Прощальная нота

      Опечаленный монарх долго взирал сквозь прозрачное оконное стекло, обдумывая о всех событиях, которые развернулись перед японским народом за последние несколько месяцев. Прошла всего неделя с той позорной капитуляции Японии, когда величайший император и его семья получили неприкосновенный судебный иммунитет, однако это не могло разогнать душевные терзания Хирохито, которые сжирали его изнутри.       Горечь, сожаление и вина за бессмысленную пролитую кровь и за ужасное будущее страны были в каждом его вздохе, взгляде и слове. Со времен начала войны его душевный покой нарушился, и он больше не мог наслаждаться спокойными ночами. Он один на своих плечах нёс эту тяжелую ношу и бремя. Исключено говорить, что подобные душевные муки испытывали другие японские генералы и солдаты, которых Хирохито впредь не желал больше видеть и слышать. Он предал собственные идеалы ради благополучия Японии, но народ и армия отказывались понимать это. Теперь в их глазах он стал жалким предателем. Грамотная пропаганда сделала своё дело отлично.       Громкий стук в дверь прервал мрачные раздумья, заставив Хирохито содрогнуться всем телом. Он не ждал гостей.       — Пожалуйста, войдите! — прозвучал хриплый, но уверенный голос императора, устремив свой внимательный взор в сторону бархатной двери.       Хватило одного мгновение, чтобы лицо монарха застыло в немом ужасе, а ядовитый холод пронзил его спину, когда на порог комнаты шагнул неожиданный гость — Сиро Исии. Тот самый, кого Хирохито боялся большего всего, как огня в печи. Тот, кого он хотел стереть из своих сакральных воспоминаний. Тот, от кого следовало бы бежать далеко прямо сейчас.       — Приветствую Вас, Ваше величество император Хирохито! — произнес микробиолог, склонившись на семьдесят градусов в знак поклона. — Спешу Вам сообщить радостную весть. Меня и моих подопечных освободили от военного суда. Как и Вас.       — Мои поздравления, — сухо отозвался монарх.       Взгляды двух мужчин встретились, но Хирохито, не выдержав зрительного контакта, резко одернул себя, пытаясь скрыть нахлынувшую бурю негативных эмоций, что вихрем накрыли его внутренний мир, и снова уставился в окно. Император, чья власть теперь стала тенью, трусливо прятался от своего прошлого, что связывало его с этим новым могущественным человеком, которого боялись даже его собственные подопечные. Не щадил ни чужих, ни своих.       В комнате царила мертвая тишина, растянувшаяся в вечность, ожидая, кто первый осмелится нарушить это долгое молчание. Слышать глубокий голос своего бывшего подчиненного после долгих лет разлуки было как укол в самое сердце, ведь каждое слово и звук заставляло вспоминать те самые интимные моменты, что они так сокровенно разделили.       Гнетущую тишину наконец-то нарушил Сиро Исии:       — Неужели Вы не рады меня видеть?       — После всего, что ты совершил, — Хирохито отвечал тихо, почти шепотом, продолжая взирать в окно. — В моём сердце больше нет места для тебя.       В ответ микробиолог покорно опустил голову, словно признавая свою тяжкую вину, который нёс на своих плечах, однако коварная улыбка так и светилась на его бледном лице, что могло насторожить Хирохито. Годы разлуки не смогли остудить пламя его безумных чувств к императору, они лишь разжигались сильнее. Сиро Исии до дрожи костей обожал своего императора, полностью отдавался этой страсти, походя на одержимого фанатика. Даже фанатизм к ужасным научным экспериментам над «бревнами» не превосходили его пламенную любовь к Хирохито. В этом не было места сомнениям. Он слишком долго вожделел увидеть своего господина, чтобы уйти сейчас ни с чем       — Всё, что я совершал, было для блага нашей великой страны и нации, — произнес микробиолог с гордостью, поднимая взгляд на императора. Его голос звучал уверенно, без тени сожаления. И это причиняло боль Хирохито. — Все мои труды, эксперименты и открытия были предназначены для Вас, Ваше Величество. Ради Вас я готов это всё повторить.       — Но это не то, что я хотел, — с горечью прошептал монарх, находясь на грани слёз.       Хирохито напрягся всем телом, услышав знакомые тяжелые шаги, что быстро приближаются в его сторону. Спустя всего пару секунд и позади него оказался Сиро Исии, чьи глаза были похотливы и опасны. Он обхватил императора за спину в свои порочные, жесткие объятия и провел кончиком носа по его шее, вдыхая дорогой аромат духов, задевая острыми пальцами тонкий слой белоснежной рубашки. Не умел он скрывать свою пылающую страсть перед своим господином. Тело Хирохито пронзили возбужденные мурашки от жадных прикосновений, а в нос ударил знакомый запах разлагающих трупов и терпкой крови. Руки Сиро Исии всегда несли с собой этот отталкивающий аромат. И самое противное, что сейчас чувствовал Хирохито от самого себя, это то, что он по-прежнему продолжал любить эти кровавые руки, которые время от времени ласкали его под звездным небом. У Хирохито остался рассудок противостоять нахлынувшей страсти и оттолкнуть от себя Сиро Исии, но всё прошло безуспешно. Сильные и черствые руки, что были так нежны с ним сейчас, продолжали сильнее сжимать его в объятиях, лишая возможности выбора уйти или остаться.       — Прошу, не отталкивайте меня. Позвольте мне остаться с Вами хотя бы последний раз. Больше Вы никогда меня не увидите, — с трепетом шептал микробиолог, словно молитву, горячо опыляя щеку и шею императора, чьё тело дрожало, словно осиновый лист в его руках.       С тяжелым вздохом прикрыв глаза, Хирохито спокойно принял эту участь, чувствуя под собой гладкую поверхность кровати. Сиро Исии осторожно уложил Хирохито на мягкую ложу, словно боясь разбить бесценную хрустальную вазу. С императором нужно обращаться как с капризной принцессой. Сиро Исии, нависая над Хирохито, смотрел затуманенным страстью взглядом, и, не теряя времени, стал жадно пленять нежные губы мужчины, вспоминая давно забытый вкус. Хирохито отвечал на поцелуй со страстью, принимая чужой язык у себя во рту. Сквозь хаотичные поцелуи монарх то возмущенно мычал, то стонал от наслаждения. Времени у них было катастрофически мало, поэтому без лишних слов, они дрожащими от возбуждения пальцами быстро снимали друг с друга ткань одежды.       Сиро Исии получал всегда то, что так сильно желал. Людей, которых воспринимал как материалы для своих ужасных опытов, и императора, который добровольно подчинялся ему в постели, став его собственностью. Микробиолог привык все и всех контролировать, поэтому даже великий император Японии покорно подчинялся его воле.       Избавившись от одежды, Сиро Исии начал нежно целовать, кусать и лизать каждый уголок тело Хирохито, который уже перестал сдерживать пошлые и пронзительные стоны. Он и без того всегда был сверхчувствительным, а от одновременно приятных и грубых прикосновений своего любовника, он и вовсе таял под этими кровавыми руками.       — Самые изящные гейши блекнут перед Вашей красотой и сексуальностью, мой император, — томно шептал Сиро Исии, затягивая Хирохито в свой алый океан похоти и пороков, где было холодно и тёмно.       Искусные пальцы микробиолога с особой заботой растягивали и увлажняли императора, который сморщился от одного представление, что эти пальцы творили с другими невинными телами. Там точно не было забот и ласк. Заметив полный отвращения взгляд, Сиро Исии раздраженно отстранился и со звоном шлепнул бедро Хирохито. От такой резкой грубости монарх вскрикнул.       — Прекращай думать о чем-то непонятном, пока я трахаю тебя, — зло выдохнул ему микробиолог в шею и до крови укусил.       Не обращая внимания на дерзкие слова, Хирохито страстно поцеловал его в губы, обвивая руки вокруг шеи, после позволяя ему проникнуть внутрь, раздвигая ноги. И Сиро Исии, смотря на это с блеском в глазах, потерял контроль над своими желаниями. Он беспощадно вторгался глубоко внутрь, трогая чувствительную точку наслаждения, доводя до кульминации и утопая в громких стонах своего возлюбленного. Они целовались хищно, отдаваясь друг другу с большей страстью. Сиро Исии продолжал брать Хирохито снова и снова, словно выжимал из него последнюю каплю энергии. Казалось, что даже император не способен утолить его похотливый голод. Бесконечные стоны и крики удовольствия становились главной музыкой в комнате. Перед глазами Хирохито уже темнело, пока после он окончательно не погрузился в глубины сна.       И в момент пробуждения монарх с трудом поднял тяжелые веки, с облегчением обнаружив, что на другом конце постели пустое место. В комнате было темно, и только свет уличных фонарей, что проникали сквозь шторы, были единственным источником света. Собираясь встать, Хирохито вдруг закричал от жгучей боли, что в агонии охватила всё его обмякшее тело. С большим опасением осмотрев своё тело, он с ужасом увидел, что даже сквозь темноту смог разглядеть синяки и гематому на своих руках. Шея болела от алых укусов. Во время страстного соития Хирохито как-то не особо обращал внимания на то, что творил с ним Сиро Исии, думая о своем и чувствую себя полным… Бревном. Какой двойной смысл можно заложить в этом, что и смех, и грех. Единственное, что монарх осознавал — ему было хорошо. Обречённо прикрыв ладонями лицо, мужчина тяжело застонал, не в силах противостоять манящей похоти, что порождала в нём желание убивать.       — Надеюсь, что я больше тебя не вижу… — в пустоту прошептал Хирохито, зная прекрасно, что он снова придёт за ним и получит своё.

Этому нет конца.