Душевная боль

Джодах сидит в позе лотоса, пытаясь сосредоточиться на собственных мыслях и самообладании, которое как последняя золотая нить надежды ускользает из пальцев. Крылья лежат за спиной мёртвым грузом, выглядя совершенно жалко и бесполезно. Грудная клетка ходит вверх вниз, изредка останавливаясь на несколько секунд, чтобы вновь продолжить свой равномерный ход. Гробовая тишина абсолютно белой пустоты давит на уши, заставляя в голове зазвенеть несколько колоколов. Однако при этом она звучит как-то тревожно, будто должно произойти нечто более ужасное, чем уже произошло. Глаза прикрываются, ибо больше не могут смотреть на нечто столь яркое и будто излучающее какой-то свет. Демонов однако нисколько не волнует состояние их обладателя. Они устраивают в его голове свой собственный стол переговоров, из-за чего всё превращается в кашу и нескладный гул из голосов, мыслей, идей и чувств, которые рвут сердце и душу на части. Метафорическая боль заставляет Джодаха сжаться и приложиться к бутылке вина, лежащей до этого рядом и образовывающую до этого тёмно-бордовую лужицу. Ави знает, что алкоголь — это не отрада, это не решение. Ави знает, что ему станет ещё хуже, когда вкус терпкого этилового спирта, с кислинкой от винограда, коснётся его языка. Однако Ангел Смерти всё равно прикладывается к бутылке, будто это может ему помочь, будто не с этого всё началось, будто это решение всех проблем. Собственное сердце и внутренняя боль, копившаяся столетиями в своеобразном бокале, переливается через край. В голове уже слышится только треск собственного сердца, которое рассыпается на тысячи мелких осколков, которые уже никто и никогда не склеит обратно. Слёзы предательски стекают вниз и почти сразу впитываются в серый шарф. Цена за столь маленькую оплошность слишком высокая. Джодах, в прямом смысле, — лишний персонаж в любом мире. Он лишь приносит проблемы вместе с собой. Единственное, что у него осталось так это работа. Работа до износа, до истерзанного ранами тела, до крика рвущего все внутренности на части, который не может найти себе выход, до вновь вернувшейся боли во всём теле, в сердце и душе. Ави сжимает маленькие крылья за ушами и выдёргивает пару перьев. Боль отрезвляет, но не успокаивает. Эта боль может лишь рвать на части, заставлять кричать и биться в истерике или молча глотать солёные слёзы, сидя на холодном полу. Ещё пару перьев покидают своё законное место и только ручейки крови, которые теряются в пухе напоминают о том, что они здесь были. Становится чуточку легче, совсем немного. «Боль — это не спасение! Тебе легче не станет! Тебе нужна помощь!» Голос разума, тщетно пытается достучаться до воспалённого головной болью мозга, познавшего всю сладость огня боли, которое даёт мнимое спасение, спокойствие и равновесие на краю пропасти. Хотя судя по ощущениям Джодах давно погрузился в этот ледяной омут, который сдавливал лёгкие и не давал вздохнуть спасительный кислород. *** Тишина, отдающаяся толчками крови в ушах, отсчитывает секунды до того как Ангел Смерти выплеснет все свои эмоции через боль. Капли крови срываются с концов перьев и образовывают небольшие лужицы, которые сразу же бросаются в глаза. Слёзы давно перестали течь из его глаз, из-за чего тишину прерывают лишь жалобные всхлипы и хрипы. Джодах щёлкает пальцами, вокруг него появляются фиолетовые и пурпурные искры. Ави появляется в тюрьме времени. Сейчас это место кажется до боли родным и уютным. Глаза перестают слезиться и впитывают в себя тёплое жёлтое освещение, вместе с холодом, которое притупляет боль. Новые заключённые с интересом смотрят на появившегося Бога Смерти. Джодах медленно идёт мимо камер, волоча за собой крылья, из-за чего на полу появляется кровавый след, а редкие перья лишь плавно опускаются вниз. Дойдя до части тюрьмы, где все заключённые превратились в серых существ, которые не могут ничего кроме повторения одних и тех же слов и наблюдения в одну и ту же точку. Ави доходит до стены, без сил падает на пол и поднимает голову к потолку. Яркий свет режет глаза. Джодах прикрывает их и засыпает. Будит его из ниоткуда появившийся холод, который добирается до каждой клеточки его тела. Он открывает глаза и видит перед собой Смотрящего. Взгляд Смотрящего выражает осуждение и непонимание. — Хех, прости, старый друг, я сегодня не в лучшем виде, — голос хрипит. Ави пытается улыбнуться, но улыбка выглядит слишком жалко и натужно, чтобы в неё поверить. Хочется рассмеяться, чтобы снять повисшее напряжение в воздухе, но Джодах знает, что если сейчас рассмеётся, то из его горла лишь вырвется истерический хохот. Никогда ещё его ментальное состояние не было настолько шатким. Взгляд Смотрящего выражает сочувствие. Над рукой Смотрящего появляется серая дымка, напоминающая туман, и из неё формируется бинт и перекись. Бог Времени протягивает свои руки в чёрных перчатках к крыльям Ангела Смерти. Ави хочет его оттолкнуть, но из-за слабости в теле он поднимает и опускает руку. Этот жест можно распознать как «отойди я не хочу, чтобы ко мне прикасались» или «подойди ближе и помоги мне». Смотрящий снимает с рук перчатки и принимает этот жест, как «подойди ближе и помоги мне». Он осторожно приподнимает правое крыло и внимательного его осматривает. Руки сразу погружаются в мягкость пуха. Смотрящий обрабатывает раны, забинтовывает крыло, совмещая эти действия с периодическими поглаживаниями. От этих осторожных и мягких прикосновений по телу пробегает приятная дрожь, из-за чего они пушатся и становятся на несколько размеров больше. Когда крылья перебинтовывают, то бинт с перекисью растворяется в белой дымке и исчезает. Взгляд Смотрящего выражает удовлетворение своей работой и просит объяснений. — Понимаешь, друг, в общем… такое дело… По щекам снова предательски начинают течь слёзы. Джодах закрывает глаза и закрывает лицо руками. Ведь ни в коем случае нельзя давать волю слезам, дать взять твоей слабости верх над тобой. Ведь Ангел Смерти должен оставаться сильным ради вселенной, ради себя, ради других. Ему ужасно плохо и в этом страшно признаться даже самому себе. Ему не хватает прикосновений, обычных слов поддержки и просто понимающего существа рядом. Никогда ещё одиночество так сильно на него не давило, никогда ещё плечи не ощущали столь большой груз, тянущийся с ним после ухода из своего мира. Ави знает, что ему там не место, его место — это пустота, Тюрьма времени и карманное измерение Лололошки. Однако даже ему хочется почувствовать чужое тепло, услышать хоть каплю ласковых слов вместо постоянных криков и упрёков. Даже богу нужен отдых! Вдруг Ави чувствует прикосновение к себе. Он открывает глаза и видит, что его обнимает Смотрящий. Несмотря на холод исходящий от Бога Времени, его прикосновения дарят небывалое тепло. Оно согревает тело, согревает душу и заставляет слёзы гигантским потоком брызнуть из глаз. Джодах плакал как никогда до этого. Эти слёзы самые искренние, самые горькие, самые больные, наконец, нашли выход вместе с криком, который до этого рвал его голосовые связки и душу изнутри. Много ли они так просидели неизвестно. Когда слёзы вместе с криком выходят из Ави, внутри чувствуется пустота. Она приятная и долгожданная. Смотрящий хочет уйти, но Джодах его останавливает, сжимая в чуть дрожащих пальцев чёрную ткань плаща и говорит: — Останься ещё ненадолго… Взгляд Смотрящего выражает спокойствие и согласие. Ангел Смерти сидел на полу, пока Смотрящий аккуратно и нежно перебирал его перья. Эти прикосновения самые нежные самые тёплые, самые успокаивающие дарили нечто большее чем просто тепло, уют и покой. Они говорили больше любых слов. Эти два абсолютно разных, но при этом похожих существа нашли друг друга. Им не нужна любовь, но её отголоски будут гореть в них всегда, отдаваясь теплом под рёбрами и согревая их души.