Демоническая благодать

      — Инь Юй, ты должен стать женщиной.       — Что?       Невероятному и сильнейшему Непревзойдённому демону, Собирателю цветов под кровавым дождём, нужно расширять влияние. Мало, что некоторые люди молятся ему вместо богов-покровителей. Нужно, чтобы все ещё и стремились под его тёплое крылышко попасть, неважно, как. Чтобы желали побывать в Призрачном городе, чтобы доверяли и ценили, а так же чтобы берегли его репутацию. Чтобы больше ничтожеств проигрывало свои богатство в Игорном доме, чтобы люди думали, что он невероятно справедлив, чтобы...       Чтобы слава простиралась по землям и Его Высочество мог наткнуться на него. Случайно или намеренно, но чтобы всенепременно мог. Чтобы было больше новостей с мира людей, ведь шпиона на Небесах мало.       — Идея проста, как мир. Займёмся благотворительностью. А ты станешь красивым символом моей доброты. Прими женское обличие и посмотрим, с чем придётся работать.       — Градоначальник Хуа, я..       — Это не так и сложно, как кажется. Не пререкайся, а попробуй. Работает почти так же, как когда ты принимаешь мой облик.       Инь Юй, как благовоспитанный слуга, слушается и пробует.       В общем, женщина из него вышла такая же, как и мужчина — долговязая, несуразная, хорошо сложеная и с абсолютно непримечательным лицом. Таких женщин не запоминают, и не выбирают на фоне других красавиц. На таких женщинах женятся самые простые рабочие деревенщины, они рожают с десяток детей и умирают в бедности, а через пару поколений потомки уже забывают её имя. В общем, он точно не мог стать красивым символом чьей-то доброты. Ранее носимые потрёпанные чёрные одежды из грубых тканей теперь очень неравномерно сидели на теле. Верхние одежды теснило в грудине, пояс немного обвис, потеряв опору. Так же малыми показались и штаны, в бёдрах.       Инь Юй боялся посмотреть в зеркало, хорошо, что того рядом не было и смотреться было некуда.       Хуа Чэн долго молчал. А потом ухмыльнулся, хлопая подчинённого по макушке.       — Всё плачевно, но исправимо. Теперь ты переквалифицирован из Посланника Убывающей Луны в Вестницу Кровавого Новолуния. Пошли, сделаем из тебя женщину.       — Этот слуга не до конца понимает, Градоначальник Хуа.       — «Эта» слуга, Инь Юй. Или дать тебе новое имя.. Например, Сюэ Юэ. — Хуа Чэн покидает кабинет, жестом приказывая Инь Юю следовать за ним. Тот больше вопросов не задаёт и молча слушается, хоть и хочется очень звучно оведомить о своём негодовании от нового облика. С одной стороны, вроде ничего не поменялось. С другой, судя по настроению начальника, он из этого облика не вылезет ещё очень долго.       — Вы очень оригинальны, Градоначальник Хуа.       — Помолчала бы лучше, Сюэ Юэ.       — Этот... Эта слуга может молить о снисхождении Градоначальника? — Инь Юй не спешит поравняться с Хуа Чэном, покорно следуя за чужой спиной. Руки складывает на груди, чтобы поддержать непривычный вес. Они оба знали, что настолько официальные обращения между ними давно превратились в шутку, потому «мольба» не воспринималась всерьёз. Скорее, просьба прислушаться к его мнению.       — И о чём же эта слуга может молить? — непревзойдённый юлит в ответ.       — Ци Юйюэ.       — Очаровательно. Идёт. Только Юй-эр в ответ постарается быть прекрасной женщиной.       — Этот Юй-эр постарается. Эта, в смысле.       На том и порешили.       По дороге к неизвестному месту назначения, Хуа Чэн кратко излагает свой план. Построить главный некий благодатный храм где-то на Севере, к границе с Центральной Равниной. Там начать, собственно, саму благодать — начать делиться с бедными едой и даровать кров над головой, слушать о чужих проблемах, выправить кучку демонов на защиту... от других демонов. С людьми побогаче играть в азартные игры и делиться богатством в случае чужого выигрыша. Но не забывать о заданиях взамен. Просить, чтобы люди в знак благодарности милостивому Собирателю цветов выполняли мелкие задания. Узнавать о каких-то людях, собирать слухи, узнавать и собирать. А ещё искать, искать-искать-искать. И если найдут — сообщить.       Инь Юй в этом грандиозном плане должен стать родоначальником, очаровав собой всех прихожан и надоумив строить больше храмов, больше узнавать, больше собирать, больше искать. Хуа Чэн честно признавался, что на исполнение могут уйти годы, но не то чтобы у Инь Юя был выбор. То есть, у Ци Юйюэ. Инь Юй честно не представлял, как с его, то есть, её лицом кого-то очаровывать.       Место назначение было ничем иным, кроме как одним из Цветочных павильонов. Ну разумеется, кто ещё мог знать больше всех о женственности, как не обольстительницы-демоницы, сражающие наповал что демонов, что праведных совершенствующихся. Инь Юй здесь был давно — последний раз, когда пытался наладить торговые договоры о поставке масел для волос и наборов постельного белья.       Хуа Чэн пропускает его вперёд, приветственно кивая главной даме, Мадам Цзюэ. На входе их, кроме самой госпожи этого павильона, встречают ещё несколько очаровательных демонических сестричек разных возрастов, что перешёптывались, параллельно благоговея перед несравненным Градоначальником. Если бы не главное правило этого места по соблюдению покоя и лёгкого затишься, эти девицы наверняка бы разразились громкими хвалебными речами. На Инь Юя почти никто и не смотрит, для окружения он сейчас был никем. Без макси он был простой незапоминающейся женщиной, а тёмные грубые одежды только прятали лишний раз фигуру. Да и весь город в курсе, что их Посланник мужчина в маске. Да и вообще, знаете ли..       Градоначальник подталкивает его в спину и Инь Юй по инерции чуть не валится с ног. Его под локти ловят те самые сестрички, о которых он задумался на пару минут, и только тогда он вспоминает, что сейчас он — не он, она.       — Ци Юйюэ станет в будущем ещё одной моей близкой подчинённой, примет должность Вестницы кровавого новолуния и будет равна по статусу с вашим обожаемым Посланником убывающей луны. Вернусь за красивой женщиной как закончу с делами, времени вам предостаточно, успеете ещё нагуляться вдоволь.       Инь Юй встаёт в ступор. Он, конечно, думал в правильном направлении, но всё равно испугался. Он за всю жизнь столько не контактировал с женщинами, сколько предстоит в будущем! Чёрт, из него самого скоро сделают женщину!       — Не беспокойтесь, Градоначальник Хуа, мы справимся в лучшем виде. Градоначальник не должен беспокоиться о таких своих мелочах, эти недостойные сделают всё что в их силах для Уважаемого Градоначальника. — мадам Цзюэ низко кланяется, секундно сверкая лисьими хвостами.       — Ци Юйюэ, будь готова в лучшем виде к моему возвращению. Ведь уже тогда отправишься на своё место работы.       И Хуа Чэн покидает Цветочный павильон, оставляя Инь Юя на растерзание демоницам.

— ⌀ — ⌀ —

      Растерзание, конечно, воспринимать буквально не стоит. Для начала приходится познакомиться ещё раз и представиться совсем невинной и простой девушкой Ци Юйюэ. В ответ же Инь Юй запоминает его новоиспечённых наставниц, в лице лисицы Мадам Цзюэ, и простых демониц с телами невнятных помесей разного зверья и прекрасных девушек. Пять сестриц, учёная дева Мэн-цзе, утончённая Чао-мэй, активная и талантливая Хо-мэй, искусительница Фао-мэй, и козьеногая крошка сяо Су, которая и не сестричка вовсе, а хозяйственная служанка. Уроки начинаются незамедлительно, ведь терять им абсолютно нечего, клиентура не упадёт, за ними следят остальные цветочки этого павильона.       Мадам Цзюэ просвещает Инь Юя в тонкости бытия женщиной. Рассказывает о теле, о здоровье, о лице, о волосах. Рассказывает основу о важнейших навыках любой женщины и конечно же делится секретом, который обеспечит Инь Юю безопасность. Инь Юй под личиной Ци Юйюэ внимает каждому слову и собирается серьёзно подойти к собственному обучению. Это, своего рода, вызов. Он многому научился за всю свою жизнь, научится и быть обольстительной жрицей благодетельного храма.       Учёная дева Мэн-цзе с невероятно серьёзными глазами и постоянным высокомерным взглядом просвещает неотёсоную Ци Юйюэ в манеры. Упрекает, что как бы не действовала девица, всё она делает по-мужски. Складным веером она всегда больно шлёпала по рукам, если Инь Юй смел кланяться не под тем градусом. Инь Юй иногда, конечно же про себя, негодовал: «Так я и есть мужчина, конечно всё что выполняется мной будет выполнено по-мужски». Из Мэн-цзе вышел невероятно строгий учитель, настолько, что личина Ци Юйюэ при ней не поднимала больше головы. Мэн-цзе пыталась добиться от Инь Юя приличия уровня императрицы, и честно, у неё получилось.       Утончённая Чао-мэй с нарочно слишком ярко подведёнными глазами учит его женской пластике. Очень громко и пышно ругается, причитая, что каждый шаг и поворот Ци Юйюэ очень грубый и рабочий. Будто она не благодетельница храма в будущей, а какой-то бесконечно работающий слуга!       Чао-мэй учит Инь Юя заново ходить и браться за предметы, учит поворачиваться с ланьей изящностью и пользоваться ладонями так же великолепно, как журавль, оправляющий перед полётом крылья. Чао-мэй учит его танцам и искусству подбора украшений к одежде, учит ту же одежду между собой различать и сочетать. Инь Юй просто пожалел себя в очередной раз, ведь после долгой работы постоянно передвигающимся Посланником, он не сразу привыкнет к стольким слоям одежды и вероятной малоподвижности.       Чао-мэй учит его заваривать и разливать потрясающий чай, возжигать благовония и, зачем-то, массажу. А ещё Чао-мэй очень искренне его хвалит, когда прогон очередного быстрого танца получается безукоризненно.       Активная и талантливая Хо-мэй просвещает Инь Юя в мире искусства. Она ещё более громкая и хаотичная, чем Чао-мэй, и первое время с ней тяжело. Но все же, интересно. Кроме освоенного гуциня приходится учить несколько новых инструментов, использовать кисть не только, чтобы писать, а пробовать ею рисовать. Они вместе углубляются в поэзию и историю, разучивают множество пьес для музыкальных инструментов, а ещё много-много друг с другом о изучаемом говорят. Инь Юй почти проникается к Хо-мэй симпатии. После программ обучения всех женщин до неё он так ни с кем почти ни о чём поговорить и не смог.       Счёт срока его нахождения именно в этом Цветочном павильоне переваливал за несколько месяцев. Однажды к ним наведалась швея и сняла огромное количество мерок с Инь Юя, понегодовала от вонизма благовоний и ушла.       За эти несколько месяцев Инь Юй, вроде, обжился. Он бдительно следовал урокам сестриц, зная, что должен вшить их себя до автоматизма, носил на себе некоторые женские наряды, коими демоницы делились, а ещё выделял время для тренировок. Он очень не хотел выходить за пределы города и совершать плевок в лицо небес безоружным. Нужно было срочно учиться чувствовать тело заново, чтобы в опасной ситуации он не выронил меч. Про гуаньдао и речи не шло — к нему он вернётся тогда, когда привыкнет к мечу.       Уроки с Фао-мэй сначала невероятно сильно пугают, затем смущают. Они не вызывают осложнений, ведь являются просто усложнениями прошлых полученных навыков. К плавности рук добавить ловкость пальцев, к изгибу тела в танце добавить глубокий прогиб, к остроте слов добавить нежную лесть. А ещё помнить, что всё это должно быть естественным и непринуждённым, таким, словно обычная девушка Ци Юйюэ была такой с рождения. Фао-мэй было уже собралась улучшить его навыки доставления удовольствия в постели, так ситуацию спасла мадам Цзюэ, остановившая вошедшую во вкус Фао-мэй.       Сяо Су, что почти не удивляет, учит вести хозяйство. Уборка, готовка, как сохранить при постоянном труде в порядке руки, умение торговаться, вышивать, ещё немного лечить... С уроками сяо Су у Инь Юя возникает меньше всего проблем. Он вздыхал от этого с невероятным облегчением.       Вся эта вереница его перевоплощения в женщину чем-то напомнила дни молодости, в его храме до вознесения. Они тренировались с его соучениками и соученицами, сидели на нужных уроках, углублялись в желаемую череду учений, выбирая свои пути.. Те года он проводил так же, как эти несколько месяцев: учился, беспокоился о окружающих и думал о будущем.       Спустя ещё несколько недель, приходят комплекты одежд. И тогда Инь Юй понимает — его уже считают достойной дамой и пора бы преобразиться. Заявившийся следом Градоначальник Хуа является тому доказательством.       Швея, гордая своей работой, разглагольствовала о чудесах получившихся одеяний. Инь Юй не мог с ней не согласиться — множество разнообразных халатов, юбок, обуви и накидок, наборы украшений, все являлись невероятным сочетанием демонического очарования и невинности небожителя. И всё это нужно перемерить.       Только было поставлено условие — всегда в нарядах должны присутствовать алые серьги, пояс и лента для волос. А так же кулон с алым камнем и гравировкой новолуния.       Первыми были так называемые «обрядные» одежды, и в общем, образ получился сказочный. Несколько слоев невероятно дорого шёлка разного оттенка пурпура слоями облегал всю верхнюю часть тела, пояс, явно снятый с добропорядочного совершенствующегося, подчёркивал талию и позволял подолу спускаться по бедрам нежными волнами. Вышитые узоры крупных серебристых цветов сверкали на свету так же, как и порхающие вокруг бабочки Градоначальника. Волосы в ужасно низком хвосте напоминали водопад и пахли ладаном. Даже кроваво-алые вставки мелких украшений и лент не портили чужой развратно-невинный образ, лишь напоминали, чья это работница.       В этих одеждах он должен будет заниматься всеми публичными вещами. Объявлять новости на улицах, проводить молитвы, открывать сам храм, иногда играть в таком виде с прихожанами в азартные игры. В таком виде проповедовать и рассказывать красивые истории о благодати невероятного Собирателя цветов под кровавым дождём. Про запас были положены того же фасона тёмно-синий набор с множественными вышитыми серебренными бабочками.       Другой набор одежд предполагал собой несколько юбок, всё тот же пояс совершенствующегося, и верхние плотные халаты, опускающиеся по талию. Тоже несколько оттенков синего и фиолетового, где-то мелькала красная и серебряная вышивки.       У Инь Юя после примерки почти всего этого добра заболела голова и спина. Ногам, к счастью, болеть не сильно придётся. Были только парочка туфель и сандаль для особо подвижных дней, в основном придётся шастать босиком.       А ещё Хуа Чэн дал добро на покупку одежды на свой вкус. Инь Юй уже знал, что обязательно найдёт пару простых ханьфу, чтобы мочь сливаться с толпой.       Слуги вывозят всё прочь из Цветочного павильона, Инь Юй в последний раз прощается с демоническими сестричками, а там следует за Градоначальником. Сейчас на нём были те самые парадные одеяния — и от открытых ключиц и части груди он быстрее мёрз. Ходить босиком тоже непривычно, протоптанная дорога Призрачного города впервые ощущается такой живой. Уроки сестриц даром не прошли. Инь Юй двигается плавно, даже спеша, подол одежд слабо развивается и словно совсем не выдаёт чужих шагов. Бёдрами покачивая и пряча ладони в рукавах, Ци Юйюэ улыбается уголками губ. Хуа Чэн мельком оглядывается, оценивая происходящее, и утвердительно кивает.       — Женщина есть. Отлично, Юй-эр хорошо поработала.       — Куда мы направляемся теперь, Градоначальник?       — В Храм Демонической Благодати. Твоё новое место работы. Вестница кровавого новолуния должна будет чутко следить за его чистотой. То будет центр, начало всей планируемой сети. Ты будешь оставаться там и быть примером для подражания, пока люди будут строить такие же удивительные храмы в мою честь. Когда начнут, слежка за их добропорядочностью тоже войдёт в твои обязанности. Чтобы они оставались целыми, не поясничили от моего имени, и были так же добры, как Уважаемая настоятельница. То есть, ты.       — Есть ли что-то ещё, что эта Ци должна знать?       — Да. Теперь тебе снова двадцать два, ты младшая сестра погибшего совершенствующегося из недавно уничтоженного храма. Твоя деревня была уничтожена, но я смиловался и даровал тебе новую жизнь под своим крылом, попросив лишь признательности. Храмы демонической благодати лишь способ эту признательность выразить.       — И как же звали моего брата?       — Придумаешь. Он был доблестным адептом Люсу и научил тебя паре приёмов, не более.       Они покидают Призрачный город. А через бросок кубиков уже оказываются на окраине какой-то деревни, у ворот чистенького отстроенного храма. Над головой луна, жители ещё не заметили облагороженного здания под своими окнами.       Хуа Чэн наконец поворачивается лицом к следующей за ним по пятам служанке. С аккуратно крашеным лицом и рисунками звёзд на нём, с подведёнными губами, подопечная Ци Юйюэ выглядит сногсшибательно. Очарование обычному лицу придавала робкая улыбка и дорогие одежды, мягкая поза и опущеные глаза. Во всей своей сути — молодая праведница. Не далеко от правды, зная истинный лик этой дамы.       Непревзойдённый достаёт из-за пазухи маску и протягивает Ци Юйюэ.       — Сегодня служанка Ци Юйюэ принимает пост Вестницы Кровавого Новолуния. Пусть она отнесётся к делам ответственно, ведь наша цель ещё не достигнута.       Ци Юйюэ берёт тонкими пальцами с покрашенными ногтями вдовью маску. Лицо глубокой смиренной печали с текущими слезами и лёгкой киноварной подводкой под глазами и губой придают маске женственности. Новоиспечённая вестница выверенной грациозностью маску надевает.       — Ваша нижайшая слуга исполнит всё в лучшем виде. Эта Ци невероятно счастлива сегодня, присягая уважаемому демону на верность.       — Уважаемый демон ценит преданность и трудоспособность. Вперёд, Ци Юйюэ.       И Инь Юй, с сегодняшней ночи Ци Юйюэ, идёт к Храму демонической благодати. К утру следует его открыть. Неподалёку ждут призрачные слуги, готовые выполнить любой приказ новенькой начальницы. Она знает, что имя и личность не понадобятся на этом задании. Ведь маску она снимать не планирует.       Чтобы Его Высочество однажды смог искать здесь крышу над головой в особенно холодную ночь, Храмы демонической благодати распространятся по округе.