердцем. Сяо Чжань, казалось, даже дыхание задерживал, когда касался кожи Ибо под стеблями. Он впервые видел что-то подобное, хотя за свою и отцовскую практику лекаря повидал многое. Ему ужасно хотелось помочь Ибо, а ещё увидеть, как эти красивые губы однажды улыбнутся ему. Ибо был хмурым и поникшим, но рядом с Сяо Чжанем становился особенно тихим. Он никогда не капризничал и беспрекословно доверял каждому его действию. Это подкупало и одновременно печалило. Насколько же Ибо, должно быть, отчаялся, что так легко позволял незнакомому человеку распоряжаться его здоровьем. Шли дни, Сяо Чжань продолжал свои эксперименты, но каждый раз сокрушался, когда понимал, что ничего не меняется. Ван Ибо чувствовал себя негодяем. Он уже давно мог открыть Сяо Чжаню правду, но не получалось. Не получалось смириться с мыслью, что он снова останется один, не получалось представить свою жизнь без звонкого, заботливого голоса и тёплых, ласковых рук. Они много времени проводили в саду. Ибо обучал Сяо Чжаня премудростям садоводства, уделяя особое внимание растениям, которые тот хотел посадить самостоятельно. Когда они прогуливались, Сяо Чжань всегда держал Ибо за руку, чтобы он не упал. Ибо достаточно хорошо ориентировался в пространстве - за долгие годы успел освоиться - но об этом также умолчал, крепче перехватывая длинные, тонкие пальцы. Сяо Чжань сам не замечал, насколько стремительно неслось время. Проходили дни, за ними недели, он совершенно позабыл, что уже давно должен был вернуться в родные края. Изначально он думал, что просто хочет помочь этому несчастному юноше, но с каждым днём всё больше осознавал, что его глупое сердце тянулось к Ибо совсем по другой причине. Они и так жили под одной крышей и каждый день находились рядом, но хотелось ещё больше времени проводить друг с другом. Брать за руку не только чтобы помочь пройти по заковыристой тропинке сада, но и потому что ужасно хотелось. Касаться нежной кожи на гладких щеках не только в лекарских целях, потому что кончики пальцев невозможно жгло, стоило хотя бы день прожить без этих прикосновений. А ещё до дрожи во всем теле хотелось сцеловать тоску с сочных алых губ. Ван Ибо был потрясающим. Однажды, когда Сяо Чжань подготавливал очередную порцию трав, он порезался. Пусть Ибо плохо видел, но он отлично слышал. Поэтому подбежал к Сяо Чжаню, роняя всё, что попадалось на его пути, и бережно обхватил ладонью истекающий кровью палец. Сяо Чжань тогда отмахнулся и сказал, что это пустяк, но Ибо был непреклонен и лично наложил повязку. Он осторожно ощупывал место пореза, затем обрабатывал, легонько дул, а сердце Сяо Чжаня, кажется, вовсе перестало биться. А на следующий день в комнате, где он обычно делал лекарства, он обнаружил целый набор из деревянных приспособлений, которыми было удобнее и безопаснее нарезать и толочь травы. Как оказалось, Ибо умел работать с деревом. Раньше он часто вырезал разные фигурки, но потом перестал. Он нашёл свой старый незаконченный набор и всю ночь работал, доводя до совершенства. Сяо Чжань был очень благодарен, но смог окончательно успокоиться лишь когда увидел, что руки Ибо были целы. Сяо Чжань искренне поблагодарил его, крепко обнимая, и тогда Ибо впервые ему улыбнулся. Сначала робко и неуверенно, а затем ярко, ослепительно. И это было самое прекрасное зрелище, которое Сяо Чжань видел за всю свою недолгую жизнь. Иногда Ибо чувствовал, что на него смотрели, и тогда он опускал голову, пряча лицо. Сяо Чжань протягивал руку и легонько касался подбородка, прося тем самым повернуться к нему. Ибо слушался, а Сяо Чжань вновь замирал. На самом деле они оба замирали. Сяо Чжань искренне считал Ибо необыкновенным, и эти бутоны совершенно его не отталкивали. Да, они вызывали приступы гнева и порой отчаяния, но только потому, что приносили дискомфорт Ибо. И именно с этим Сяо Чжань пытался бороться. А ещё ему нестерпимо сильно хотелось увидеть, какими были глаза Ибо. Какие эмоции он бы в них прочёл, если бы тот смог увидеть Сяо Чжаня. Озорные ли они, или, наоборот, печальные, а возможно, совмещали в себе и то и другое? Ван Ибо же не мог поверить в то, что нужен кому-то именно таким: калекой с изуродованным лицом. Сяо Чжань был самым светлым и добрым человеком из всех, кого он знал ещё до проклятия. Ибо искренне считал, что в мире, где могли проклясть из-за каприза юной, взбалмошной принцессы, настолько чистых людей не существует. Однако Сяо Чжань был именно таким, и он жил с Ибо в одно время. Ибо чувствовал, что влюбляется. Как ни пытался отогнать от себя это чувство - не выходило. Ведь любовь сама выбирает, когда ей поселиться в беззащитном сердце, и хозяина этого самого сердца она точно спрашивать не будет. Однажды ночью Ибо приснился кошмар. С появлением в его жизни Сяо Чжаня они перестали его терзать, но этот был внезапным и очень ярким. Ибо слышал голос колдуньи, которая вновь и вновь обрекала его на вечные муки. Он видел Сяо Чжаня, который убегал прочь, невзирая на его мольбы остаться. Сяо Чжань проснулся от душераздирающего крика. Он резко сел в кровати, а когда понял, что кричал Ибо, сломя голову побежал в его комнату. Ибо метался по кровати, продолжая надсадно кричать. Сяо Чжань задрожал, когда понял, что звали именно его. Он бросился к Ибо, несколько раз легонько его встряхнул, пытаясь разбудить. Ибо сильно вспотел и тоже дрожал. Сяо Чжань прижал его к себе, гладил взмокшую спину и шептал успокаивающие слова. - Сяо Чжань, это ты? Правда ты? - судорожно глотая воздух, заговорил Ибо. Он вцепился в Сяо Чжаня, словно тот был единственным его спасением. Хотя так на самом деле и было, но ни один, ни второй не знали об этом. - Да, Ибо, это я. Не бойся, я рядом, - Сяо Чжань крепче обнял его, в груди всё сжалось от той боли и отчаяния, которыми был пропитан чужой голос. - Пожалуйста, Сяо Чжань, прошу тебя, не оставляй меня. Сердце как будто дало трещину, из глаз сами по себе брызнули слезы. Сяо Чжань продолжал гладить Ибо по спине, осознавая то, что уже давно пора было признать. - Не оставлю Ибо, ни за что на свете, - прошептал Сяо Чжань, зная, что это не просто слова, он действительно больше не сможет без этого человека. Внезапно ладони коснулось что-то мягкое. Сяо Чжань слегка отстранился и увидел, как губы Ибо оставляют осторожные, робкие поцелуи на его пальцах. Он всё ещё дрожал и время от времени всхлипывал, а Сяо Чжань задыхался от той палитры чувств, что овладевали им в этот момент. А затем произошло то, чего Сяо Чжань никак не ожидал, а Ван Ибо вовсе перестал надеяться на что-то подобное. Со стебля, обвивающего его глаза, упал бутон. Всего один, остальные ещё оставались на своих местах плотной пеленой, и всё же… Ибо сжал в ладони ненавистный цветок. Аромат, к которому Сяо Чжань уже привык и попросту перестал замечать, стал насыщеннее. - Ибо, это значит, что тебе лучше? Возможно ли, что однажды эта болезнь оставит тебя? - Я не знаю, что это значит, - удручённо ответил Ибо. Он действительно не понимал, что могло произойти, но в одном был уверен: у проклятья не было срока годности и каких-либо сбоев - тоже. - Ладно, давай разберёмся с этим завтра. А сейчас постарайся уснуть, не волнуйся, я буду рядом, - сказал Сяо Чжань, крепко обнимая. Ибо прижался к его груди, вдохнул запах, который всегда мог перебить аромат проклятых роз, и наконец расслабился. Засыпал он с твердой уверенностью в том, что утром обязательно расскажет Сяо Чжаню правду.***
Утром после завтрака Сяо Чжань сразу принялся изучать бутоны на глазах Ибо, пытаясь найти ещё какие-нибудь изменения. Как бы Ибо ни сопротивлялся, его не слушали и упрямо продолжали обследование. Когда Сяо Чжань больше ничего не обнаружил, Ибо даже зрение не нужно было, чтобы понять, что тот расстроился. Взяв Сяо Чжаня за руку, он повёл его в сад. Они расположились на лавочке, под навесом высокого, густого кустарника, где любили проводить время вместе. Оба молчали, Ибо выжидал подходящий момент, чтобы рассказать Сяо Чжаню о проклятии, но, когда уже был готов это сделать, его опередили. - Ибо, - Сяо Чжань говорил осторожно, боясь своими словами задеть одну из душевных ран, которых у Ибо было достаточно, - почему ты никогда не выходишь в деревню? Ты прячешься в этом лесу от людей? Сяо Чжань давно хотел задать Ибо этот вопрос. Тот никогда не говорил о том, чтобы выйти за пределы двора. Он даже по лесу не предлагал прогуляться. Сяо Чжань был уверен, что тот просто заточил себя в доме из-за проклятых бутонов. А, возможно, однажды его сильно обидели. Эта мысль причинила почти физическую боль. - Почему ты спрашиваешь? - напрягся Ибо. - Пожалуйста, только не подумай чего дурного. Твой сад, безусловно, прекрасен, но в мире есть ещё столько всего удивительного. Ты же сам говорил, что раньше много путешествовал. Мы бы могли отправиться странствовать вместе. Я бы очень хотел отвезти тебя на свою родину, познакомить с жителями деревни, они очень хорошие, ты бы точно им понравился. Ибо замер, словно истукан. Конечно, Сяо Чжань скучал по родным местам. Это для него собственный дом стал тюрьмой, а Сяо Чжань мог в любой момент отсюда уйти и, по правде говоря, ему давно пора было это сделать. - Я знаю, ты скучаешь по дому. Прости, что так долго пользовался твоей добротой. Тебе пора возвращаться. - Что? - вскинулся Сяо Чжань, его голос звучал испуганно. - Ибо, нет! Я не это имел в виду. Я не хочу уезжать. То есть да, мне скоро нужно будет вернуться домой, но я бы хотел поехать с тобой. Если ты переживаешь или боишься, я всегда буду рядом и никому не дам тебя в обиду. Голос Сяо Чжаня звучал так ласково и нежно, в нём было столько надежды и тепла, что Ибо не выдержал. Он сам не заметил, как по его щекам потекли слезы, пропитывая воздух насыщенным ароматом роз. - Ибо? Ты плачешь? - испугался Сяо Чжань. Он принялся вытирать слезы с лица Ибо, от чего тот задрожал. - Прости меня, я не должен был этого говорить! - Нет, - Ибо покачал головой, отнимая руки Сяо Чжаня от своего лица. - Ты ни в чем не виноват. Это я должен просить у тебя прощения. Всё это, - Ибо коснулся бутонов на своих глазах, - невозможно вылечить, потому что это - не болезнь. Это… проклятье. Сяо Чжань охнул, тут же прикрывая рот ладонью, чтобы не выдавать своего шока. А Ибо больше не мог молчать. Он рассказал о своей прошлой жизни, о том, как любил свой сад, как путешествовал в поисках необычных растений, как радовался искренним улыбкам гостей, которые часто навещали его цветы и его самого. И о том злополучном дне, когда он отказал принцессе и тем самым подписал себе приговор на одинокое прозябание в месте, которое раньше любил всем сердцем. - Принцесса Лиана? - дослушав рассказ до конца, Сяо Чжань задумался. - Я слышал, что она без вести пропала в юном возрасте, её так и не смогли отыскать. Я тогда ещё был совсем мал. Погоди! - внезапная догадка осенила его. - Если тогда я был ребенком, а сейчас мы с тобой примерно одного возраста, значит, для тебя время замерло? - Выходит так. Ты мне постоянно говорил о том, что я живу в лесу, однако ранее мой дом находился в деревне, где всегда было шумно и царило веселье. С того рокового дня я перестал слышать людскую молву и прочие деревенские звуки. Ворота меня не выпускали, как и не впускали никого другого. Я полагаю, что лес также был создан колдовством, чтобы спрятать меня как можно дальше от людей. Ты первый, кто смог войти в мой двор, но я по-прежнему не могу никуда с тобой пойти, прости. Ибо опустил голову, чувствуя, как подступает новая волна слез. Нет, он не будет больше плакать, иначе Сяо Чжань точно не сможет уйти, а он не имеет права держать его рядом с собой, привязав жалостью. Внезапно его щёк коснулись тёплые ладони, обхватили лицо, прося поднять голову. - Бедный мой мальчик, как же долго ты был здесь совершенно один, - Ибо не видел лица Сяо Чжаня, но был уверен, что тот тоже плакал. - Сяо Чжань, я привык к такой жизни. Спасибо за всё, что ты сделал для меня, за то, что пожалел несчастного садовника, но ты не обязан оставаться здесь со мной. У тебя есть своя жизнь, свой дом, куда тебе пора возвращаться. - Глупый, какой же ты глупый, Ван Ибо, - в голосе Сяо Чжаня слышалась улыбка. Его ладони все ещё обхватывали лицо Ибо, большие пальцы ласково гладили нежную кожу. - Неужели ты думаешь, что я действительно всё это время был здесь из-за жалости? Да, у меня есть дом, но я не смогу просто взять и уехать. Потому что мой настоящий дом там, где моё сердце, а моё сердце, Ван Ибо, рядом с тобой. Потому что я люблю тебя, искренне и навсегда. Затем Сяо Чжань подался вперёд, бережно целуя губы, которые не давали ему покоя с их первой встречи. Ибо от неожиданности подавился вдохом, судорожно схватился за плечи Сяо Чжаня, решительно отвечая на поцелуй. Когда Сяо Чжань отстранился, они оба улыбались. Хотелось снова поцеловать, а затем ещё, ещё и ещё. Пока губы не перестали бы слушаться. Однако их планам не суждено было сбыться, во всяком случае пока. Внезапно они оба почувствовали слабость, а в следующую секунду упали на спинку лавочки без сознания. Когда очнулись, оба смотрели друг на друга удивлённо и с нескрываемым интересом. Бутоны исчезли с лица Ибо, и теперь Сяо Чжань мог видеть его глаза. Выразительные, медового оттенка, с вкраплениями озорных смешинок. Необыкновенные. Ибо же впервые смог увидеть лицо Сяо Чжаня. У него были большие глаза, обладающие живым, ярким взглядом. Острые скулы, ровный нос и пухлые алые губы. Под нижней притаилась очаровательная родинка, которая становилась более заметной, стоило Сяо Чжаню улыбнуться. Широко, лучезарно, затмевая не только солнце, но и весь окружающий мир. - Какой красивый, - они выдохнули эти слова одновременно, а потом вместе смутились. Сад тоже исчез. Больше не было ни цветов, ни кустарников, ни прочих растений - сплошной пустырь. Но вместо горечи Ибо почувствовал облегчение. - Ибо, получается, проклятие снято, и ты теперь свободен? - голос Сяо Чжаня дрожал, он так заразительно улыбался, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Теперь Ибо обхватил большими ладонями лицо Сяо Чжаня. Как же давно он хотел это сделать, и как же это было приятно. - Проклятие снял ты, Сяо Чжань. Ты - моё спасение. Ты - моё все. Затем они много целовались. А позже собрали все необходимые вещи и отправились в дорогу. Возле ворот Ибо занервничал, но ладонь Сяо Чжаня, крепко сжимающая его руку, заставляла поверить в то, что отныне всё будет хорошо. Поэтому Ибо, не колеблясь, шагнул вперёд, покидая территорию своей бывшей тюрьмы. Леса больше не было, оба юноши оказались в деревне. Обернувшись, они не обнаружили ни забора, ни дома Ибо. - Всё исчезло. И дом, и сад, - неверяще прошептал Ибо. Сяо Чжань крепче сжал его ладонь. - Мы вырастим новый сад. Вместе. - Вместе, - искренне улыбнулся Ибо. Сяо Чжань засмотрелся. В этой улыбке был заключён весь его мир. С тех пор прошло много лет. Они жили в деревне Сяо Чжаня, где цвел самыми диковинными растениями их совместный сад. Сяо Чжань лечил жителей деревни, а Ибо развлекал детишек прогулками по саду. Об их тандеме слышали на всех материках, поэтому они часто принимали у себя гостей, прибывших с дальних земель. Когда у Сяо Чжаня заканчивались запасы трав, а Ибо требовались новые кустарники, они вместе отправлялись в путешествие. Они объездили много земель, бывали в самых необычных местах, и каждая местность служила им домом. Потому что дом - это не деревянная коробка, не земля и сад. Дом - это человек, в котором ты находишь смысл всей своей жизни. И эти двое навеки нашли его друг в друге.
