ЛУЧШИЙ ФФ ПО СРАЛЛИ!!!!

Сали-кромасли, он же Фал Сишер – обычный мальчик с милыми синими девчачьими хфостиками. Ему 16 и он олежка, а это значт что он очень нежный и милый~ Он миниатюрный, 159.987256421 см ростом и щикарной фигуркой 90/10/90. Во время течки от него благоухает сладкими розами и говном Маяковского, поэтому он ест подавляющие. Он со своими отцом Гизмо и котом Генри переехал в апартаменты эддисона в Нокфелле. Ему было очень тяжело и грустно, и ему казалось, что никто не сможет его спасти…… Бедный пидросток сидел в своей новой комнате среди коробок и селфхармился. Ейму козалось что шрамы портят его руки, но очень нужно было заглушить физическую боль душевной……… Но тут, в дверь постучали полраза. - Охуеть – подумал Салли. Дверь отварилась и в комнату вошёл жирнейший котяра, размахивая складками на пузе во все стороны. Этот рыжий пидр научился сам открывать двери. - Мяу, нахуй – бодро пропищал сонный котик мужественным басом, - харэ сопли распускать, покорми меня лучше. - Иди ко мне, шладкий мой – сказал Сало, игнорируя сказанное котом. Гизмо недовольно пукнул, и уронил свою задницу на тонкие бедра Саливы. Кот растёкся по Сали и полу, раскидывая везде себя и придавливая бедного мальчика к полу. Но Голубовласка уже не замечает и невозмутимо гладит булькающего котёночка весом 20 литров по его необъятным бокам и целует сквозь маску куда дотягивается. - В жопу ещё меня поцелуй – громко пробубнил вполголоса Гизмочка и съебался. Саллос-Фаллос попытался отряхнуться от шерсти, с любовью смотря в очко уходящему Гизмо, который опять громко обсуждал всё окружение богатым кошачьим матом. Салио посмотрел на свои ножки и с ужасом обнаружил огромное пятно. Он не стал гадать кто так умудрился потечь – он или кот – и сразу побежал в соединённое королевство ванны и унитаза. Подрочток начал набирать ванную, разделся, и абщдакелдился в неё. Плюх. Он оказался в еле тёплой воде… Какже он был одинок в этот момент… Его результаты избавиться от душевной боли кровопусканием жгло, но это лучше, чем когда болят душевные раны... Да, душевные раны - самые глубокие, сидящие глубоко в теле... Не каждому дано понять.... А естли вы понимаете - мне жаль.....

Я – Александр Друзь,

Моё кредо – грусть…

У Сале не осталось слёз, он всё давно уже выплакал...... Выссал глазами……. Не каждому дано понять, как ему плохо....... Где-то в квартире, Генри, борющийся с алкоголем, разбирает коробки, а Гизмо лижет яйца, и никому в этом сраном мире нет дела до Салли-Кромсали! Сало отмокает в ванне от толи гона, толи мочи… Егё окружает только тонкий аромат доз и финкалий и очень грусные мысли… А ёщё жопа чёт чешется… Ему, наверное, всё же стоит нормально помыться… Или мне… Саллат-Окрошка обмылся, закинул свою одёжку в корзину бля делья.  В своей комнате голубогазый отрыл коробку с одеждой - с чёрными кофтами и бордовыми штанами, если точнее. Он оделся, и решил что должен обойти апартаменты, чтобы познакомиться с соседями. Салко вышел и очутился в помридоре. Там как раз ошивался какой-то парень с длинными coreчнивыми волосами, от него пахло как от лакрицы со вкусом мокрицы. Отсосед был надет в джинсы и блеклую футболку. Он издал ежиный звук, как будь то что-то унюхал и обернулся на Сала. У чела оказася капец какой длинный нос, омега когда увидел, даже смутился, а ещё под большими глазами у него были мешки размером с картошку. - Ты новенький? – наждачно-бумажно пробасил коричневововолосый с сексуальной хрипотцой, как у больного ЛАРРИнгитом, - я Ларри. КромСал прикинул на глаз - Ларёк был примерно 171.973 см ростом, козалось бы, разница всего лишь 12см, но почему-то зрительно козалось что он выше и шире милиционера дяди Стёпы в десять раз. - Привет, я Салли… - пропищал хвостатый подроток. - Салли – бархатно протянул альфа. - Что? - по салу прошёлся разряд, его израненные щёки под протезом воспылали. - На тебя нассали. Сал был хотело закатить глаза, и выделить сарказмом что из его нового знакомого юморист никакой, но понял, что это, скорее всего, была не шутка, ведь от челокека с таким носом трудно скрыть что-либо. Его глаза бегали по всему коридору в поисках нужных слов, чтобы донести до собеседника оправдание. - Да не парься, малая, мне даже нравится – дёрнул Лар глазом, пытаясь подмигнуть, и улыбнулся во все 3 2 зуба – пойдёшь ко мне? - Но ведь… - Беги за мной! Огромный длинноволосый шкаф-Ларри понёсся вприпрыжку в сторону ступенек, гогоча, как младенец, его нос шлёпал его по перекаченным сиськам. Голубововолосый помялся, но с места сорвался, и побежал следом за новым другом. Гипер-широкоплечий супер-волосатик уселся на педрила и скатился по ним так быстро, что за ним воздух свистел! Перила отпалировались, аж заблестели, а у Салочки, глядя на это гейство, нижняя челюсть чуть с кавролином не поцеловалась. Он в шоке встал в ступор, поэтому у него не сразу получилось усесться на стерильно чистую опору. Как только у него это получилось, он заскользил, и поехал, даже нет, полетел! Он никогда в жизни не чувствовал такой свободы и беспечности с примесью траха. Ветер развивал его волосы и нежно задувал в отверстия на маске, голову кружило на поворотах а зад грелся от трения. Он наконец-то был счастлив. Где-то в конце лестничного пути Сал слетел, и пересчитал жопой ступеньки. Мальчик застонал от боли, распавшись на полу перед Ларри. - Ты в порядке?! – забеспокоился заботливый альфач – соскочить надо было, дурачок! – собрал он миниатюрнова амежку на руки. - Больно – протянул Салка, оглядываясь на злорадствующие ступеньки. Он пометил, что перила, на которых они катались, заканчиваются перед последним пролётом, а для него начинаются отдельные. Патлатый пожросток открывал дверь в подвал ключами. - У меня где-то была мразь от ушибов – сказал он, повернувшись к входу, но немного не вписался в дверной проёб, и ударился лбом. Ларри свободно, словно сопля на ветру, уронил свой корпус назад, крепко держа друга, потом отпружинился в полный рост, забежав в подвал, ударился макушкой об потолок, согнулся вперёд, но не выровнялся, крутанулся направу и случайно катапультировал Салли в сторону дивана. Сал перекрутился в полёте, впечатался спиной в мягкую спинку и, как мячик, отлетел. Прилетел и повалил Ларри на пол, приземлившись протезом прямо в его жёсские сисяндопулищще. Ларс начал источать уже знакомый для Фишера запах, но только начал улавливать нотки какой-то изысканной ебискусной хуйни, которой он не знал названия. Тем не менее, голову это ему вскружило, в купе с адреналином, полученной заботой и лицом в сиськах. - Неловко – усмехнулся труъ митолюга, потирая ушибленные места – давай с тобой поаккуратнее, а то чего-то мне не хочется потом в дурке с зубной щёткой в заду гавкать. Ларрище посмеялся, его самый что ни на есть мужественный стан запрыгал, Салли даже показалось, что он на батуте, а не на прессе человека, с которым знаком минуты две. Он подлетал и сталкивался с крепким телом снова и снова, и ему стало щекотно. Видя, что Ларриса-сраллиса это ещё сильнее смешит, он решил прервать этот порочный круг, оттолкнулся, сделал четверное сальто и воздушный шпагат, приземлившись точно на ноги. Очень ловко, учитывая что у него, скорее всего, на месте пятой точки уже один большой синячелло. - Ну ты и акробат))))) - у Ларика очертилось ровно три лишних подбородка – кароч ищи на себе пробития, а я пока мазь посмотрю. Здесь где-то была аптечка… Фишка хорошенько ощупался. Спина и ноги уцелели, а вот арешк весь болит. Лара отрыл тюбик лечебной мази с подорожником и волшебным чапаллахом, лечащий всё от легкой царапины до мозговой охуполи рака. Альфач кивнул Салу, и обладатель голубых глазов застеснялся… - Попе больно… - опустил голову, как провинившийся рыбёнок, Салями. - Значит сымай штаны, хуле. - Ну… я… - СЫМАЙ ШТАНЫ, Я СКАЗАЛ!!! Ларист схватил Салу и понёс в свою комнату… Абдыщ-абдыщ и полросток висел на плече у альфы и барабанил хлипкими кулачками спину, но было бестолку… Его повалили на кровать, выбив из него последние силы на сопротивенление… Дарри сорвал с него штанцы вместе с усиками. Давненько Салярий не оголял свою жепу в чьём-то присутствии, ей было неловко и её щёки покраснели, а сам парен хотел сквозь землю провалиться. Ларра как ни в ком не бывало мазал свежие синяки на заду друга с помощью лба, потмчт так экономнее. Мазь стекала на нос, и он случайно стукался об ляжечки Салушка и между булочек тоже проскальзывал периодически. Синевласке сначало было не конфорка и он был в акуе. Лариша понял, что он болдоёд, и что у него не получается нормально намазать лбом, поэтому подключил к делу свои кочепатки. А ещё он понел, что ему нравитша трогать Салли, поэтому позволил себе выйти за рамки дозволенного и просунул одну между его бёдер. Младшему стало не по себе, хоть он и потёк, он вот ваще не был готов к еблификации. - Я т-такой с-слабеньк-енький………… - простонал Сал, - н-не т-трогай меня……………… Ларя не слушал, как мы все знаем, он самый альфачный альфач, активный актив, а значит его единственная слабость – запах течной омежной омежки, которая до этого долго себя берегла, настаивалась и выращивалась, как чайный гриб… - Ах… нееет… - слышалось в подвале аппартаменов. Салли тёрся промежностью об ладонь Ларри, умоляя прекратить несуществующие приставания, и тёк – Ларри смотрел на него как на ёбнутого, но руки не отнимал. А дальше, как в анекдоте – «стояло трое: он, он, и у него… нос». Нос Лари затвердел и увеличился в два раза. Если б шоколадный глаз Сала мог видеть – сознание б потерял от ахуя. Альфа другой рукой распределил мазь по носу, а-ля Крис Фен, и залетел с разбегу точно аккурат в дырдочкбку Омеги. Сасал засрал во всё горло от оли. Ларе было узко и приятно, он продолжил проталкивать свой сталактит в пешеру другу. По звукам, издающим пассивом, он определял, когда дотянулся до простоты. И клитора. И аппендикса. И аорты. Его шнобель был 40 см в эрогированном состоянии, так что он не особо разбирал. Омежка стонал и извивался и стонал, в матрас уперся его вставший карандашик любви. Альфа не обращал внимания и продолжал вдалбливаться в нутрь бедной омежке на протяжении 3 023 349 минут, Сала бесконечно кончал без конца в конце концов с кончёй на конце сорвал голос а Ларри всё было мало. Но наконец он зарычал от назального оргазма, его губы разъехались во всю ширину лица, брови взлетели до крыши апартаментов, шары навыкате, подбородок съёжился, уши активно хлопаются то об затылок, то об скулы, немного приподнимая хозяина над полом, им помогал нос, вертящийся, как пропеллер, и забрызгивающий всё вокруг чем-то вязким, зеленоватым. Ссал проследил за этим в восторге, как за безумно редким явлением типа цветения невероятно красивого цветка или медленным перетеканием млечного пути по тёмной материи. Для него это стало той самой третью вещью, за которой можно наблядать вечно. Время для голубовласово замедлилось: стены и мебель подвлала покрывались стекающими по ним зелёными последствиями, которые очень нехотя сползали к полу, словно тающий мёд; посреди комнаты, в воздухе, вращаясь вокруг своей осы летал Ларри, издавая звуки сдувающегося воздушного шарика, его нос вертелся как секундная стрелка, самопроизвольно закручиваясь и раскручиваясь. Сало ударила настольгия – его альфа чем-то напоминал ему сейчас о игрушечном вертолётике на радиоуправлении, лапостями которого он весело и задорно получал по еблу в свои 5-9 лет. Наконец Ларри замер в воздухе и упал вниз чебутрахнувшись на жепу. Мпарнлчишка в маске начал хлопать руками и освистывать, совершенно забыв о том, что только что наблюдал за оргазмом. Коричневолосый не растерялся - поклонился в пол как будто дал лучший концерт в своей жизни и с изяществом озабоченного гиппопотама подобрался и приземлился к своей омлешке. Порни долго лежали в молчаньи. Все проблемы и заботы, синяки и ушибы, вся конча и все сопли магическим образом испарились и больше никогда не беспокоили наших любовничков. Это молчанье было громче тысячи члов и многозначительней гневных кирков. Время замедлялось в пределах комнаты Ларька, и, возможно ускорялось за ними, но это их не особо волновало… Они просто хотели давить лежинского, и не хотелось даже ничего говорить… Но в определённый момент всё таки Ларри решил завершить столь проницательное до глубин душа каждого из них молчание. - Я тя лю кароч. Буш моей жепой?!?!?! – нежно, как пенопласт по стеклу, проскрипел митолюга. Сал охуел от такого неожиданного и приятного предложения. Это было обосраца как романтично и он не мог не не не не отказать. - Ну го. И ебались они долго и счастливо.