Южное

Лиловые сумерки окутали приморский город тончайшей вуалью. Улицы застыли в тихом, едва ощутимом безвременье, на грани между вечером и ночью. Теплый ветер с моря не приносил с собой прохладу, а лишь слегка разгонял оставшуюся от жаркого дня духоту. На набережной уставшие мужички сидели на протертых скамейках, лениво потягивая пиво, мимо них прогуливались отдыхающие с выражением бесконечного восторга на лицах, рыскали по пустым урнам бабульки в поисках бутылок, подростки собирались в шумные компании. Движение — одно из условий жизни, — размышлял Миша. Настроение у него было меланхоличное. Нельзя подолгу задерживаться в одном месте. А то станешь старым пнем и покроешься мхом. Нет, я конечно люблю мох, ничего не имею против мха, но прорасти в своем болоте, застрять — бррр, ужас. А так… дорога мой дом, и для любви это не место-о-о. Не место, да щас прям, для нас с Андрюхой вполне себе место, дорога-дом, дом-дорога… – Так, нам литровый лимонад, яблочный, один простой пломбир, вот это персиковое нечто и литруху пива, – голос Андрея вернул Мишу в момент «здесь и сейчас». Он завис, наблюдая за броуновским движением южного города. Концерт они отыграли еще вчера, и организаторы по доброте душевной выделили им еще три дня на отдых и экскурсии. Один день он позорно проспал и теперь наверстывал упущенное. Андрюха уже успел сгонять в какие-то дворцы и еще хер пойми куда, даже на гору умудрился залезть. Мише стало плохо от одного упоминания канатной дороги, которая тащила потных туристов к зубцам высоченной скалы. В общем, не особо он расстроился, что пропустил такое увлекательное времяпрепровождение. Девушка выдала им мороженое и напитки, забрала у Андрея деньги и отсчитала сдачу. За ними уже выстроилась очередь таких же страждущих. Миша взял бутылку пива и мороженое, потащился к ближайшей свободной скамейке. Они с Андреем устроились неподалеку от лестницы, которая вела с верхнего яруса набережной на нижний. Где-то неподалеку находился концертный зал, где они вчера играли. Миша скинул кеды и залез на лавочку с ногами, уселся по-турецки. Андрей сел рядом с ним, подмигнул ему и занялся мороженым. Когда Миша снова взглянул на Андрея, тот облизнул свое персиковое нечто максимально нарочито – Миша сразу же покраснел, ну нельзя же так издеваться, е-мое! Вскоре на соседней лавочке и ступенях лестницы собралась компания неформальных подростков (на паре особенно лохматых и грязных были футболки «Король и шут»). Высокий патлатый хиппарь с гитарой начал играть песни «Гражданской обороны» и Янки. Он пел, отчаянно фальшивя, и Миша не выдержал. Он вскочил со скамейки, пошлепал босиком к музыканту и грозно навис над ним. – Че ты играешь-то, е-мое, дай сюда, покажу как надо! Уши вянут уже, блядь! Он буквально вырвал гитару из рук длинноволосого парнишки, плюхнулся на скамейку рядом с ним. Настроил безбожно расстроенную гитару, ударил по струнам и запел. Дети мигом притихли. Под боком материализовался раздраженный Андрюха с бутылками и забытыми ботинками. Впрочем, увидев Мишу с гитарой в руках он сразу подобрел, пихнул его под ребра, и все. А при коммунизме всё будет заебись Он наступит скоро — надо только подождать Там всё будет бесплатно, там всё будет в кайф Там, наверное, ваще не надо будет умирать Я проснулся среди ночи и понял, что Всё идёт по плану Всё идёт по плану, – самозабвенно выводил Миша, а на припеве подростки подпевали нестройным хором. Когда он закончил, ребята дружно зааплодировали. Две девчонки покосились на них со странным пониманием — узнали, что ли? Одна — темноволосая и кудрявая, а вторая — рыженькая. Девчонки слишком уж заговорщицки переглянулись. Ребята попросили сыграть что-нибудь еще. Миша не отказал и спел «Разбежавшись, прыгну со скалы». Подростки были в восторге, да и Миша тоже. Выражение лица Андрея в тот момент того стоило! Он подмигнул Андрею и, наконец, отдал хиппарю его гитару. — Где у вас тут красивый пляж? — спросил Андрей. — Покажете, может? Несколько ребят вызвались проводить. Миша и Андрей слились с толпой неформалов и пошли за ними через приморский парк. Стрекотали цикады и кузнечики, сладкий аромат акации разливался в воздухе колдовским зельем. Они болтали о музыке и фильмах, о книгах и ролевых играх, и взрослая жизнь казалась Мише чем-то далеким и нереальным. Он был на своем месте, среди своих — все такой же мелкий, наивный и глупый, даже в свои почти тридцать. Забавно конечно, они с Андрюхой особо не изменились, а мир вокруг них — очень даже, и что самое страшное, изменились люди. Даже их ровесники превращались в скучных взрослых, их уже не интересовал мир и творчество, они по уши увязли в бытовухе. Миша не осуждал, но совершенно не понимал, как это может работать. Творчество всегда было главным. Ну и Андрюха, конечно (когда-то еще наркота, но с этой штукой вроде бы удалось справиться, во всяком случае полгода в Финляндии точно помогли немного разобраться в себе, как хорошо, что осенью снова обратно, как же хорошо). Они добрались до пляжа и сели прямо на гальку. Они с Андреем добивали пиво, пока ребята по очереди играли на гитаре. В этот раз хотя бы не фальшивили, слава богам. Из пляжной кафешки доносились обрывки песни «Мой рок-н-ролл». Море в лучах заходящего солнца казалось расплавленным золотом. Миша смотрел, как две чайки летят навстречу закату, исчезая среди подсвеченных изнутри облаков. — Ну, и что дальше? — спросил Андрей. — А дальше — это главное, — усмехнулся Миша. — Пойдем-ка. Он помог Андрею встать и потащил к морю. Они зашли по колено в воду. Миша обхватил Андрея за талию, притянул к себе. — Разрешите пригласить вас на танец, благородный сэр, — он взял его за руку и сделал пару шагов. — Приглашение принято. Только смотрите не наебнитесь, сударь, — хмыкнул Андрей. Вода была теплой и спокойной, похожей на парное молоко. Они неловко переступали по скользким камням в этом странном вальсе. Как не упали — одним богам известно. Когда совсем стемнело, Андрей развернулся спиной к берегу, привлек Мишу к себе и поцеловал, зарывшись пальцами в его волосы. — Хочу тебя ужасно, — шепнул он ему на ухо. — В таком случае, благородный сэр, не соблаговолите ли вы проводить меня в нашу летнюю резиденцию, дабы я смог разделить с вами ложе. Андрей не выдержал и заржал самым прозаичным образом. — Пиздец, Мих, ну заче-е-м… — Что, уже не хочешь? — Миша трагично свел брови домиком. — Тебе же нравится высокий штиль. — Не, ну это уже перебор, — Андрей оступился и все-таки плюхнулся задницей в вечернее море. — Убивец романтики, вот ты кто… — Это моя страшная месть за то, что ты сегодня проделывал с мороженым. Совсем стыд потерял, Андрюх, понимаешь, да? Нельзя так. Вдруг тебя кто-нибудь… украдет? Как кавалер барышню. Тебя похищать могу только я! И тащить в свой огромный страшный замок. Андрей хмыкнул. Потом выбрался на берег. Миша вылез вслед за ним, как сын Дагона из морских глубин — с трудом и раскинув щупальца. Они еще некоторое время посидели на камнях, приходя в себя от смеха, а потом надели кеды, попрощались с компанией неформалов и отправились домой. Жаль уходить — он бы с удовольствием остался в этом моменте навсегда, проживал бы его раз за разом, и так целую вечность. Но остаться с Андреем наедине все же хотелось сильнее. *** Вернулись они поздно. Машка уже легла спать, а Шурик так и вырубился на диване в обнимку с бутылкой колы. Миша накрыл его пледом. Они с Андреем осторожно прокрались наверх — их комнаты были на втором этаже домика. Каждому солисту — по отдельной комнате, так решили заботливые организаторы. Миша и Андрей не стали спорить. Они по очереди сходили в душ. Пока Андрей был в ванной, Миша заварил чай — ему нравилось пить чай на балконе. Он открыл балконную дверь настежь. Южная ночь хлынула в комнату сплошным потоком: лунный свет, звезды, запах кедра и роз. Цикады стрекотали, выводя ритмичные партии. Миша сел с кружкой у столика, сделал глубокий вдох. Покурить бы еще, но портить такую ночь сигаретным дымом было настоящим кощунством. Андрей встал позади него, положил ладони ему на плечи, чуть наклонился и начал едва ощутимо целовать его шею. Миша закрыл глаза. — Ну что, милый сэр, как вы там насчет ложа?.. — пришла очередь Андрея убивать атмосферу. Миша фыркнул, поставил кружку на столик, едва не пролив ее содержимое себе на ноги. В комнате они неловко устроились на краешке кровати; Андрей привлек Мишу к себе, оттянул ворот футболки и стал целовать его шею, ключицы, плечи… Из-за южного солнца мишину кожу усыпало бесчисленным количеством веснушек, и Андрей прикасался к ней с нежностью, легонько гладил кончиками пальцев. — Не, так не пойдет, — возмутился Миша, — хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — он притянул Андрея ближе и поцеловал с языком, глубоко и жадно; Андрей ответил, их языки сплелись, потом Андрей отстранился и Миша, поняв его на интуитивном уровне, откинулся назад, лег на спину. Андрей развел мишины колени в стороны, навис над ним. Щеки Андрея пылали – он улыбался, даже немного смущенно, но явно не собирался отступать. — Андрюш, а как мы?.. Андрей видимо решил воспользоваться моментом, пока он был расслабленным и податливым после душа. Отличная стратегия, и правда. Из подручных материалов Миша заметил детский крем, который Андрей предусмотрительно стащил у Машки. — Мих, потерпишь немного, ладно? — попросил Андрей, снимая с него белье, — если больно, сразу говори, ага? — Да все нормально, Дюш. Они несколько раз пытались и ничего не получилось — Миша слишком нервничал и зажимался, даже забота и ласки Андрея не помогли. Но сейчас было так здорово… так спокойно и правильно. Андрей был сверху; когда вошел, Миша почувствовал, что его тело словно подается навстречу. Андрей потянул одну его ногу и прижал к своему бедру, а вторую закинул себе на плечо. Погладил и поцеловал колено. Миша вздрогнул и дернулся. Сначала Андрей двигался медленно: чуть неуверенно, размеренно, словно боясь причинить ему боль. Но постепенно движения становились более резкими, рваными, Миша тяжело дышал и едва слышно стонал, когда Андрей в процессе сжимал его бедра, или засовывал руку ему под футболку и гладил, поднимаясь выше, по животу и к груди. — Ты как? В порядке? — прошептал Андрей, касаясь губами его уха. — Дюш… ты бы не отвлекался, я почти все… Андрей прихватил зубами его нижнюю губу, вызвав еще один сдавленный стон. Он опустил руку и коснулся его члена, осторожно приласкал. Миша обхватил его за шею, притянул, чтобы увлечь в поцелуй. Они едва касались друг друга языками — но и этого было достаточно. Жарко, горячо, сбившееся дыхание обжигало. Миша кончил быстро. Андрей тоже вскоре достиг края, попытался отстраниться, но Миша прижал его ближе и прошептал: — Не надо, хочу чтоб ты это… со мной до конца. Важно было стать единым целым, чтобы не осталось никаких границ, никаких дистанций. Андрей кончил внутрь него с тихим стоном; Миша нежно водил пальцами по его спине, ногой прижимался к его бедру. Они лежали на кровати, тесно прижавшись друг другу, обнявшись так, словно кто-то в этом мире пытался их разлучить. Что будет завтра — не важно. У Миши было все, чего он когда-либо желал. Творчество, любимый человек, друзья и волшебная южная ночь. *** «Золотой пляж», на который их привез Шурик, напоминал постапокалиптическое поселение хиппарей из фильмов про Безумного Макса. — А знаете, что в конце июля море расцветает? — спросил Шурик. Естественно, никто не знал. — Это биолюминесценция. Так вот, обратите внимание, если заметите искры в воде, когда будете плыть — это оно. Ну что, пошли? Голыми купаться самый кайф. Он беззастенчиво скинул всю одежду, залез на ближайший камень и влетел в воду, подняв фонтан брызг. Маша аккуратно завернулась в полотенце, разделась, и, зайдя за камни, избавилась от него. Девушка присоединилась к Шурику, который уже плавал туда-сюда вдоль берега и орал «кайф-то какой, Господи!». Андрей начал снимать с себя вещи, но Миша не последовал его примеру и просто переминался с ноги на ногу. —Ты чего, Мих? — спросил Андрей. — Да не хочу я… Упаду и расшибусь же, — Миша скинул кеды, но дальше дело не пошло, — камни эти, водоросли… с моей грацией картошки я чот боюсь… если бы тут нормальный вход в воду был, а не это вот. — Да все нормально, Мих, я залезу и дам тебе руку, ты просто иди за мной. Буду тебя ловить, если что. Андрей быстро разделся. Миша окинул его жадным взглядом — как же ему хотелось вцепиться в андреевские бедра — но потом почему-то засмущался и отвернулся. Андрей полез в воду. — Миш, ну давай. Вот тут неглубоко и даже есть куда встать. Иди ко мне. — Гаврила-а-а! — Шурик издалека замахал руками, — Заходи, только тебя ждем. — Ладно, — кивнул Миша, — только никуда не уплывай, Андрюх, понял, да? — Да понял, давай уже греби сюда, чудо мое. С помощью Андрея Миша кое-как залез в воду. — Как будто в невесомости, скажи, Андрюх? — Миша пытался плыть и одновременно смотреть в небо. — Да, и звездную пыль можно горстями собирать. — Ого-о-о! — Миша чуть не наглотался воды от восторга. — Море-то реально светится! Шурик, зацени! Он выплыл на мелководье и провел рукой по поверхности воды — из-под его пальцев тотчас выскочили светящиеся искры. — Говорил же! — победоносно воскликнул Шурик, попытался в шутку утопить Машу и тут же сам пошел под воду. А Миша с Андреем выбрались поближе к берегу. Андрей нашел ровный участок дна и встал, запрокинув голову; воды ему здесь было примерно по грудь. Миша осторожно встал рядом. Потом обнял за шею и лбом уткнулся в лоб Андрея. — Как же охуенно, Дюш, скажи? — Да вообще нереально, — отозвался Андрей, и потом, обхватив Мишу за талию, привлек его к себе и поцеловал. Миша прижался к нему, отвечая. Возбуждение накатывало волнами, он дышал чаще, прижимаясь все ближе и подаваясь бедрами навстречу. Руки Андрея легли ему на бедра, крепко сжали. Поцелуи были глубокими и солеными, такими горячими; Миша окончательно утратил связь с реальностью и застонал Андрею в губы, а потом почувствовал, как Андрей коснулся его члена… Андрей провел рукой вверх-вниз, приноравливаясь. Миша закусил губу. — Дюш, я не могу, тут столько народу. Мне неловко… давай не будем, — взмолился он. Андрей с удивлением оглянулся — в море рядом с ними никого не было. Только на берегу у костра сидела компания с гитарой. — Хм, — многозначительно протянул Андрей. Даже в темноте Миша видел, как он вздернул бровь. — Не знаю… слишком, мне не по себе, — поспешно прибавил Миша, оправдываясь. — Я еще не настолько преисполнился, чтобы у всех на виду трахаться. Андрей погладил его по волосам, осторожно обнял. — Хорошо, хорошо, — прошептал он, — Пойдем к ребятам тогда. — Прости… — Ничего, вот доберемся до дому и тогда я потребую сатисфакции, дорогой сэр. Миша смущенно улыбнулся и кивнул. — Все что хочешь, Андрюш. Они наплавались от души. Выбрались из воды, кое-как высушились и оделись. Шурик пошел знакомиться с хиппарями и спустя минут десять Мишу, Андрея и Машу радушно приветствовали у костра. Мише было так легко и спокойно; начало клонить в сон. Он положил голову на колени Андрею и почти сразу вырубился. Сквозь сон он чувствовал, как Андрей нежно перебирает его волосы. …А потом наступило утро. Ребята вернулись домой и готовили завтрак — яичница с помидорами, вкусный кофе, свежие фрукты. В кедровой роще за окнами их домика ухали горлицы, над землей поднималось солнце, и Миша чувствовал, что счастлив. Это была идеальная жизнь.