Летняя гроза

Мицки не хочет ни про что думать. Не хочет что-то решать, принимать, не хочет бежать в деревню. Лето висит в воздухе, пахнет теплом и время от времени треплет неугомонными порывами ветра — слегка прохладного от грозы, тучи которой наползают над головой. Ему хочется просто расслабиться и застыть, впитывая этот такой прекрасный момент. И хочется, чтобы Боруто перестал хмуриться. Это, в принципе, единственное, о чём Мицки ещё может думать в этот день — что хочет, чтобы Узумаки наконец-то улыбнулся за последнюю неделю. Хотя бы просто улыбнулся, если не рассказывает, что случилось. Хотя Мицки и так догадывается — практически все проблемы Боруто заключаются в семье, конкретно в вечно занятом седьмом, из-за которого все Узумаки дома страдают. Боруто вот, видимо, больше всего, если даже не улыбнулся, как они с отцом поссорились в утро перед миссией. Сарада и сама миссия тоже не особо помогают ему отвлечься, потому в глаза Боруто почти не смотрит и только хмурит жёлтые брови. Мицки этого не хочется. Хочется, чтобы он улыбался. Как солнце. Из-за края тучи или горизонта. Ведь сегодня такой хороший день. Он поднимает глаза к темнеющему небу, пока они делают остановку и достают из свитков плащи на такой случай, и не одевается. Не хочется. Не слушает Сараду, а только убеждает, что они догонят её, когда Узумаки отходит в кусты. Учиха не ждёт, к счастью, ей, видимо, день не нравится, и она не хочет быть под этими мелкими каплями, что срываются с сине-серых туч. Мицки же ловит их лицом, слушает раскатистый гром — так похожий на треск молнии в руках — наслаждается несдержанными порывами тёплого и свежего ветра — совсем как у Боруто — и как может мягко-мягко улыбается всё такому же хмурому Узумаки, когда тот возвращается. Сарада уже давно далеко и Мицки думает, что Боруто специально задержался, чтобы немного перевести дух в одиночестве, потому ничего не говорит другу, просто улыбается ласково и ведёт… неправильным путём. Ему не хочется домой, хочется гулять, а Боруто… Дома не ждёт ничего хорошего, потому ему тоже нужно «проветрить» голову. Так что Мицки идёт лесом, выходя на какую-то дорогу, расправляя руки в широких рукавах как крылья и ловя дождь с порывами ветра, что стекает через ткань по коже крупными, свежими каплями. Ветер и гроза шумят вокруг, пробирая до души, вытесняя собой всё, и тучи словно опускаются ниже, обнимая или придавливая к земле. Узумаки замечает, что дорога не та, но ничего не говорит, просто как-то скептически выгибает бровь и кутается в плащ, пока Мицки перед ним кружится под дождём, вымокая до костей. Дождь разбивается о дорогу мощными каплями, прибивая пыль, делая дорогу вязкой, шумит так, что ничего не слышно; бьётся о капюшон Боруто до того, что оглушает совсем и опустошает голову, а Мицки почти не видит из-за прилипших к лицу волос. Но всё равно он кружится, кружится, улыбаясь этому дню, и цепляется руками в руки Боруто, заставляя его кружиться с собой. Боруто молчит, поддаваясь абсолютно без мыслей, а Мицки улыбается, кружась с ним под дождём. А потом отпускает тёплые руки и делает то, что обычно не делал в деревне, но хотел — с разгону прыгает в лужу. Вода брызгает повсюду, достаёт даже до штанов поверх высоких сандалий, а в саму обувь с водой попадает грязь с камешками. Но Мицки… смеётся. Радостно смеётся и прыгает снова, плеская водой, пачкая себя, снова и снова топает ногами и счастливо смеётся. И смотрит на Боруто. Его синие глаза уже больше не тёмные, как грозовое небо, но ещё он не всё понимает, потому Мицки улыбается ему, копируя его же тёплую улыбку. Узумаки будто на мгновение застывает, а потом его правда заполняет тепло — расползается внутри, захватывая всё, заполняя глаза и растягивая губы в мягкой улыбке. Боруто скидывает капюшон и несётся к нему, прыгая в соседнюю лужу и обдавая грязными брызгами Мицки. Дождь смывает абсолютно всё, стекая по разгорячённой коже, приклеивая к телу одежду, а они прыгают и прыгают по лужам, пачкая ноги и уничтожая сандалии, и смеются. Они смеются радостно, легко, как дети. До тех пор, пока дождь не начинает заканчиваться. Капли становятся мельче, реже, ветер утихает, и гром отшумел последний раз. Они тоже затихают, прячась под деревом и приводя себя как можно в порядок, но улыбаются. Им двоим приятно пусто, хорошо, спокойно в душе, как всему вокруг после летней грозы. И даже грязь в обуви не портит ничего.