Перезапуск сердца

В первые мгновения утра, когда даже тишина кажется громкой, моя комната оказывается убежищем от беспокойного мира за окном. Занавески плотно задернуты, словно стена между мной и утренним солнцем, которое я сейчас ненавижу за его беспощадную яркость. Попытка приподнять одеяло чуть ли не кажется подвигом. Мои волосы, взлохмаченные ночными приключениями, отражают беспорядок моей разбитой души. Кожа кажется как не моя – такое ощущение, что она покрыта каким-то невидимым слоем стыда и сожаления. Взгляд, слегка расплывшийся, встречается с отражением в зеркале – осоловевшие глаза, бледные губы и лицо, будто я встретила себя в другом, более жестоком измерении. Я аккуратно убираю прядь за ухо. Ага, это мне точно поможет исправить ситуацию. Воспоминания остались где-то в тумане прошлой ночи, как будто это не я пила, танцевала, смеялась, а кто-то другой. Голова кружится и прикрыв глаза, я ощущаю себя на качающейся лодке, и роняюсь обратно на кровать, словно погружаюсь в объятия тёплой, нежной морской пучины. Мои мысли и волнения уносятся прочь, как лёгкие пенные волны, куда-то далеко. Когда ты тонешь, мир вокруг замирает, его мелодия гаснет, и важность каждого мгновения растворяется. Ничто не имеет значения, кроме борьбы за воздух, за этот неуловимый запас, который казался таким само собой разумеющимся. Все моменты жизни сжимаются до этой одной цели – вырваться, остаться в живых. В темной глубине, где время теряет свой ход, рождаются отражения минувшего, с как волны, накатывающие на пляж памяти. В этих мгновениях важно лишь одно: понять, как сильно ты хочешь выбраться на поверхность. Время раздвигает свои границы, и в этом моменте сосредотачиваются все силы, все мысли, все желания. Ничего больше не важно - ни проблемы, ни успехи, ни грусть и радость. Единственный аккорд, который остается в этом космосе – это жажда жизни, стремление к свету, желание уцепиться за каждый момент, будь он хоть на долю секунды. В этих глубинах, где сознание сливается с водой, где границы растворяются, находится некая истина, таинственный ключ к самому себе. И когда ты всплываешь прдобно фениксу из пепла, мир вновь встречает тебя своей симфонией – шумом ветра, запахами природы, голосами людей. Но этот момент, когда все становится неважно, остается в твоей душе незабываемоым послевкусием. Он учит тебя ценить, бороться, преодолевать, ведь когда ты на грани, ты осознаешь, что жизнь - это драгоценный дар, который нужно оберегать. В каждой капле времени таится вся суть бытия. Это утро – мое наказание за попытку ускользнуть от реальности, за то, что я поддалась моменту слабости. Вечеринка может и закончилась, но последствия остаются. Так, стоя под струями воды, я пытаюсь раскроить этот волшебный покров, что закрыл мою память от меня самой. Возможно, когда я выйду из душа, у меня найдется больше ответов, чем в этот момент, когда ночь остается загадкой, пока я смываю её следы. Воспоминания шустро рассеиваются, а мои мысли, как дымка, скрывающая к ним путь. Вчерашние события кажутся такими далёкими, будто случились в другой жизни. Я пытаюсь собрать разрозненные кусочки прошлой ночи, как пазл, который развалился в моей памяти. Голоса, смех, музыка – они вырвались из моего контроля, оставив лишь следы в моем подсознании. Я достала из шкафа черное худи и пару тёмных скинни джинсов. Вот это да, даже для меня это не совсем типично. Обычно я долго выбираю, как одеться, прикидываю всякие варианты, чтобы всё выглядело стильно. Но сегодня я в настроении на то, чтобы просто ощутить, а не приукрашивать. Так, я словно окунулась в свой маленький мирок, где нет нужды представляться перед кем-то, где можно просто быть самой собой. Мои наряды раньше были масками, сегодня же я решила просто быть. Я накинула капюшон, словно защищаясь от лишних взглядов, и спустилась на кухню. Там уже было слышно, как сковорода шкварчит, а аромат, как волшебный след, манит меня к завтраку. — Доброе утро, семья, — входя на светлую кухню, я натянула фальшивую приветливую улыбку. Около плиты стоит моя мама в шелковом халате цвета темного изумруда. Она занимается готовкой – и как всегда, это мои любимые блинчики. Кулинария для неё не просто хобби, это – настоящее искусство, позволяющее ей выразить свою любовь и заботу. Даже при наличии охраны, которая стоит в каждом углу дома, даже при наличии горничных и личных стилистов с визажистами, у нас никогда не было повара. Мама всегда настойчиво стремится заниматься приготовлением пищи самостоятельно. Её умение создавать блюда – это как праздничное шествие вкусов и ароматов, которое она устраивает специально для нас. Взглянув на её роскошные длинные черные волосы, собранные в аккуратный хвост, и на челку, скрытую под объемным бигуди, ко мне снова вернулись хоть какие-то эмоции и чувства. Горячие волны восхищения захлестывают при мысли, что эта лучшая женщина в мире – моя мама, мой настоящий пример, олицетворение любви и преданности. В каждом её движении чувствуется легкость и забота. Её присутствие наполняет комнату мягкостью и теплом, она словно светлый луч солнца в этом мире. — Доброе утро, Сонь, —мягко произнесла мама, едва слегка переворачивая блинчик на сковороде, пока его золотистая сторона только начинала приобретать аппетитную корку. — Достань, пожалуйста, из шкафчика апельсиновый джем, — добавила она, и я мгновенно вернулась к реальности. Джем, как всегда, находится на второй полке слева от плиты, рядом с небольшими банками меда и сгущенки. Плавно открыв шкафчик, я нашла баночку джема и поставила ее на обеденный стол за которым уловила взгляд своей младшей сестры, которая с интересом мазала своим взглядом по мне не стесняясь. Я села напротив сестры, взяла ложку и начала аккуратно намазывать джем на свой блин. Медленно и почти медитативно, словно создавая маленький шедевр, я равномерно распределяла апельсиновую сладость по всей поверхности. Сестра продолжила есть свой завтрак, но её взгляд иногда ускользает от тарелки, чтобы следить за каждым моим движением. Я чувствую прикосновение её взгляда, она будто сьедает меня вместе со своим блином. — Сонь, чё такая вялая? Прямо как этот блин, — заявила моя сестра, приподнимая поджареный кусок теста в воздух и покачивая им, описывая этим моё настроение. А затем, она бросила его себе в рот и начала тщательно пережёвывать, не сводя с меня свой насмешливый взгляд. Эта белобрысая засранка с неоднозначным выражением лица, внезапно протянула руку к столу, где стояла банка с джемом, — Думаю, нашему вялому блинчику просто не хватает вдохновения, — и в этот момент я заметила, как в мою сторону летит порция джема, но я успела вовремя увернуться, и апельсиновая жижа приземлилась на пол. — Ха, промазала, — заливаюсь я смехом, оторвав небольшой кусочек блина и бросив его в сторону своей сестры. Мой "снаряд" точно приземлился в её лобешник. Она удивленно посмотрела на меня, будто не ожидала от меня такого выпада. — Ах ты паскууууда, — протянула сестра и явно собралась ответить тем же, но поймав на себе недовольный взгляд матери, приостановила свои намерения. — Ларис, ну мы что, в свинарнике живём? И следи за выражениями, — возмутилась мама. А потом обратилась к нашей горничной: — Наталья, можете здесь ещё раз протереть. По-моему, пора попросить Романа выделить небольшую премию за ваш труд. — Благодарю, Ольга. Просто стараюсь, чтобы всё было как следует, — улыбнулась Наталья, слегка смущаясь, и продолжила уборку. — Эй, Сонь, смотри, блин–ниндзя атакует! — воскликнула Лариса, как только мама отвернулась к нам спиной и продолжила готовку. Сестра же продолжила задуманное и бросила свой кусочек блина в меня, попав мне в глаз. — Рис, лови ответ на атаку, — закричала я, хихикая. Затем я бросила в сестру уже не просто маленький кусочек, а целый блин. Он взмыл в воздухе, напоминая фрисби, готовый приземлиться на её блондинистую голову, но был ловко перехвачен. — Ох, спасибо, блин-герой, ты спас мне жизнь! Теперь я должна тебя поцеловать — сложив губы уточкой, Риса принялась целоваться с блином. — Рис, фу, ты его сейчас сожрешь! — хохотала я, наблюдая за этим забавным представлением. В этот момент в кухню вошёл отец, углублённый в разговор по телефону. Его обычно жизнерадостное лицо казалось сейчас несколько мрачным, брови сведены на переносице, а рот сжат в тонкую линию. Он явно нес на себе бремя каких-то неприятных мыслей. В то время как он продолжал разговор, его взгляд скользнул по нашей игре с блинами, и, кажется, в этот момент что-то между нами поменялось. Радостная атмосфера мгновенно омрачилась, словно тучи нависли над нами. Обычно отец был невероятно веселым и полным энергии человеком, всегда готовым развеселить нас своими забавными историями, но сейчас его поведение выглядело совершенно не характерно ему. За окном солнце светило так ярко, будто нет ни малейшего повода для какой-либо хандры. Но отец принёс в комнату с собой некую тяжесть, которая плотно окутала всю комнату. Как только разговор завершился и отец отложил телефон, его взгляд на мгновение задержался на мне. Мне показалось, он хотел что-то сказать, но передумал. Затем он медленно вздохнул и попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой и вымученной. — Что у вас тут за весёленькое действо? — отец попытался поднять настроение, но я чувствую, что под этой попыткой скрыты какие-то более серьёзные переживания. Посмотрев на него, я поняла, что что-то действительно не в порядке. Его глаза, обычно полные смеха и тепла, теперь выражают беспокойство и напряжение. Он попытался прикрыть свои настоящие чувства улыбкой, но она столь искусственна, что даже не скрывает истинного состояния его души. — Папа, что-то случилось? Ты какой-то странный. — Меня окутала тревога и я не смогла сдержать вопрос, который вырвался из меня. — Ничего, дочь, всё в порядке. Просто рабочие заботы. — Отцовские глаза на мгновение задержались на моих, и в этот момент я уловила в них краткое мгновение боли, которое быстро скрылось за маской фальшивой радости. Он покачал головой и попытался нежно улыбнуться. Но я заметила, что его рука неожиданно сжалась в кулак, а его взгляд метался, будто он боролся с чем-то внутри себя. Это поведение не было ему свойственно. Он всегда был открытым и искренним человеком, готовым поделиться своими переживаниями с нами. Я не решилась настаивать и продолжать задавать вопросы. Чувствую, что в этот момент он не готов открываться. Но что бы ни случилось, я буду здесь для него, как он всегда был для меня. Мама аккуратно поставила тарелку с только что приготовленными, ароматными блинами посреди стола. Она сама тоже села, взяла нож и начала мазать блины джемом, но даже обычные звуки этого процесса внезапно показались громкими в нашей напряженной обстановке. В комнате повисла непривычная тишина, и даже мама боялась разбудить что-то скрытое, что сейчас заполнило наш дом. Сидящая рядом с ней Наталья, принялась готовить отцу кофе. Её движения плавные, практически незаметные, будто она боится внести хоть какой-то диссонанс. Даже кофемашина, обычно надёжный и механичный помощник, казалась сейчас скорее спящей львицей, не желающей разбудить своим рёвом внезапное напряжение. Чем дольше я наблюдаю за всем этим, тем сильнее я ощущаю, что что-то происходит, чего я не могу понять. — Пап, — решила нарушить тишину моя сестра. Её голос был неожиданно уверенным и будничным, она пыталась создать иллюзию непринуждённой беседы, не обращая внимания на напряжение. — Мы с друзьями на этих весенних каникулах хотим съездить в Питер на концерт группы "Три дня дождя". Ну, ты знаешь, что это моя любимая группа. Лариса с приглушенным звоном положила столовые приборы в тарелку, надеясь, что хоть этот звук разрежет молчание, и она сможет услышать ответ от отца. Но в ответ – тишина. Отец только кивнул, показывая, что он внимательно слушает. — Проспонсируешь? — она добавила к своей реплике милую улыбочку, стреляя глазками. — Я буквально неделю назад пополнял твой баланс на карте. Тебе этого было недостаточно? — раздался голос отца. Я наблюдала, как его брови нахмурились еще больше, и в его голосе звучала нотка раздражения. Он оторвал свой взгляд от тарелки, аккуратно вытер апельсиновый джем с уголка рта бумажным полотенцем и перевёл взгляд на Ларису. — Но ты же знаешь, как это важно для меня! — Лариса начинает взрываться изнутри. Её глаза загорелись гневом, словно под кожей вспыхнул огонь. Она явно пытается сдержать эмоции, но в воздухе чувствуктся накалённость. Я знаю, что она ожидала другой реакции от отца. — Ларис, ты должна быть более ответственной в своих решениях. Заранее зная о концерте, ты могла бы накопить на него. — Отец вздохнул, и в его голосе я уловила раздражение и..сожаление? Он попытался сказать это спокойно, но в его тоне всё равно была некая жёсткость. Осознавая, что вот-вот начнется неприятный разговор, я немного напряглась. Лариса борется с вспышкой гнева и разочарования. Она хотела добиться понимания отца, но сейчас всё только усложнилось. — Ну конечно, как Соне что-то нужно, так все ей в жопу дуют, — Её слова отразили всю ярость, всё то внезапное и короткое пламя, которое в любой момент могло превратиться в неудержимый пожар, — А Ларисе что? А Ларисе хуй на палочке, да? — Лариса, выбирай выражения! — уже вмешалась мама. Момент напряжения достиг критической точки. Моя сестра внезапно превратилась в живое пламя негодования. Внутри меня проснулась тревога, но я не могу оторвать взгляд от этой неожиданно разгоревшейся искры. Её глаза сверкают яростью, будто угли, испепеляющие все вокруг. Грудь ритмично вздымается и опускается под напором быстрого дыхания. Эмоции наполняют комнату, как токсичный дым, окутывающий нас всех. Лариса бросила быстрый взгляд в мою сторону, и в этот короткий момент я заметила более глубокую боль в её глазах, мимолётное выражение разочарования. Неужели она действительно думает, что сваливая всю вину на меня, я поддержу её? Ага, бегу, спотыкаюсь, пятки сверкают. Но вскоре она отвернулась, собираясь с силами для новой волны атаки. — Да пошли вы.. — и звук разбившейся тарелки создал обрамление этой её эмоциональной бури. Она поднялась из-за стола с таким грохотом, выражая всё, что её тревожило. Казалось, что она сейчас помимо тарелки еще и стол перевернет, но этого, к счастью, не случилось – она убежала в свою комнату, оставив после себя следы смятения и разочарования. *** На пороге весны, улица пульсировала прохладой, которая игриво скользила по моей коже. Под влиянием прохладного ветра, я ощущаю тяжесть внутри себя и утренние разговоры заново возникают в моей памяти. Музыка в ушах как лекарство заглушающее беспорядок в моих мыслях. С шагами, мерно и ритмично впивающимися в асфальт, я двигалаюсь в сторону школы. Ощущение твердости под ногами кажется каким-то утешением, земля дарит стабильность. Солнце только начинает освещать улицы, и его легкие лучи тепло ласкают мои щеки. И вот, вдалеке показались знакомые очертания школы. Место, где я провожу большую часть своего времени. И так, надевая улыбку на лицо и приподнимая плечи, я медленно приближаюсь к школьным воротам. Около них уже собралась шумная толпа школьников, оживленно обсуждающих что-то и курящих одноразки. С момента, как я переступила порог кабинета, зазвучали бурные аплодисменты и радостные улюлюкания со стороны моих одноклассников. Несомненно, аплодисменты были адресованы мне, но причина мне не понятна. — А вот и наша староста. — воскликнул Локон, вскочив со своего места и направившись в сторону моей парты, за которой я обычно сидела. Его энергичные движения и радостное выражение лица передавали общую атмосферу. Но жопой чую, что-то здесь не так. — Вы теперь так каждый день меня будете приветствовать? В следующий раз тогда не забудьте раскинуть красную дорожку, — моя реплика наполнена игривой иронией. Я с легким прищуром смотрела на Локона, пока подходила к своей парте. Этот парень может учудить что угодно. Может, он сейчас сидит, поджидая с очередным приколом. Но когда я сделала невесомый жест, чтобы легонько оттолкнуть его в сторону и занять свое место, я увидела в его глазах беспокойное колебание. Видно, что он хочет что-то сказать, но сдерживается, — Ну говори уже. Однако он лишь молча начал извлекать телефон из кармана, его руки дрожали от нетерпения. Вскоре экран осветился и он протянул телефон мне. На экране появился видос, и я в первый момент даже не поняла, что была в нем главной героиней. В тусклом свете и громкой музыке было сложно разобрать, что я там делала, но мои жесты и мимика говорили о какой-то страстной ссоре. С каждой секундой воспроизведения я всё глубже погружаюсь в то, что происходило. Я что-то громко кричу и яро размахиваю руками, с гневным выражением на лице. И постепенно всё становится яснее. Оператор подошёл ближе и начал снимать с другого ракурса, и оказалось, что я ссорилась с Кисой. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, внимательно меня слушая. На нем повисла какая-то девушка, но я не могу разобрать, кто она. Я резко оттолкнула её и в тот же момент, полная гнева и адреналина, я со всей силы врезала Кислову. Он немного пошатнулся, испустив удивительный возглас, и в ответ на это громко провозгласил: — Ну давай, ебаш по мне сильнее, че так слабо то. — Видимо, я уже хотела наброситься на него с повторными избиениями, как меня вдруг неожиданно схватил за талию Хенкин и потянул на себя. На этом моменте видеоролик обрывается Боже, какой стыд. Я ощущаю, как мои щеки начали гореть и взгляд прижался к глянцевой поверхности парты. С каким-то беспокойством я молча передала телефон Локону, не желая комментировать только что увиденное. Эти минуты до звонка кажутся вечностью. И в этот необычный момент, когда атмосфера казалась напряженной и неудобной, в класс вошел еще кто-то. Я медленно обернулась, и мои глаза встретили взгляд Ивана Кислова. Он вошел с такой уверенностью, словно пространство и время были его союзниками. Его взгляд задержался на мне на несколько секунд, а затем он молча направился к своей парте, расположенной в противоположной от меня стороне, у окна. Моя грудь наполнилась странным миксом эмоций: стыд, нерешительность и таинственная тревога. Что он думает? Что он увидел в моих глазах? Хотя, возможно он заслужил. Нечего переживать за чувства Кислова. Точно не за него.