Я тебя выебу

— Я тебя выебу! — Чонгук сжимает зубы до скрипа и смотрит почти равнодушно на сжавшегося в нервный комок парня. — Чон, я случайно… клянусь… Чонгук проводит пальцем по смачной царапине на боку своей новенькой (и плевать, что б/у) ласточки, вздыхает громко: — Выебу, Пак, готовь жопу. Рыжий парнишка, спрятавшийся за плечом Кима, нервно сглатывает: — Хён, он ведь правда выебет… — шёпот растворяется в шелесте шин проезжающего мимо авто. Чонгук внутри плачет и рвёт волосы, внутри него гремят взрывы. Его крошка… бедненькая. Он копил на неё два с половиной года, он въёбывал на подработках как проклятый, наплевав на сон, иногда даже гулянки и учёбу, а какой-то пиздюк на мотороллере взял и покалечил его деточку. Глаза мечут искрами и… Честно признаться, на эту поджарую задницу он ещё с первого курса засматривался, а тут всё складывается как нельзя лучше, денег у Пака точно нет, значит, Гукк возьмёт натурой. — Я не пидор! — вскидывает голову парнишка и смотрит прямо в глаза. Чонгук шагает навстречу, уголок его губ нервно дёргается, а рука в кармане сжимается до побелевших костяшек: — Так я тоже, Чимини, — он улыбается и ведёт пальцами по скуле парня, — я тоже. Но ты жопу всё равно готовь. Рыжий тебе расскажет как, — он подмигивает мальчишке за спиной Кима, а тот багровеет и прячет глаза, старательно разглядывая носки своих кроссовок. Чонгук садится в машину, всё ещё хищно улыбаясь, не сводя жадного взгляда с Пака, тот краснеет и нервно цепляет шлем на голову, поворачиваясь к Тэхена. Охуенная задница, определённо. *** Тэхен захлёбывается рассказом о том, как однажды он залил конспекты Чона кофе, и о последствиях этой ошибки. Нет, его Чон не трогал…: — Я просто отсосал ему в университетском толчке, — Тэхен пожимает плечами и смущённо улыбается. У Чимина вылезают глаза из орбит, рот не закрывается. — Ну, хён, он мне нравился вообще-то… Я только поступил, а тут Чон такой весь… Так что я даже рад был. Но он не отстанет от тебя. Я тебе всё объясню, даже дам кое-что, иначе больно будет, надо подготовить… Мне больно было в первый раз, пиздец, никакого кайфа, хён, а вот потом уже… — Ты ебанулся? — Чимин продолжает поражённо пялиться. — Какая подготовка, мы что, в параллельной вселенной живём? Если он продолжит домогаться, я заявлю! — Но ты ведь его машину поцарапал… — Деньгами отдам. Всё, я домой. Вы охуели совсем тут в Сеуле… Чимин уезжает, а Тэхен снова жмёт плечами. Ну и что такого-то… Закрывая входную дверь, он подумывает о том, чтобы предложить Чона себя вместо Чимина, да только тот навряд ли согласится. Принципиальный. *** Об инциденте и расплате никто не вспоминает вот уже три месяца. У Чонгука слишком много дел, особенно в университете, да и подработок как-то меньше не стало, потому что мало купить автомобиль, его ещё и обслуживать надо. Царапину он убрал, негоже на покоцанной тачке разъезжать, а потому и напоминание о Чимине, которое мельтешило перед глазами первую неделю, тоже благополучно исчезло. Чимин усердно работает и переходит на рамён, складывает деньги дома в аккуратную пачечку, но когда замечает, что нет ни преследования, ни каких-либо поползновений на его филейную часть, он ту самую часть немного подрасслабляет и позволяет себе оторваться. Сгребает Тэхена в охапку и тащит в клуб, в его любимый, где дэнс-батлы по субботам. А сегодня как раз суббота. Тэхен возвращается к другу взмокший и запыхавшийся, дышит тяжело: — Хён, ну я же круче был! Обидно малолетке проигрывать… — Да ладно тебе, Хосока не грех проиграть, — Чимин радостно улыбается, предвкушая свой выход. — Он отличный танцор. — Но не лучше тебя, да? — Тэ всё ещё дует обиженно губы, но всё же немного успокаивается — сейчас хён за него отомстит. Чимин жмёт плечами и разводит руки, мол, что поделать, раз я так хорош. И Чимин действительно хорош, и обладатель чёрных глаз, наблюдающий за его танцем из толпы, думает, что не просто хорош, а фантастически обалденен. И эти бёдра в блядских кожаных штанах (где он только взял их), и то, как вздымается грудь после особенно сложных па, то, как он гнётся невероятно, словно в нём нет костей, а сам он не тяжелее пёрышка. А потом взгляд цепляется за крупные капельки пота на висках и над верхней губой, за то, как Чимин облизывает губы и смаргивает яркий свет, отражающийся на радужке. Он падает и взлетает, так, будто не прилагает для этого никаких усилий, мальчишка, что танцевал до этого, не идёт ни в какое с ним сравнение. И, конечно же, Чимин побеждает. И в батле, и в голове смотрящего на него Чонгука. Тот вдруг вспоминает про долг и про желание. *** Чимин замечает на себе те самые жадные, хищные взгляды спустя пару дней после победы в батле. Побеждать для него не в новинку. В новинку букет разноцветных астр, встретивший его на парте перед началом пары. — Что за… — он достаёт записку в виде маленькой открыточки и на секунду теряется, нервно оглядывается по сторонам, а затем читает снова, чтоб удостовериться: «Зря ты надел эти штаны, я почти забыл. Готовь жопу, Чиминни» Чимин снова оглядывается, но никого подозрительного не обнаруживает, он зачем-то тянет аромат ярких цветов, а затем одёргивает себя. Пахнет очень хорошо. Но сам посыл отдаёт чем-то неприятным и болезненным. *** — Астры… Это типа ты звезда для него, понимаешь? — Тэхен мечтательно закатывает глаза, утыкаясь носом в нежные лепестки, прижимая к себе букет. — Точно не будешь забирать? — Да, блять… Точно, Тэхенши, — Чимин нервно озирается по пути к выходу из университета. Он как обычно довозит Тэхена домой, потому что по пути, и потому что друг, и всю дорогу пытается понять, как относиться к этой тупой ситуации. Цветы? Что? Господи… Квартира встречает его тишиной, солнечный свет не попадает в комнату благодаря плотным шторам. Чимин растягивается, наклоняясь вперёд, прижимаясь ладонями к полу, подтягивая согнутые колени, сидя на полу. Он откровенно кайфует, когда чувствует каждую мышцу, отдающуюся тянущей болью. Это потрясающе — знать своё тело и уметь им управлять. Компьютер блямкает новым сообщением в соцсети, Чимин открывает и снова охреневает: Чон Чонгук: Нехорошо передаривать мои подарки. У вас с рыжим роман? Чимин долго набирает сообщение о том, что нет, не роман, что они просто друзья и ходят в одну студию, и просто здорово общаются. Потом думает, а нахера он это пишет вообще? Зачем оправдывается? Пак Чимин: Не твоё дело. Сколько я тебе должен? Ответное сообщение приходит практически моментально: Чон Чонгук: Теперь моё. Один раз, а там посмотрим (*^.^*) Пока Чимин задыхается гневом, приходит ещё одно: Чон Чонгук: Твоя задница теперь моя, готовь. У Чимина бомбит и он строчит гневный текст, но прежде чем отправить, видит, что его собеседник уже не в сети. Он удаляет всё написанное и звонит Тэхену с целью вытащить того «Накидаться и подцепить тёлочек», на что друг резонно замечает, что он — гей, а Чимин парирует «Ну ты тельцов будешь цеплять». Возражения не принимаются, он старше, он хён и всё такое. Но конечно, на самом деле Тэхен просто хороший друг, который всегда его поддержит. *** Встретить Чонгука в баре — это как отражение всей жизни Чимина. Он настолько удачлив, что… встретил в баре человека, который туда заскочил случайно на пару со старшим братом и его девушкой. Изрядно подпитый Чон сразу же замечает объект своего вожделения и стремительно направляется к нему, сшибая по пути стул и растерянного официанта. Его не менее пьяный брат орёт в спину: — Чонгук крушить! Чонгук рушить! И смеётся так, что у Чимина мурашки по спине. Чонгук напирает, хватает за талию. Тэхен испуганно вертит головой в поисках поддержки и замечает внимательный взгляд бармена — тот складывает пальцы колечком и подмигивает, мол, в случае того, если всё это выйдет за рамки, я всегда тут. — Чиминни, ты такой горячий, — Чонгук дышит в тонкую шею перегаром и сжимает кожу на пояснице, пробравшись рукой под футболку. — У меня есть деньги… — бормочет Чимин, пытаясь оттолкнуть парня. Но тот сильнее и шире, напирает ещё больше. — Ты готовился? — Я тебе деньги отдам за ремонт, отвали! — шипит Чимин. Но Гукк его будто не слышит, полностью игнорирует все слова, что срываются с покусанных губ. Он мажет своими по мягкой щеке: — Я не хочу, чтоб тебе было больно, Чиминни, поэтому постарайся. Он отпускает его так же неожиданно, как схватил. Чимин облегчённо выдыхает, а Чонгук машет брату и выходит наружу, в вечернюю прохладу. Дрочить в подворотне — это ненормально. Ненормально даже для Чонгука, который трахал какую-то девку в этой самой подворотне, но иначе он не может. Чимин настолько охуенен в чёрных джинсах, которые облегают его стройные ноги, словно вторая кожа, что сдержаться сложно. Не насиловать же парня… Он дёргает рукой пару раз и нервно сглатывает. А собственно, почему не насиловать? Было и такое в его практике. Но с Чимином так не хочется. И даже раненая «ласточка» отходит на второй план. Он весь день листал страничку Чимина, посмотрел пару десятков видео с его выступлениями, и не только. Например, он узнал, что Чимин любит мелодрамы и мультик про Пороро. Что ему нравится спокойная музыка и виды ночного города, но чаще всего хип-хоп, или что-нибудь до блевотного танцевальное, под которое Чонгук дёргается как паралитик, да и то лишь когда напьётся. Узнал, что Чимин любит читать в свободное время, и что у него не так много друзей. Даже в соцсети их всего двадцать три, один из которых Тэхен, двое из Кванджу, а остальные одногруппники. Что Чимин невероятно милый на селках, и у него есть родинка на губе, похожая на шоколадную крошку. А Чонгук любит шоколад. Очень. Кстати о Тэхене. Надо бы с ним разобраться, думает Чонгук, застёгивая ширинку. Надо выяснить, Тэхен проблема или же просто мельтешащая рядом пылинка, которую легко смахнуть. Он возвращается в бар, и Чимина с Тэхеном там конечно уже нет. И почему-то Чонгуку резко становится скучно. *** Чимин не знает, где Чонгук достал его номер, хотя виноватая мина Тэхена наталкивает на некоторые подозрения. Чонгук назначил встречу в кафе, попросил принести деньги и «В самом деле, Пак, не стану же я тебя насиловать!» В самом деле. Хотя кто его знает. Чимин нервничает почему-то, вспоминая разговор с Тэхеном, морщится. «Ох, хён, если бы он меня так зажал, я бы концы отдал…» Тэхен никогда не был скромняшкой, хотя, возможно, в глазах других — да. Эта его невинная улыбка и пухленькие щёчки, но Чимин знал его слишком хорошо. Парень не то чтобы страдал сатириазмом, но от хорошего секса никогда не откажется. Но тут он переходит все границы, хотя на вопрос Чимина о том, не втюрился ли младший в Чона, тот непонимающе поднял брови и «Ты о чём?» Чимин убеждается ещё раз, что с жителями Сеула что-то неладное творится, может, воздух тут такой… А может, ему такие индивидуумы попадаются. Тэхен не затыкался, описывая прекрасные качества Чонгука, но Чимин видел лишь то, что видел. Ненормальный озабоченный извращенец. Это всё. В это время в кафе почти пусто, лишь пару человек, которые по сеульскому обычаю залипают в смартфонах. Чимин нервно ёрзает, то и дело поглядывая в сторону входа. Колокольчик над дверью звенит, оповещая о приходе нового посетителя, и Чимин видит его. Чонгук сегодня странный. Не как обычно в драных джинсах и футболке не первой свежести с напяленной сверху мятой толстовкой, Чонгук одет как для свидания, а именно в узкие чёрные брюки, мятную рубашку и чёрный пиджак. Чимин оценивающе проходится взглядом по парню и раскрывает рот, когда тот выуживает из-за спины букет красных астр и с сияющей улыбкой голливудского Жигало на лице направляется к столику Чимина. Девушка за кассой восторженно охает, провожая высокого блондина взглядом, прижимает ладошки к груди и зовёт коллегу из кухни. Чимин хоронит лицо в ладонях. Девушки охают и томно вздыхают уже вдвоём. Чонгук садится напротив за его столик. Парень за соседним роняет челюсть на стол, когда Чон протягивает букет Чимину: — Это тебе, Чимини! — он всё ещё улыбается, и Чимин на секунду цепляется глазами за очаровательные ямочки на щеках. — Это что?.. То есть, зачем? — он зачем-то принимает букет и аккуратно кладёт его на стол. — Я должен баловать свою детку, — Чонгук подмигивает и приподнимает брови. — Какую, нахуй, детку? — Чимин наклоняет голову набок, медленно осознавая происходящее. — Я тебе деньги принёс за ремонт… — Не нужны мне твои деньги, просто как иначе я мог тебя на свидание вытащить? Чимин молчит и поджимает губы. Больно ударить букетом по довольной роже парня напротив — это первая мысль. Стукнуть лицом о стол — вторая. Задушить к херам — третья. Мысль о том, что надо успокоиться, приходит очень вовремя, как раз в тот момент, когда Чимин готов подскочить и протянуть свои руки, перегнувшись через стол к чужой шее. Чонгук смотрит внимательно в разгневанное лицо Чимина и откровенно кайфует — тот чертовски хорош в бешенстве. Просто огонь. Просто валить и трахать прямо здесь: — Ну чего ты, Чиминни… Обиделся? Знаешь, почему астры? — Потому что ты ебанутый? — резонно предполагает Чимин. — Нет, потому что ты моя звезда! Чонгук говорит это с такой довольной рожей, что Чимину думается, что тот решил, будто наверняка этой фразой его запикапит: — Автограф дать? — Если только своим острым язычком по моему животику… Чимин встаёт и направляется к выходу. Это всё слишком сюрреалистично. Так ведь не бывает. Не бывает настолько отбитых людей. Правда. Почему это происходит с ним? Как? За что? Чимин смотрит под ноги, а мозг отказывается принимать то, что происходит. Нет, бывают геи, они ходят на свидания, милуются, и у них любовь там, все дела. Но это же по обоюдному согласию? У Чимина же даже девушки ещё не было, зато появился парень. У ЧИмина. Парень. Очень смешно. Чонгук шагает следом, и Чимин его совсем не замечает. У Чонгука вид кота, объевшегося сметаной, руки в карманах и карамелька на палочке за щекой. Чонгук мысленно благодарит создателей бомберов, которые совсем не прикрывают зад. Специально отстаёт на пару шагов, чтобы вид был лучше. Честно, ничего особенного. У Кима булки куда аппетитней. Но господи, до чего же тянет к этим упругим ягодичкам перед ним. Он не раз представлял, как будет кусать и зализывать мягкую плоть, вот и сейчас, мотает головой, прогоняя мысли, от которых твердеет в штанах: — Пак! Чимин оборачивается и смотрит совершенно мимо, взгляд пустой, парень явно глубоко в раздумьях. — Чимин, ну чего ты ломаешься? Я же по-хорошему прошу. Я бы мог и по-плохому… — Так в чём проблема? — Чимин фокусирует взгляд и морщится от собственных слов. — Почему по-плохому не взял? — он хлопает себя по ягодице, а Чонгука теряет дар речи, так и стоит в ступоре, пока Чимин надевает каску и садится на мотороллер. Вовремя спохватывается и успевает начать слежку, которой Чимин, кажется, не замечает. Чонгук ловит Чимина за руку, когда тот открывает дверь подъезда: — Чимин, давай попробуем, не ломайся. — Я не гей, Чон, отъебись. Дверь громко захлопывается, Чимин исчезает за ней, Чонгук тихо бормочет под нос: — А что, я, что ли, гей? И уходит, понурив голову. *** Смски о том, какой Чимин прекрасный, как мила его родинка на губе и сотни комментариев под фото — это уже норма. Чон отрыл где-то его фотку со спины и посвятил целое стихотворение его заднице. Чимин улыбнулся, а потом одёрнул сам себя. Он думает, что же делать с накопленными деньгами, если Чонгуку они не нужны, и решается уехать к родителям на пару дней. Отдохнуть морально и физически. Дома всё так же уютно, тепло и вкусно. Выходные проходят слишком быстро, и опять очень сложно прощаться с мамиными заботой и завтраками, вкуснейшими ужинами, его желудок явно благодарен, сменить рамён на такую вкуснятину — просто фантастика. Сеул встречает ливнем и мокрым Чоном под дверью подъезда, тот трясётся, но всё равно улыбается широко, по-голливудски: — Где ты был? — обиженно тянет Чон. — В следующий раз, прежде чем уехать, предупреждай меня, ладно? Чимин смотрит на него как на идиота и ещё думает о том, что убьёт Тэхена: — Где твоя машина? — ему совсем не интересно, зачем Чонгук ждал его на улице, а не в тёплом салоне авто. — В с-сервисе… — запинаясь, бормочет парень трясущимися губами. — Можно я у тебя чаю попью, пожалуйста? Чимин обречённо кивает. Ну, не бросать же этого ненормального тут. Всю дорогу до квартиры он, не переставая, ворчит, что надо зонтик с собой брать и вообще, какого хрена Чон припёрся, в лифте залипает на мгновение на лицо парня, необычайно печальное для него, на посиневшие губы и мокрую, прилипшую к коже футболку. Таким он Чонгука видит впервые. Ему его даже жалко немного, и где-то на задворках подсознания проносится крамольная мысль о том, как хочется такого Чонгука обнять и пожалеть. Чонгук неловко топчется на пороге, когда Чимин кидает в него большое полотенце: — Иди в душ, заболеешь же. И скрывается на кухне, бренча чашками, наполняя чайник водой. Из душа возвращается «Чонгук обыкновенный», наглый донельзя, тот самый Чонгук, которого хочется бить головой о любую подходящую для этого поверхность: — Я свои вещи в машинку закинул. Так что я у тебя надолго. Чимин вздыхает и пододвигает ему чашку с чаем, наблюдая, как Гукк проводит пятернёй по влажным волосам и скользит рукой по голой груди к прессу: — Нравится? — фирменная улыбка во все тридцать два. — М? — Чимин отрывает взгляд от руки и смотрит вопрошающе. — Ну, это нравится? — Чонгук поочерёдно дёргает мышцами груди. Чимин снова вздыхает и качает головой. Озвучивать то, какой Чонгук долбоёб, совсем не хочется. Тем более… Тем более, что Чимину, правда… НРАВИТСЯ! Он уходит в комнату, чтобы скрыть офигевшее выражение своего лица. Мозг взрывается, он судорожно ищет отговорки собственной симпатии, типа той, что это просто зависть, и он тоже хотел бы себе такие плечи и грудак, и такие же сасные руки с длинными тонкими пальцами… Сасные? Чимин, приди в себя… Но ведь руки-то на самом деле хороши. Все эти венки выступающие и такие крупные ладони… Он с минуту смотрит на свои собственные и вздыхает обречённо уже который раз за вечер. Одёжка сама себя не достанет, а полуголый Чонгука теперь представляет для него опасность. Он ведь ещё не готов… Чимин больно лупит себя по лбу, пугаясь до усрачки собственных мыслей. Не готов к чему, Чимин? Убейся, Чимин! Приди в себя, мать твою! Он тихонечко скулит в сгиб локтя, опёршись о полку в шкафу, затем возводит глаза к потолку и шепчет: — За что? — А? Чимин подпрыгивает от громкого голоса за спиной, но тут же успокаивается. Нельзя показывать свою слабость. Ни в коем случае. — Где я буду спать? — Чонгук намеренно задевает чужую руку своей, когда забирает вещи у Чимина, и окидывает взглядом небольшую комнату с единственным спальным местом — раскладным диваном. — А где ты обычно спишь? — Дома обычно… — Вот и именно. Дома и будешь. — Но мои вещи… — Дарю эти. — Но там дождь… — Заплачу за такси. Чимин выходит из комнаты, а Чонгук снова превращается в Чонгука-из-лифта, опуская голову и морща нос. Только Пак этого уже не видит. *** Смс нет два дня. Бесконечно долго, если верить внутреннему голосу Чимина, который он тщетно пытается заткнуть. Чонгука нет два дня в университете, внутренний голос бьёт тревогу, вводя Чимина в небольшое уныние, настолько небольшое, что Тэхен замечает и понимающе смотрит в глаза. — Отвали… — хрипит Чимин, хотя Тэхен и слова ему не сказал. Но тот кивает и вздыхает так, будто понял всё. Понял даже то, чего Чимин сам понять не в силах. — Влюбился… — бормочет Ким. — В кого? — брови сводятся к переносице, а губы сжимаются в тонкую полоску. Имя рвётся из глубин подсознания как воздушный шарик с гелием из воды. Хотя Чимин сравнил бы его с другим… С тем самым, которое не тонет… — В Чонгука, — Тэхен хлопает по плечу и вздыхает, мол, ничего, брат, бывает, и не реагирует на очередное «Отвали» Чимина. Он пишет сам, вечером. Пишет и удаляет, и так раз пять. На шестой всё же отправляет, и то случайно: «Почему не пишешь?» Ответа нет долго, непривычно, Чимин нервно кусает ногти минут пять, затем швыряет телефон в подушки и обиженно плетётся в душ. По возвращению в комнату, глаза постоянно косят в сторону смартфона, но Чимин твёрдо решает не проверять, пока не высушит голову и не переоденется. Ответ приходит, как только он выключает фен: «А смысл?» Пока Чимин думает, что написать, приходит следующее сообщение: «Ты меня совсем не хочешь. Я обиделся» Чимин что-то матерно бормочет под нос: «А университет тут причём?» «Ни при чём. Ты меня выгнал с мокрой головой под дождь. Я простыл» Чимин трясёт плечами и хныкает, потому что в голове снова какая-то херня типа «Бедненький» и «Прости меня», и «Господи, как же он там, совсем один». Телефон блямкает новым сообщением: «Я тебя больше не потревожу. Я всё понял» Чимин бесится, почти в ярости: — Что ты понял, что ты понял, долбоящер? Тупица сраная! — и набирает: «Скинь адрес. Я приеду» По дороге к Чонгуку Чимин заезжает в аптеку, долго мучает сотрудника расспросами о том, как лечить от простуды и «Это точно поможет?», «Мне самое лучшее», «Вы уверены?», «А ваша квалификация позволяет…» Аптекарь смотрит с ненавистью, и кажется, проклял весь род Пака в десятом колене, но тому как-то похрен. *** Чонгук открывает дверь со скорбным выражением лица и сразу же ложится в кровать. Сейчас он самый больной человек на свете. Пока Чимин орудует чайником на кухне, Гукк посмеивается в подушку, потому что надо же, как всё просто. Нет, он, правда, простыл, но температура спала ещё утром, да и горло больше не болит. Но план заманить к себе Чимина, который он сам позволил реализовать, удался на славу. Заслышав осторожные шаги в коридоре, он снова строит несчастную мину и вздыхает печально, только увидев Чимина с подносом: — Тебе не нужно было приезжать… Правда… — Заткнись, — Чимин ставит поднос на тумбочку и протягивает кружку. — Вот, выпей, в аптеке сказали, что тебя это вмиг на ноги поставит. Чонгук послушно пьёт и морщится — та ещё дрянь, да ещё и горячая — но выпивает всё до последней капли. Затем ест какие-то таблетки, так же любезно Хосоком предоставленные. — Сколько я тебе должен? — шебуршит Чонгук шёпотом. — Заткнись, — Чимин садится на постель «больного» и вздыхает. — Ты, кажется, это… Нравишься мне, что ли… — Не шути так, Чиминни… Мне и так плохо… — Заткнись, — Чимин наклоняется ближе к чужому лицу и касается влажными губами Чонгуковых, чувствуя привкус лекарства. — Я просто проверил, — он отворачивается, так, чтоб Чонгук не видел его лица, и улыбается совершенно по-идиотски, смиряется как-то в одну секунду. Хотя, пожалуй, смирился еще, когда увидел Чонгука, открывающего ему дверь таким разбитым. Снова поворачивается. — Правда, нравишься. Ну, я пойду? — А ты можешь остаться? — Гукк драматично цепляется пальцами за запястье Чимина и сводит брови. — Побудь со мной? Чимин кивает. Чимин снимает джинсы и залезает под приподнятое Гукком одеяло, Чимин снова чувствует сюр и неадекватность ситуации, но как-то уже похер. Чонгук очень тёплый и пахнет малиной, как лечебный напиток, который только что выпил. Чонгук сильный и прижимает крепко, так, что тяжело дышать. У Чонгука пухлые мягкие губы и мокрый горячий рот, ловкий язык, и наглости хоть отбавляй, потому что слегка шершавые ладони уже под тонкой тканью Чиминовой одёжки. — Не надо… Ты же болеешь, — Чимин зажимается и отталкивает чужие руки. — А… То есть, это единственная причина? Тогда я пошутил! — снова эта блядская улыбка. — Ах ты, сука! Ты, что, это специально? — Чимин отпихивается и пинается, но Чонгук сильнее и держит крепко, обхватывая ещё и ногами, не расслабляя хватку даже когда Чимин больно щипает его за бок. — Ну, а как с тобой по-другому? Чимин вдруг успокаивается и думает, что по-другому он бы ещё пару месяцев бегал, а тут вот, нате, пожалуйста. И что плохого? Тепло, уютно же и приятно, и эта жопа хитрая ему реально нравится. Да. Именно так. — Ладно-ладно… Что я, зверь, что ли, какой, — Чонгук себе искренне удивляется, ведь привык брать то, что хочет, не спрашивая, а тут церемонится, носится как с писаной торбой. Но Чимин всего этого… достоин? Да, именно так. Он не такой как все, и хрен его знает почему, просто — особенный. — Давай просто спать, — он касается сухими губами лба. — Нормально? — Нормально, — бубнит Пак и утыкается улыбкой в чужую ключицу. Кажется, он сошёл с ума, наверное, это всё сеульский воздух, но это совсем неважно, потому что тепло, приятно и спать хочется. *** Утро не такое уж и приятное, когда просыпаешься и обнаруживаешь чужую руку в трусах. Чонгук смотрит в упор на офигевшего Пака, довольно улыбается и дёргает бровками: — Доброе утро, детка. Чимин морщится, давится возмущением: — Какого хрена-то?.. — он пытается выскользнуть, но вдруг скулит и жмурит глаза, потому что приятно вообще-то… Рука Чонгука скользит легко и влажно чавкает, когда он делает пару резких движений. — У тебя и лубрикант есть? — А ты думал, ты первый, кого я здесь трахаю? Чимину немного обидно, а потом немного пофиг, потому что Чонгук стягивает с него бельё и разводит ноги, сгибая их в коленях. — Ох… — Чимин нервно вскрикивает, когда влажные пальцы касаются сжатого колечка. — Не н-надо… — Прости детка, я слишком долго ждал. Чон толкается одним пальцем внутрь и бурчит недовольно: — Ведь просил же готовиться… Теперь будет больно… Чимин молчит и лишь плотней глаза закрывает, внизу непонятно и непривычно, пока совсем не больно, только странно. Чонгук прикусывает кончик языка и водит пальцем осторожно, делать больно Чимину совсем не хочется, но возбуждение бьёт в голову уже больше получаса, с тех самых пор, как Чонгук проснулся и увидел рядом спящего Пака, его плоский расслабленный живот под задравшейся футболкой и голые мягкие бёдра. Он торопливо добавляет второй палец, а Чимин мычит и дёргается. Он мучительно хочет сбежать и остаться одновременно, ощущения настолько новые, насколько же и неприятные, но Ким говорил, что потом будет хорошо, да и интересно становится, особенно когда он открывает глаза и видит сосредоточенное лицо Чона и выступивший пот на его лбу и висках. Чонгук уже не нервничает, кажется, желание его захлёстывает с головой, он двигает пальцами резче, разводит их английской буквой «V» и добавляет третий, не обращая внимания на то, как болезненно шипит и ползёт вверх Чимин, он грубо возвращает его на место, подтягивая рукой за бедро к себе: — Расслабься… Чимин матерится сквозь зубы, но все попытки отползти прекращает. А Чонгук переворачивает его на живот и заставляет встать на колени, тот повинуется, пальцы уже не в нём, это даёт возможность передохнуть. Чимин охает и вздрагивает, когда чувствует чужие влажные губы на своих ягодицах. Чонгук жадно целует их, а потом прикусывает нежную кожу, зализывая следом, как и мечтал. Чимин мычит, потому что приятно, приятно до сумасшествия, но он уже привык к ощущению сюра и поддаётся охотно навстречу новым ощущениям. Он снова чувствует пальцы в себе, они крутятся и раздвигаются, дырочку нещадно щипит и тянет, он утыкается лицом в подушку и выстанывает в неё маты. Чонгук зацеловывает поясницу и касается пальцами уже обмякшего члена Чимина: — Прости, детка… Водит осторожно, заставляя орган снова твердеть и наливаться кровью, когда тот крепнет окончательно, он убирает руки и резко входит на половину, Чимин протяжно стонет и всхлипывает. — Чимини, ты такой охуительно узкий… — он продолжает входить, и когда делает это до конца, останавливается на пару секунд. Чимин хныкает, но прогибается сильнее, а Гукк начинает двигаться, медленно и осторожно, скрипит зубами и закусывает губу. Чимин узкий, мокрый и горячий, Чимин болезненно мычит под ним и сжимает уголки подушки тонкими пальчиками, на висках блестит пот, щеки раскраснелись. Чонгук проводит рукой вдоль позвоночника, ускоряя темп и меняя угол, слегка надавливая на поясницу. Чимин вздрагивает и распахивает глаза, неожиданно с новым толчком по телу разливается волна удовольствия, он хрипит: — Сделай так ещё… Чонгук наклоняется, прикусывает кожу в основании шеи и толкается резче, а потом ещё, в быстром темпе, и Чимин захлёбывается стонами, он честно пытается сдерживаться, но не выходит. Столько ощущений смешиваются и накрывают. Горячие руки на его талии, зубы на коже, мягкие губы по позвонкам и толчки, доставляющие невероятный кайф. Там есть что-то внутри, о чём говорил ему Тэхен, но он даже не помнит названия, потому что не слушал, и Чонгук так умело использует это местечко, что Чимин начинает трясти крупной дрожью, а когда горячая рука обхватывает его член, он почти выкрикивает имя любовника, но сдерживается, глотая крик и лишь выдыхая громче возможного. Чонгук ускоряет темп, его самого уже кроет, и разрядка подступает быстрее обычного — он слишком долго ждал. Чимин дёргается: — Гукки, я сейчас… Чонгука ведёт от этого «Гукки», ведь до этого Чимин, если и обращался к нему, то исключительно по фамилии, и то, как звучит его имя этим хриплым, затраханным, да и без того сексуальным голосом, у него сносит башню, и он кончает, чувствуя влажное тепло в своей ладони, которой дрочил Чимину. Чимин застывает в позе, всё ещё отставив задницу кверху, когда Чонгук валится рядом. Гукк притягивает его, роняя боком на себя. — Бля… Что это было? — Чимин всё ещё не может отдышаться и шумно всасывает воздух. — Это я тебя так… Это ты мне так нравишься, — шепчет Чонгук в затылок. Чимин улыбается не случившейся оговорке парня. Запихивает мысль «Пак Чимин, какого хуя?» подальше и шепчет еле слышно, кутаясь в горячие объятья: — Я тебя тоже, Гукки.