Революция в сердце

Начало двадцатого века выдалось горячим. Настолько, что человечество успело застать множество войн (среди которых оказалась ещё и мировая), революций, падений империй, гражданских стычек, бунтов. Кроули радостно хлопал в ладоши и не мог поверить своим глазам — всё это люди выделывали без его помощи и подсказок, просто потому, что они люди. Невероятное зрелище, демону не приходилось делать ровным счётом ничего для того, чтобы эти существа начинали вредить сами себе и уничтожать друг друга. Очень иронично. Азирафель же казался очень расстроенным, так как вразумить никого не удавалось, а смотреть на миллионы искалеченных душ было до ужаса невыносимо. Однако делать было нечего. Он не первый год живёт на Земле и уже усвоил, что порой люди бывают необоснованно жестокими и нелогичными. Азирафель на протяжении долгого времени мечтал посетить Российскую империю, это государство ещё с самого момента своего создания привлекало его душу своим могуществом и культурой. Особенно остро желание путешествия почувствовалось в начале девятнадцатого века. Но постоянно мешали то неотложные дела, то войны, то отсутствие возможности съездить туда. И наконец-то Азирафель сумел выделить на поездку своё драгоценное время, только было уже поздно. Россия как империя прекратила своё существование. Было до ужаса обидно, но какая разница, если культура, национальная кухня да и сами люди остались на месте и не канули в забвение. Кроули с самого начала был против этой затеи, тыкал в лицо ангела газетами, в которых говорилось о революции и недавно начавшейся гражданской войне — Азирафелю было всё равно. — Это придаёт моему путешествию опасности, — радостно говорил Азирафель, подмигивая. — С каких пор ты любишь опасность? — вскипал Кроули, не понимая, почему его друга так резко потянуло в далёкие края. Ангел лишь пожимал плечами. Но отказаться от своей затеи он бы ни за что не смог. Соблазн был слишком велик. В какой-то момент демон сдался. — Но если с тобой что-то случится, я ничем не смогу помочь, — устало твердил он, а на предложения составить Азирафелю компанию отрицательно мотал головой. Ангел снисходительно улыбался и повторял «Разумеется, я справлюсь со всем сам». Кроули ужасно это раздражало. — Возьми с собой револьвер, — на последок посоветовал он. — В этом нет необходимости, — последовал ответ. По началу путешествие шло именно так, как и планировал сам Азирафель. Россия приветливо встретила гостя непрекращающимся ливнем и суровыми ветрами. Ему и в голову бы не пришла мысль, что в стране началась гражданская война, если бы не снующие туда-сюда люди в форме и пропагандирующие плакаты на каждом шагу. Ангел прогуливался по серым улицам, зачарованно разглядывал здания и местных людей, которые странно косились в его сторону. На то были причины — радостная улыбка в этих краях считалась как минимум подозрительной. Азирафель успел застать три демонстрации, которые закончились перестрелкой, и во всех случаях он оказывался в самом эпицентре, старательно записывая каждый момент в свою тетрадь, боясь, что через время забудет некоторые детали, и тогда рассказывать Кроули эти истории будет не так интересно. В какой-то момент судьба занесла его на главную площадь, где происходила ожесточённая драка между шестью молодыми парнями. Вокруг собрался народ, все увлечённо наблюдали за потасовкой, но вмешиваться пока никто не собирался. Любопытство Азирафеля взяло верх, он подошёл как можно ближе и осторожно вытащил из сумки тетрадь и ручку, принимаясь переносить на бумагу всё то, что видел прямо сейчас собственными глазами. Руки немного тряслись от волнения и холода, от того записи и наброски получались кривыми, но при желании написанное с лёгкостью можно было бы разобрать. Неожиданно до слуха донеслись крики и выстрелы. К толпе быстрым шагом направлялись люди в форме, Азирафель от радости чуть было не запрыгал на месте — столько событий за несколько дней, Кроули точно понравится. Толпа начала медленно редеть, все расходились, пряча лицо, молодые парни потихоньку успокаивались и отходили друг от друга на безопасное расстояние, сплёвывая на землю кровь и почёсывая разбитые костяшки. Ангел же никуда уходить пока не собирался, продолжая документировать каждое действие окружающих. — На площадь прибыли местные хранители порядка, драка окончена, — одними губами произнёс он, поставил точку в конце предложения и оторвал взгляд от тетрадного листа. В его сторону заинтересованно глядел рослый мужчина. Его глаза с подозрением прищурились, и пока остальные пытались допросить зачинщиков потасовки, он уверенной походкой двинулся к ангелу. Азирафель сделал шаг назад и дружелюбно улыбнулся, скрывая своё волнение, которое мгновенно охватило его с ног до головы. — Предъявите свои документы, — сурово проговорил мужчина, подойдя ближе. Ангел в удивлении вскинул брови. — Извините, но я не имею никакого отношения к случившемуся, — кое-как выдавил он из себя. Человек в форме усмехнулся и жестом подозвал к себе одного из юношей, видимо, «коллегу». — Ваши действия показались мне подозрительными, поэтому я требую предоставить мне некоторые документы. Азирафель прочистил горло и принялся оправдываться, что практически все его вещи сейчас находятся на сохранение у друга, при себе же он не имеет ровным счётом ничего, помимо сумки, что прямо сейчас свисала с его плеча, и несколько элементов одежды. Мужчина смерил ангела презрительным взглядом и криво улыбнулся. Подоспел юноша, настороженно осмотрел задержанного. — Не местный что ли? — Азирафель поджал губы и отрицательно помотал головой. — Ну понятно, к нашим его. Ангел оглянуться не успел, как вдруг его обступили люди, двое амбалов дружелюбно (на первый взгляд) взяли Азирафеля под руки и повели к машине, которая стояла у обочины. Если бы он не знал о существовании такого термина, как «русская душа», точно заподозрил бы что-то неладное, поэтому ничуть не смутился, когда его с силой закинули на сиденье и рывком стянули с плеча потрёпанную сумку. — А мы заедем куда-нибудь по дороге? — поудобней устроился и радостно спросил он. — Только если тебе в глаз, — противно засмеялся человек за рулём. Все присутствующие громко захохотали, Азирафель лишь сдавленно улыбнулся, не до конца понимая, была это шутка или же прямая угроза. Уже через несколько минут ангел понял, что эти люди вовсе не стражи правопорядка. Он смутно представлял, с кем связался, оттого начинал ужасно нервничать, осознавая, что похоже это представители одного из политических движений, но какого именно — без понятия. Привезли его в какой-то жуткий участок, вокруг которого сновали люди с оружием, по коридору вели всё также под руки, словно убийцу, а в кабинет затолкнули с такой силой, что ангел чуть было не упал под ноги к собравшимся людям, которые до определённого момента беззаботно разговаривали о чём-то своём, но после его появления умолкли. Десять пар глаз принялись разглядывать новоприбывшего, а один из присутствующих, что сидел за столом и занимал самую высокую должность (Азирафель так и не понял, какую конкретно, поэтому лишь отметил для себя, что этот был самым главным среди остальных) поднялся со своего места и начал расспрашивать у своих людей, какого чёрта они привели к нему этого иностранца. Допрос только начинался, но ладони Азирафеля уже порядком вспотели. — Никакие документы не имеет, о себе ничего сказать не может, из личных вещей только эта несчастная сумка, — парень в очках и потрепанной форме небрежно кинул находку на стол. Азирафель в испуге округлил глаза и хотел было подняться со стула, но двое человек, которые находились по обе стороны от него самого, положили тяжёлые руки тому на плечи, вынуждая сесть обратно. — Я бы попросил относиться к моему имуществу с предельной осторожностью, поскольку там могут находиться действительно дорогие вещи, — испуганно проговорил он, а затем неуверенно добавил, — пожалуйста, сэр. За спиной послышались хриплый смех и перешёптывания. Мужчина ядовито усмехнулся, поднялся со стула и принялся вытряхивать из сумки всё её содержимое, при этом не отводя взгляда от напряжённого лица задержанного. Вещи друг за другом принялись падать со стола, ломаться и закатываться под шкаф. Ангел свёл брови к переносице, тяжело вздохнул и принялся качать головой, до конца не понимая, почему эти люди так обращаются с ним, особенно после вежливой просьбы быть немного аккуратными с его личными вещами. — Ну я же попросил, — начал было он, но тяжёлая рука, что снова легла на его плечо, с силой сжимая, сбила с мысли, а последующая просьба заткнуться и вовсе заставила застыть от страха. Он, конечно, частенько попадал в передряги, но за последнее время их количество увеличилось в несколько раз. Азирафель грешил на суматошный век, когда практически ни в одном уголке планеты невозможно было обрести покой, но иногда в голову закрадывались мысли, что он сам виноват, раз не может усидеть на месте в столь неспокойное время. На кучу остальных вещей наконец-то упали тетрадь, блокнот и вырванные листки, на которых ангел частенько делал мелкие кривые зарисовки, чтобы в будущем показать Кроули то, что ангел видел своими собственными глазами. Мужчина грубым голосом приказал изучить находки, после чего обошёл стол, направляясь прямиком к Азирафелю. — Если ты думаешь, что можешь с лёгкостью передвигаться по улицам, высматривать и вынюхивать нужную информацию, подобно крысе, и при этом считать себя неуловимым, то поспешу тебя огорчить — ты уже в наших лапах и сейчас понесёшь должное наказание. Ангел невинно похлопал глазами, но уже через секунду, когда истинный смысл сказанного дошёл до него, сердце его бешено забилось, и он оживился, принимаясь испуганно оправдываться. — Вы всё не так понимаете, это вовсе не то, что вы думаете, я бы никогда не решился на подобное, — залепетал он, но неожиданный громкий голос остановил поток его речей. — Судя по языку, на котором ведёт записи, англичанин. Пишет о событиях, которые происходили у нас совсем недавно: драки, демонстрации, расстрелы, — парень лет двадцати шести бегло прошёлся взглядом по кривым строчкам и принялся зачитывать один фрагмент. — «Давка сегодня была ужасная, на моих глазах погибло как минимум три человека. Большинство было расстреляно, эти ужасные люди должны будут понести должное наказание. По возвращении на небеса доложу об этом в соответствующие органы». Мужчина в форме злорадно улыбнулся и резким движением упёрся двумя руками в ручки стула, наклоняясь прямо к лицу ангела, заглядывая тому в испуганные глаза. — Попался, журналюга-бриташка, — за спиной кто-то прыснул от смеха.- Вынюхиваешь информацию для своей жалкой газетёнки? Или готовишь выступление перед королевской семьёй? Азирафель сильно удивился из-за услышанного, его брови поползли вверх, а рот непроизвольно приоткрылся. Как они могут думать о нём такое? — Журналюга? Но я вовсе не… — начал он, но в то же мгновение остановился, неожиданно задумавшись. Как объяснить этим людям, что он не журналист, который собирает информацию для редакции, чтобы показать общественности все изъяны страны, из которой кое-как смог унести ноги. Он не собирается выступать перед королевской семьёй или выпускать книгу, в названии которой обязательно присутствовали бы словосочетания «Кровожадная Россия» или «Убить по-русски». Это безобидное существо лишь пыталось запомнить как можно больше событий, чтобы в будущем рассказывать их своему лучшему другу за бутылочкой шампанского. Но Азирафель не был уверен, знают ли эти дикари значение слова «друг» или фразы «я не виновен». — Ну? — как гром среди ясного неба. — Договорить сможешь, или со страху все слова позабылись? Вновь комнату наполнил злорадный смех, на который Азирафель не обратил никакого внимания, закопавшись глубоко в своих мыслях. Ангел хоть и был временами немного заторможенным, но всё же отличался от других себеподобных сообразительностью, а потому наконец-то понял, что дело дрянь. В его памяти хранилось немало информации, поэтому он принялся блуждать по чертогам своего сознания в поисках хоть одного упоминания октябрьской революции или гражданской войны в каких-либо газетах, чтобы знать кто против кого настроен и какие цели преследует. И вот нужное в коем-то веке всплыло в памяти. Ангел покрутил головой по сторонам, отметил для себя несколько вещей, которые могли оказаться подсказкой, а затем окинул беглым взглядом присутствующих, обращая внимание на их форму. Пазл сложился, Азирафель почувствовал запах скорого освобождения. Увидев недовольный взгляд и приоткрытый рот мужчины, который вот-вот готовился что-то сказать, ангел тут же залепетал, не давая другим вставить своё слово. — Действительно, вы правы. Я — журналист. Пишу для общественности, хочу показать миру, на что порой могут пойти люди, какими жестокими они могут быть. Я являюсь самым главным противником, — ангел умолк и принялся щёлкать пальцами, вспоминая, как называют себя сторонники одного из движений, затем резко и чётко выкрикнул: — Большевиков, точно, — радостно улыбнулся он, милые морщинки проступили на его глазах. Заметив, что все присутствующие изменились в лице, Азирафель воодушевился и даже немного избавился от страха. Дальше слова уже сами вырывались из его уст. — Их действия немыслимы, согласитесь? Я считаю, что каждый должен понести наказание и извиниться на коленях перед всеми, кто пострадал от их рук. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы Бог узнал о всех деяниях этих грязных большевиков, а в будущем придумал для них самые изощрённые испытания, чтобы они на своей собственной шкуре прочувствовали каково это — быть неверными, — на одном дыхание проговорил он, но следом опомнился и продолжил уже без упоминания высших сил. — Общественность должна узнать всю правду и понять, какой хаос прямо сейчас творится в стране по вине этих ужасных людей. Мужчина медленно достал из кармана поломанную сигарету и поджёг её, не отводя от разгорячённого Азирафеля взгляд. Все присутствующие молчали, никто не осмеливался подать голос или сказать что-то против, ведь наблюдать за тем, как кто-то с каждой секундой, сам того не понимая, закапывает себя всё глубже в могилу — самое настоящее удовольствие. Сам же ангел говорил не переставая ещё минуту, всё это время наивно полагая, что уже давно протоптал себе дорожку из этого холодного кабинета на улицу, на свободу. Проронив последнее слово, он умолк. Висела оглушающая тишина. Азирафель закусил губу и неожиданно вспомнил один фрагмент из газеты, следовательно, в голове родилась сногшибательная идея. Ангел неожиданно поднялся со стула, вскинул кулак вверх и прокричал: — Долой пролитариат, вперёд монархия. Радостная улыбка озарила белоснежное лицо. Никто из присутствующих не оценил его энтузиазм: все продолжали стоять как вкопанные, будто не веря своим глазам и ушам. Мужчина также как и другие застыл на месте. Сигарета тлела, но возвращаться к ней хозяин судя по всему не планировал. Ангел растерянно посмотрел по сторонам, замечая, что у большинства не самое счастливое выражение лица, у некоторых даже вздулась венка на лбу. Невольно Азирафель начал задумываться о сказанном, вспоминая, что такого он мог упустить. Или взболтнуть лишнего. — Скажи честно, — наконец-то подал голос мужчина, после чего выдержал небольшую паузу. — Ты самоубийца или дурак? Ангел непонимающе нахмурил брови. — Не то и не другое. Сердце непроизвольно ухнуло в пятки. Судя по тому, как одна половина принялась закатывать рукава, а другая с опаской поглядывала на самого главного, он действительно в чём-то ошибся. В памяти начали всплывать обрывки газетных статей, но ничего нужного перед глазами так и не пронеслось. — Подождите, мне кажется, что я что-то перепутал, — невинно проговорил Азирафель и дружелюбно улыбнулся. — Берега, — крикнул кто-то из толпы. — И их тоже, — думая, что это какая-то шутка, усмехнулся ангел. За спиной щёлкнул перочинный ножик. Азирафель не спутает этот звук ни с чем другим, ведь с подобными вещами ему приходилось сталкиваться довольно часто. Когда долго дружишь с демоном, и не такие звуки начнёшь запоминать. Ангел резко повернулся лицом к источнику звука и принялся испуганно отступать назад, продолжая говорить примирительные фразы, но ровно до тех пор, пока не наступил главному мужчине на ногу. Тот резко зашипел, словно змея, которой оттоптали хвост, тем самым будто призывая окружающих к действиям, ведь буквально через секунду толпа недовольных людей двинулась на «шпиона»: кто-то почёсывал кулаки, кто-то потянул руки к кобуре, но все они были настроены одинаково. — Постойте! — прокричал Азирафель, выставляя руки вперёд, как бы останавливая толпу. — Я не так выразился, мы недопоняли друг друга. В одно мгновение солдаты встали как вкопанные. Нависла тишина, которую нарушало тяжёлое дыхание ангела, пытавшегося настроиться, чтобы вновь не сказать какой-нибудь ерунды. — Я немного запутался, вы уж извините меня, — усмехнулся он с целью разрядить обстановку. — Но прошу вас, не нужно так переживать. Я поддерживаю ваши интересы, поскольку я точно также настроен против Ленина, следовательно, с помощью своей статьи мне удастся «открыть глаза» читателям со всего мира и показать, что он действительно плохой человек. Все должны узнать, какой жестокий режим ждёт народ на самом деле. Вы согласны со мной? Возможно ангелу показалось (по крайней мере ему хотелось так думать), но как минимум у семи человек изменился цвет лица. Он со страхом поджал губы, не до конца осознавая, всё ли правильно сказал или же на этот раз закопал себя ещё сильнее. Парень лет двадцати шести, что всё это время стоял в стороне и держал в своих руках тетрадь и блокнот задержанного, тяжело вздохнул и сделал шаг к главному мужчине. — Думаете, стоит обращаться в правительство Британии? — спокойно проговорил он. — Нет, — резко выпалил мужчина, не отводя шокированный взгляд от Азирафеля. Не веря своим ушам, ангел в удивлении распахнул глаза и прикрыл мгновенно появившуюся улыбку ладонью. Тут же выступили слёзы счастья, он принялся благодарить мужчину за милосердие, хотел было даже обнять, но всё же сумел удержать себя в руках. На этот раз он сказал всё то, что нужно было. Кроули точно похвалит его за это. Сердце бешено колотилось, но тут же пропустило удар, стоило услышать продолжение фразы: — Расстрелять завтра по утру. В тюремной камере ожидаемо пахло сыростью и чем-то протухшим. Азирафеля буквально втолкнули внутрь, затем захлопнули за его спиной массивную дверь, тем самым отрывая от внешнего мира. В голове не укладывалось, что такого он мог сказать, раз его приговорили к расстрелу, поэтому, пока имелся шанс, он незамедлительно обернулся к солдату, который всё ещё возился с тюремным замком. — Скажите, пожалуйста, — начал он тихо, — судя по всему, вышла какая-то ошибка, я не силён в политике других государств, поэтому подскажите, как называется ваше движение? Он пытался сделать как можно больше страдальческое лицо: брови были сведены к переносице, губы слегка подрагивали, а глаза слезились, будто он вот-вот мог разрыдаться от бессилия. Солдат хмыкнул и язвительно проговорил: — Оранжевое. Азирафель театрально закатил глаза и устало прижался лбом к решётке, делая вид, что очень сожалеет о том, что не вспомнил об этом раньше. Наконец-то щёлкнул замок, солдат странно покосился на заключённого, затем убрал ключ в карман и быстро покинул помещение. Оставшись один на один с собой, ангел принялся вертеть головой по сторонам, оценивающе окидывая камеру беглым взглядом. Ему было с чем сравнить — тюрьма великой французской революции очень сильно отличалась от этой, но тому было объяснение, ведь сейчас Азирафель находится в совершенно другой стране, в совершенно другой эпохе. Он плюхнулся на койку и запрокинул голову наверх, рассматривая потолок. Ожидаемо, но ничего нового там не увидел: всё те же жёлтые и зелёные пятна, которые можно найти в любой тюрьме. Это так называемое единственное явление, которое объединяет все тюрьмы мира. Без этих пятен камера будет похожа на обычную квартиру в Вестминстере, т.е потеряет свой шарм. Азирафель тяжело вздохнул. Он одним только движением своих рук мог освободить себя, но зачем лишний раз напрягаться и привлекать к себе внимание, когда есть более проверенный и надёжный способ, от мысли о котором у него по спине пробегались мелкие мурашки. Ангел ехидно улыбнулся своим «невинным» идеям, закинул обе руки за голову и принялся мысленно рисовать на потолке звёзды, туманности, одновременно с этим представляя, как в скором времени окажется в самом лучшем столичном ресторане и наконец-то в полной мере насладится национальной кухней этой страны. Время неумолимо шло вперёд, до ужаса хотелось есть, но ничего съедобного уже который час не несли. Ангел прижался вплотную к двери и высунул нос в смотровое окно. Мимо туда-сюда сновали солдаты, и только один из них решился заглянуть в глаза «иностранному шпиону», который с таким рвением пытался высунуть большую часть лица из маленького окошечка, будто считал, что следом получится вылезти полностью. — Извините за вопрос, — как всегда излишне вежливо начал ангел, — но не могли бы вы сказать, когда в камеру принесут долгожданный ужин? Лицо солдата вытянулось в удивлении. Он ехидно усмехнулся и грубо ответил: — Больше ничего не нужно? Скажи спасибо, что тебя ещё не избили. Лучезарная улыбка тут же исчезла с лица Азирафеля. Он тяжело вздохнул и проговорил тихое «спасибо», вкладывая в эту фразу искреннюю благодарность. Ангел осторожно прижался к двери спиной. В животе ужасно урчало, казалось, что это могли услышать даже люди из соседних камер. Стало немного неловко. Через пять часов село солнце, в тюрьме стало совсем холодно. Азирафелю приходилось сидеть на койке и обхватывать свои колени руками, чтобы хоть как-то согреться. Грёбаные русские ночи, во время которых можно легко умереть от обморожения, но тюремным охранникам будет всё равно, если кто-то из заключённых случайным образом отправится на тот свет раньше времени — не придётся тратить пули. От этой мысли ангел поморщился и осторожно улёгся на бок, всё также продолжая обхватывать себя руками. Неожиданно в конце коридора послышалась возня. Азирафель тут же услышал посторонние звуки и в одну секунду оказался у двери, вновь прижимаясь к ней вплотную и пытаясь высунуть хотя бы одну часть лица в маленькое смотровое окно, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Там явно кто-то дрался, но ни криков о помощи, ни ругани не было слышно, до слуха доносились лишь шуршание одежды и взаимные удары друг по другу. Ангел весь напрягся, пытаясь понять, в чём дело. Через минуту всё утихло. Также резко, как и началось. — Кроули, это ты? — осмелился шёпотом спросить ангел. Ответа не было. — Кроули, если это ты, то помоги мне, прошу тебя. Тишина. Азирафель устало закатил глаза и осторожно отошёл от массивной двери. Камера в полутьме стала выглядеть ещё более уродливой и страшной. Не вовремя в памяти всплыли все жуткие моменты, которые он когда-либо видел, мрачные тени заплясали на стенах. Сердце бешено заколотилось, ангел подавил в себе желание начать зачитывать молитву, иначе это мог увидеть или услышать кто-то из надзирателей — Азирафель точно оказался бы у стенки раньше запланированного времени. Ночь проходила беспокойно, он всё время ходил из угла в угол, напевая себе под нос песни и периодически выглядывая в окошко, но никаких изменений не происходило. Только в камере стало намного темнее, чем было пару часов назад. Мыши принялись смелее выходить из своих убежищ, разгуливать по камере более уверенно, пока ангел сидел на койке, трусливо поджав под себя ноги. Именно за это он не любил любые тюрьмы, ведь охранников не заботило, кто делит камеру вместе с заключёнными, даже если это будут заразные крысы. Впрочем, тюремщикам снова будет всё равно, если кто-то из заключённых случайным образом раньше времени отправится на тот свет от лап грызунов — не придётся тратить драгоценные пули. Из коридора начали доноситься посторонние звуки. Ангел сумел унять гул сердца и принялся прислушиваться к каждому звуку, чтобы понять, не ошибается ли он. — Скучал? — неожиданно резко. По сердцу прошлись ножом. Азирафель на мгновение впал в ступор и, радостно прокричав «Кроули!», совсем позабыв о мерзких мышах, соскочил с койки и за одно мгновение оказался у дверей, немного просовывая лицо в окошко, чтобы лучше рассмотреть друга и понять, не сон ли это. Кроули стоял, прижимаясь плечом к стенке, в форме одного из охранников, глаза всё также скрывали его излюбленные тёмные очки, из-за которых ангел не мог изучить взгляд друга и понять, в каком настроении тот находится прямо сейчас. — Скажи, это у тебя в привычку вошло? — сразу начал ворчать демон. — Как только где-то происходит революция, ты тут как тут. Ты хоть понимаешь, что с тобой могли сделать? — Кроули, — с восхищением проговорил Азирафель, никак не отреагировав на его слова, — ты даже представить себе не можешь, как я рад тебя видеть. Его глаза засверкали от счастья. Видеть в далёкой холодной стране близкого друга — то ещё счастье, которое невозможно объяснить словами. Демон недовольно поджал губы и отвернулся к соседней камере. Злость так и кипела, но этот ангел одной своей фразой мог сглаживать все острые углы и сражать наповал. — Радуешься так, словно без меня не смог бы выбраться, — пробурчал он. — Ну, — замялся собеседник, — это уже немного другое. Кроули усмехнулся. — Тебе так нравится действовать мне на нервы? Нравится, когда я переживаю? — Ты волновался за меня? — перебил его Азирафель. Демон недовольно простонал и запрокинул голову, чувствуя, что вот-вот сорвётся и кое-кому будет очень мало места. — Идиот, конечно я за тебя переживал. Это, чёрт возьми, революционная Россия, а не парк развлечений, где тебе ничего не угрожает. Ты настолько глупый и беспечный, раз подвергаешь себя огромной опасности, при этом не думая обо мне, — на одном дыхании прорычал он, после чего повернулся к ангелу, который смотрел на него с таким нескрываемым восхищением, что любой посторонний человек, увидев данную картину, позавидовал. Кроули замялся, на секунду потерял нить разговора, но тут же пришёл в себя, прокашлялся в кулак и принялся будто оправдываться. — Но не обольщайся, ангел, не будь у меня тебя, мне не с кем было бы выпивать пятничным вечером, поэтому, — он умолк, принимаясь разглядывать свои ботинки, — считай, что это я делаю только из-за страха потерять собутыльника. — В прошлые разы ты спасал меня по той же самой причине? — ехидно проговорил ангел. Демон вскипел, полушёпотом проговорил просьбу заткнуться, затем щёлкнул пальцами, благодаря чему дверь стремительно открылась. — И почему ты сам не мог сделать это раньше? — нервно прошипел он. Ангел мог поклясться, что заметил лёгкий румянец, который так необычно выглядел на бледном и всегда невозмутимом лице. — Ты хороший, — Кроули медленно повернул в его сторону голову, и даже в полутьме можно было увидеть явное раздражение, поэтому Азирафель поспешил поправить себя, — по отношению ко мне. Он скромно улыбнулся и повертел головой по сторонам. Столько камер, а в каждой из них люди, которые оказались здесь по ошибке или из-за того, что были неугодны новой власти. Азирафель тяжело вздохнул и взмахнул ладонью вверх, после чего замки на дверях щёлкнули в унисон. Демон хмыкнул. — А ты хороший по отношению ко всем. Коридор оказался на удивление длинным и тёмным. Ангел не помнил, с какой конкретно стороны его привели под ручки, но знал точно, что если они пойдут по той же дороге, то обязательно окажутся в злосчастном кабинете, в котором ежедневно выбивают душу у десятка людей. Ему вчера ещё повезло. — Нас не заметят? — Я всех вырубил ещё пару часов назад, — хвастливо проговорил Кроули, щёлкая пальцем. — Один только не поддался, пришлось идти на крайние меры, — и, как бы в подтверждение его слов, за поворотом прямо на полу лежало чужое тело, как раз в той стороне, откуда доносились звуки драки. Ангел нахмурил брови. — Хочешь сказать, что ты здесь находишься настолько давно? — недовольно проговорил он. — Мне очень понравилось наблюдать за тем, как ты нервничаешь и ходишь из угла в угол, поэтому захотелось растянуть удовольствие, — он ехидно улыбнулся. — Не одному же тебе играть на чужих нервах. Азирафель закатил глаза и одним взмахом руки поменялся одеждой с бездыханным телом, чтобы ничем не отличаться от остальных солдат и охранников. Он когда-то уже занимался подобным, но в этот раз всё выглядело и ощущалось немного иначе, адреналин бушевал в крови, заставляя испытывать новые чувства. И это было просто великолепно. Стены отражали стремительные шаги, эхо разносилось по всему коридору, оповещая, что кто-то направляется к выходу из тюрьмы. Ангел пружинил и чуть ли не взлетал от радости, то и дело периодически нашёптывая Кроули слова благодарности и восторга, но у порога Азирафель неожиданно впал в ступор. — Моя сумка с тетрадями, — встревожено проговорил он. — Она где-то в этом здании, её срочно нужно найти. Ангел уже собрался бежать, но демон успел схватить его за локоть и развернуть к себе лицом. — Повремени, никуда бежать не нужно, — Кроули сделал шаг в сторону и, скрывшись в кромешной темноте одной из комнат, через мгновение выскочил оттуда уже со знакомой вещью в руках. — Небольшое дьявольское чудо от меня, не благодари, — невозмутимо проговорил он. Азирафель приоткрыл рот и впился взглядом в довольного демона. Откуда он узнал? Читает мысли? — Кроули, ты просто чудо, — доносится до слуха восхищённый и немного растерянный голос. — Не говори так, иначе меня стошнит, — грубо отвечает он и принимается разглядывать улицу через маленькую щель. Ангел быстро проходится рукой внутри сумки, нащупывает все свои вещи и от счастья светится настолько сильно, что даже полуслепые подвальные мыши ослепли ещё сильнее. Кроули действительно очень хороший, пусть каждый раз и отрицает это. — Здесь остались все записи, которые я вёл специально для тебя. Как-нибудь вечером мы встретимся, и я расскажу все истории, которые произошли за всё время моего пребывания в России, — оживлённо тарахтит он. — Не стоит, я их все знаю, — без задней мысли, на автомате проговаривает демон, не отрываясь от своего занятия. Азирафель умолкает и пытается вникнуть в смысл сказанного. Доходит с трудом. — Я разве тебе их рассказывал? Кроули раздражённо вздыхает и поворачивается лицом к ангелу. — Собственными глазами видел, — он приспускает очки и подмигивает левым глазом, — вот этими самым. Нависла тишина. Азирафель очень часто моргает, тем самым напоминая маленького ребёнка. — Хочешь сказать, ты с самого начала был здесь? — неуверенно выдавливает из себя ангел. Демон проглатывает язык и только сейчас понимает, что очень сильно сглупил, выдал себя одной лишь фразой. Чёрт возьми, как же стыдно. Он ничего не отвечает, лишь отворачивается к двери и продолжает высматривать людей на улице. Ангел тяжело вздыхает, до конца не веря в происходящее. Он с упоением всматривается в фигуру демона, от переизбытка эмоций начинает кружиться голова, хочется что-то сказать, отблагодарить, броситься на шею Кроули, но конечности затекают, и ангел не в силах сдвинуться с места. Кто-нибудь когда-нибудь делал что-то подобное для него? Кто-нибудь когда-нибудь переживал за него так сильно, как этот посланник ада? Азирафель глупо таращится на спину друга и пытается проронить хоть слово. Но времени остаётся совсем мало, Кроули уже приоткрыл дверь, порываясь вот-вот схватить ангела за руку и вылететь из этого здания как пуля, поэтому ему ничего не остаётся, кроме как тихо назвать демона по имени, а когда тот вопросительно поворачивает голову в сторону источника звука, Азирафель нежно проводит ладонью по его горячей щеке, осторожно прижимаясь своим телом к другому. Демон нервно сглатывает, приковывая внимание к дрогнувшему кадыку, из-за чего ангел беззлобно усмехается и тянет друга за воротник, аккуратно накрывая чужие губы своими. Сердца пропускают удары. Кроули в одно мгновение чувствует, как щёки и кончики ушей принялись гореть адским огнём, а воздух магическим образом в одну секунду пропадает из лёгких. Все звуки меркнут на фоне тяжёлого дыхания, поэтому в случае чего ни один из них не сумеет услышать приближающиеся шаги или открывающуюся дверь, и тогда их, таких разгорячённых, застукают прямо на этом самом месте. При таком раскладе им обоим придёт конец, мгновенная смерть в объятиях друг друга. Руки Азирафеля осторожно проходятся по бокам демона и обвивают крепкую поясницу, слегка надавливая, чтобы послушное тело вжалось в его собственное ещё сильнее, чтобы между ними не осталось ни сантиметра расстояния. Невероятные ощущения. Кроули чувствует, что вот-вот задохнётся, но ангел неожиданно отстраняется и затуманенным взглядом проходится по лицу демона. Не уловить никаких эмоций, лишь вздымающаяся грудь говорит о том, что он на пределе. Азирафель убирает ладони с поясницы, тянет их вперёд, затем осторожно снимает с чужого носа очки и бережно кладёт их в сумку. Кроули прикрывает глаза, томно вздыхает. — Смерти моей хочешь, чёртов букинист, — в привычной манере отвечает он, затем успевает лишь тяжело вздохнуть в рот Азирафеля и мгновенно позабыть обо всём вокруг. Этот высокомерный, на первый взгляд холодный демон плавится в тёплых руках ангела, позволяя оглаживать своё тело в тех местах, которые не позволял трогать больше никому. Он сдавленно стонет и следом даёт себе мысленную пощёчину за несдержанность, при этом ужасно краснея от переизбытка чувств. Руки исчезают с поясницы и оказываются под формой, пальцы проходятся по его торсу то вниз, то вверх, вынуждая Кроули ощущать лёгкую дрожь по всему телу. Таким его не увидит никто и никогда, будь он проклят, если вдруг сумеет раскрыться перед кем-то сильнее, чем перед этим ангелом. Азирафель разрывает поцелуй и спускается немного ниже, ощущая, как пальцы демона проходятся по его голове и резко хватаются за стриженные волосы. Это слишком. — Нет, нет, нет, только не в чёртовой тюрьме, только не здесь, — как в бреду шепчет он и слегка надавливает на чужую вздымающуюся грудь. Вдоль позвоночника проходится лёгкий заряд электронов, Кроули зажмуривает глаза, стараясь сохранить самообладание, и отворачивает лицо в сторону, потому что эти чёртовы голубые глаза с упоением наблюдают за каждой мимической мышцей, которая предательски дрожит в ответ на чувствительные ласки. Ангелу такая реакция по душе. Этот самоуверенный демон боится потерять контроль, быть ведомым. Азирафель отчасти понимает его, но если ему самому удалось справиться со своим стеснением, почему бы и Кроули не переступить через себя, избавляясь от всех глупых установок в своей голове? — Нас никто не увидит, — прошептал он, продолжая подниматься выше, к самому уху. — Мне всё равно, увидят или нет, — недовольно шипит демон, — прекрати, не хочу, чтобы это произошло здесь. Он пытается выглядеть уверенно, но без очков это выходит едва ли, глаза мгновенно выдают его истинное состояние и, понимая это, Кроули начинает нервничать ещё сильнее, пытается оттолкнуть от себя ангела, вновь уйти в себя. Азирафель сдаётся и отстраняется от желанной шеи, успокаивающе проводит ладонью по горячей щеке демона, который в одно мгновение будто бы обмякает в чужих руках и с опаской глядит в чистые невинные глаза. Ангел тихо шепчет слова успокоения, пытается помочь демону расслабиться, но вряд ли добиться этого удастся за один раз. Азирафель тяжело вздыхает, приподнимается на носочки и целомудренно целует смущённого Кроули в лоб, затем осторожно обхватывает его тело руками, прижимается ухом к вздымающейся груди, слыша бешеный ритм сердца, и принимается спокойно поглаживать напряжённую спину. Демон в замешательстве. Кончики пальцев немного подрагивают. — Ты чего-то добиваешься? — шепчет он, затем чувствует, как ангел отрицательно качает головой и начинает сжимать его ещё сильнее. Кроули ничего не придпринимает — продолжает стоять как вкопанный, боится пошевелиться. Чувство стыда постепенно исчезает, тому виной лёгкие поглаживания, которые магическим образом влияют на его нервную систему. Понадобилось несколько минут, чтобы им удалось более-менее восстановить дыхание и наконец-то прийти в себя. — В следующий раз, когда вздумаешь провернуть что-то подобное, обращай внимание на то, в каком месте мы находимся, — нацепив на нос очки, ворчал демон, поправляя форму. Ангел лишь застенчиво улыбался. Кроули осторожно вышел на крыльцо здания. На горизонте не было ни души. Они пересекали территорию уверенной походкой, но ноги у Азирафеля всё равно тряслись, как после самого настоящего марафона. Капли пота потихоньку стекали по спине, доставляя дискомфорт. Кроули же чувствовал себя вполне нормально, но лёгкий румянец всё никак не сходил с лица, а при мысли о недавних событиях становился ещё ярче. Оказавшись как можно дальше от покинутой территории, они наконец-то смогли со спокойствием выдохнуть. Демон всучил Азирафелю его сумку, позабавился детской реакции, за которой был бы готов наблюдать целую вечность. — Извини, что всё так вышло, — неожиданно шепчет ангел и поднимает свой невинный взгляд. Кроули слегка теряется, вспоминает поцелуй и немного краснеет, как чёртов подросток. Но слова сами вырываются из его уст, быть может, он хотел бы произнести что-то нежное, но, судя по всему, не в этот раз. Как всегда прекрасно выходит читать только нотации. Слишком сильно его выводит из себя вся эта ситуация. — Просто обещай мне, что впредь будешь осторожен, — шипит он. — И больше никакой России. Может быть, лет через двадцать, а то и тридцать. Но сейчас здесь делать абсолютно нечего. Ангел согласно кивнул и опустил взгляд вниз. На глаза попались руки Кроули, костяшки которых были очень сильно разбиты. Азирафель испуганно схватился за чужое запястье и принялся трясти им перед лицом ничего не понимающего демона. — А ты думаешь, что драки — это просто? — после длительной паузы пафосно ответил он. — Тем более, силы были неравными, этот здоровяк мог убить меня одним ударом. Ангел состроил страдальческое выражение лица, затем принялся осторожно ощупывать чужие длинные пальцы и раз за разом шептать «Мне так жаль», после каждой фразы порываясь приникнуть к разбитым костяшкам тёплыми губами. Но Кроули это смутит ещё сильнее, пусть даже если он попытается это скрыть. Признаться честно, демон уже был порядком смущён, но излюбленные очки мастерски помогали скрывать глаза, зрачки которых каждый раз предательски расширялись, выдавая волнение своего хозяина. Кроули прочистил горло и как можно увереннее предложил ангелу посетить ресторанчик где-нибудь в глуши, подальше от этого места. — Но после мы незамедлительно возвращаемся домой, — добавил он, с опаской глядя по сторонам, — если задержимся, уже никогда отсюда не выберемся. Не дождавшись ответа, демон двинулся вперёд. Азирафель последовал за ним, не в силах спрятать улыбку, которая мгновенно озарила его лицо. Если бы ему кто-нибудь когда-нибудь задал вопрос, почему он в восторге от этой поездки, Азирафель незамедлительно бы ответил: «Потому что здесь я наконец-то понял, что хоть кому-то на меня не всё равно», а затем перевёл бы счастливый взгляд на Кроули, растерянность которого можно было бы заметить даже через очки.