соль и свет

и говорили ему: ангелам своим заповедает о тебе, кто через сотни лет станет солью нечестивой земной юдоли, кто познал — отдавшись рассветом взирающей темноте на него полотном, где взрывалось искрами явившееся сатори… и всё погрузилось в молчащую богом тьму, словно внутри обретались новые черные дыры, поглощающие даже закрывающую глаза пустоту, даже рассекающиеся воздухом белоснежные горящие крылья… и приходит боль. боль такая, что, кажется, ничего и нет, но, рассыпавшись на осколки — вселенная так бесконечна, что распахивая веки и словно созданный анахорет он чувствует вздох. вздох… оставшись последним теперь навечно в тонких зрачках обвенчанных аспидовыми венцами, искупленным херувимским хоралом, вкусами зла сжигающего дотла, а когда-то позолоченное, знавшее о высшем, осталось снами, изгнанием и истоками перевернутого креста… теперь лишь внутри извиваются искусы и заповедные грехи, огонь, став агонией, заговорил с ним на мученической латыни: «вставая с колен, ощути холодную твердь принявшей тебя земли, и вдохни с распустившихся вороных крыльев остатки астральной пыли». и не это ли — cadens ante peccatum et sanitatem? что извивается чешуйчатыми звеньями меж тициановых колец, шепчет ядами, ползет корнями плодовых анафем, зная, что станет первым согрешением этот благочестивый конец… но конец забудется, как и забылось забвениями начало, рассеиваясь звёздными туманностями в ангельском встречном лике — так перепишутся своды рухнувших верой храмов, так станет истиной — Орфеем для Эвридики. ему говорили: стань благим для самых благих знамений, впитывая предсердием кровь и плоть, того, кто вознес над тобой ореол из погибших звёзд, но осталось в нём откровение, коснувшись исповедью, белым, как свет, пером… так и узнает соль притяжение присного исцеляющего света, напомнив ему о дарованном, хрупком и самом ценном, так и узнает свет, что даже вкусив запретное и изведав, соль даст вкус, что станет воистину благословенным… и искушая самих себя, обжигаясь об источающий благо и солоно нимб, словно веруя: храня святое таинство между адом и раем терпким вином, может для иных их мир обрушится на плечи, как отпетый богиней лимб, но для них это и станет сломлением перед грехом…