Pleasure

— Тома, подойди ко мне, — на повышенных тонах приходится Аято звать своего слугу. Ни о чем не подозревающий Тома идёт на голос, но, дойдя до чужой спальни, не обнаруживает его источник. Он понимает, что Аято зовет его из ванной комнаты. «Наверное снова нужно что-то постирать» — успевает подумать парень, прежде чем открыть дверь и встать в ступоре. Перед ним открывается картина, которую он точно не ожидал увидеть. В просторной, наполненной водой ванной, ничем не прикрытый, обнаженный, лежит господин. В нос ударяет приятный, сладкий аромат эфирных масел. За одно мгновение, которое, кажется, длится намного дольше, Тома успевает увидеть острое колено, не погруженное в воду; стройные, бледные ноги; руки, изящно расположенные на бортиках ванны; широкую грудь… Он смотрит чуть выше, тут же встречаясь взглядами с Аято. В эту же секунду он чувствует себя школьником, которого застукали за просмотром взрослых сайтов. Тома мгновенно краснеет. Его с ног до головы наполняет чувство стыда. Он увидел то, что точно не должен был. Все мысли будто бы покидают голову, но невозможно перестать думать о привлекательности этого человека, который буквально лежит перед ним обнаженным. За все те года, что он является членом клана Камисато, такое он видит впервые. Замечая смущение парня, Аято с трудом сдерживает довольную улыбку. Кажется, неловкость здесь испытывает один лишь Тома. — И-извините… Мне стоило постучаться, — осторожно произносит слуга. Мысли о том, что он ни в чем не виноват и Аято сам позвал его, даже не возникает в его голове. — Подай мне полотенце, пожалуйста, — игнорируя извинения, но не скупясь на вежливость, просит Аято. Обычно, перед приемом ванны Аято просил подготовить все принадлежности заранее… Видя, в какой растерянности до сих пор находится Тома, он все же мягко улыбается. — Да, конечно, — слишком сбивчиво произносит парень, прежде чем покинуть комнату. Только теперь он может позволить себе сделать глубокий вдох, будто секундой ранее воздуха в помещении для этого не хватало. Сейчас Томе остается только надеяться, что господин не заметил, как долго смотрели на его тело. А как долго это было на самом деле? Настолько ли Аято было неприятно это? Что за бред, он в любом случае не имеет на это права. Останавливаясь в своих размышлениях именно на этой мысли, он на автомате достает из шкафа белое махровое полотенце и несет в ванную. — Спасибо, Тома, — так же непринужденно говорит Аято, видя вновь зашедшего парня. Аято встает из ванной, и Тома будто видит это все в замедленного съемке. Как горячие капли воды стекают по нагому, подкаченному телу, по груди и торсу; как господин проводит рукой по своим влажным светлым волосам, зачесывая назад спадающие на лицо прядки. Черт. — Что еще я могу сделать для вас? Аято пару секунд будто обдумывает ответ. — Можешь помочь мне с этим, — чересчур томно говорит он, но просто передает парню полотенце. Тома чувствует себя слишком странно, когда Аято подходит к нему ещё ближе, максимально сокращая расстояние. Его глаза пытаются избегать чужие, щеки снова приобретают красноватый цвет. Несмотря ни на что, он выполняет этот «приказ», проходясь полотенцем по мокрому телу. Вытерев верхнюю часть, он для удобства опускается на корточки, а после и на колени и только сейчас осознает, в каком положении он находится. Прямо перед его лицом оказывается наполовину твердый член. И даже в таком состоянии он выглядит немаленьким. — Тома, — вдруг вырывает его из мыслей голос сверху, — неужели ты еще не понял… Тома поднимает взгляд и тут же чувствует чужую руку на своем затылке. Аято довольно ухмыляется, поглаживая его по светлым волосам. — Ну же… Ты ведь хочешь его? — голос Аято становится тише, когда он глазами указывает на свой член, беря его в другую руку. Нижний не может выдавить из себя и слова. Он просто придвигается чуть ближе и приоткрывает свой рот. Воздуха совершенно не хватает. Аято проводит головкой по чужим губам. Чувствуя горячее дыхание, он сам глубоко вздыхает. Тома осторожно, до сих пор стесняясь всей ситуации, лижет, а после и обхватывает губами головку. Когда он начинает плавно двигать головой, принимая каждый сантиметр все глубже, рука в его волосах напрягается. Он смотрит вверх, не выпуская член изо рта. Аято ведет от такого вида. Его заводит все, что происходит сейчас, от такого положения своего подчиненного, до горячей влажности вокруг твердеющего члена. Больше всего внутреннее удовлетворение ему доставляет этот стыдливый взгляд снизу вверх. Он не сдерживается, сжимая в руке чужие волосы, как бы направляя, и подается бедрами вперед. Тома едва ли не давится, но все равно пытается продолжать. Он старательно втягивает щеки, создавая еще большее давление на чувствительный орган. Аято начинает размашисто толкаться в чужой рот, все так же удерживая Тому за волосы, не давая ему отстраниться. Но тот, кажется, и не пытается. Из глаз непроизвольно текут слезы, когда твердый член упирается прямо в глотку. Аято чувствует, что вот-вот кончит, и выходит из жаркого рта. Тома тяжело дышит, пытаясь хоть немного прийти в себя. Аято гладит его по голове, будто преданного пса, и с наигранной заботой стирает слезы с чужого лица. — Умница, — между шумными вдохами произносит Аято. Тома невероятно любит когда его хвалят. И сейчас это слово вызывает очередной пожар где-то внутри него. — Иди ко мне, малыш. Аято помогает ему подняться, а после мгновенно сокращает расстояние между ними, впиваясь в желанные, влажные губы. Он притягивает парня за шею, целует грубовато, ощущая собственный вкус на чужом языке, и это невероятно заводит. Прикусывая чужую губу, он все же завершает поцелуй. Аято стягивает с парня футболку, а после разворачивает его спиной к себе и толкает к раковине. Он прижимается к нему сзади и Тома чувствует чужие губы на своей шее. Видя свое и чужое отражение в зеркале напротив, он не может сдержать тихого стона. От вида и ощущения рук господина, ласкающих светлую грудь, от касаний его теплых губ к обнаженной коже по телу пробегают мурашки. Он ловит взгляд Аято в зеркале. — Оближешь их для меня? — у рта Томы оказываются чужие пальцы. И он приоткрывает рот, принимая их. Другая рука Аято в это время оглаживает чужую грудь, прижимая парня еще ближе к себе. Ладонь опускается ниже, прямо к паху, пробираясь под резинку штанов. Тома не может сдержать приглушенного чужими пальцами стона, когда господин прикасается к его члену. Пальцы немного двигаются во рту и он старается увлажнить их как можно больше. Он с трудом фокусирует глаза на отражении, и его ведет от ощущений. Внутри, внизу живота поднимается тяжёлое чувство возбуждения. Когда Аято надоедает это, он достает пальцы и стягивает с юноши штаны вместе с боксерами. Томе остается только перешагнуть через них, чтобы они не мешались под ногами. Аято прижимается к нему, когда его рука спускается по чужой спине. Сначала он будто даже с нежностью гладит по пояснице, но после сразу сжимает мягкую ягодицу и Тома вздыхает сквозь зубы от интенсивности. Сразу же там появляется красный след. Тома поднимает взгляд и видит, каким довольным выглядит Аято. Понимая, что одной только слюны будет недостаточно, он отстраняется, чтобы взять с полки масло для тела. Тома слышит щелчок крышки и комнату наполняет ягодный, сладкий аромат. Он вновь чувствует чужие пальцы. Аято не спеша вводит один. Он старается осторожно двигать им, в то время как вторая рука ложится на чужую талию, сжимая пальцы. Тома тяжело дышит от непривычного чувства наполненности. Аято постепенно добавляет еще один палец, двигая внутри уже двумя. Сами механические действия пока что не доставляют приятных ощущений, но то, что это все делает его господин… То, что Тома стоит перед ним полностью нагим, да еще и перед зеркалом, когда может видеть и себя и его. Это по-настоящему приносит удовольствие, разливающееся внизу живота. Аято и не пытается сейчас доставить удовольствие партнеру. Он лишь растягивает его, чтобы им обоим было комфортней. Движения прекращаются, когда Аято решает, что этого достаточно. Пальцы покидают отверстие, и Тома может видеть в отражении, как господин вновь тянется за маслом. Он слышит шорох за спиной и через мгновение Аято вновь оказывается рядом с ним. — Ты готов, милый? — слышится едва различимый шепот Аято. Он пристраивается сзади, потираясь влажной головкой о сжимающееся отверстие. Тома встречается с его взглядом в зеркале и снова чувствует стыд. Вопреки этому он немного отставляет ягодицы, положив свои руки на бортики раковины. — Да, — так же тихо. Аято улыбается сам себе и плавно ведет бедрами вперед. Мышцы нехотя расходятся под таким напором, и Томе теперь еще сложнее устоять на ногах. Они шумно дышат в унисон, пока Аято входит полностью, на всю длину. Его руки ложатся на чужие бедра, притягивая еще ближе к себе бледное тело, а сам он склоняется к шее. Тома тут же чувствует теплые губы на ней. Аято нежно касается светлой кожи. Оставляет мягкие поцелуи. Он медленно двигает бедрами, ощущая приятно горячую узость, и Тома не может сдержать стона, это слишком для него. Слишком непривычно, слишком горячо. — Потерпи ради меня, хорошо? — слышит он тихий голос у своего уха. Тома смотрит на Аято через отражение и кивает ему. Тот снова улыбается, и опять целует, теперь уже в ушко. — Хороший мальчик. По спине Томы пробегают мурашки. В это же время господин начинает толкаться внутрь, и Тома сдавленно стонет. Он не может больше сдерживать себя и свои эмоции. Темп постепенно нарастает и принимать в себя член становится легче с каждым мгновением. Он закатывает, а после зажмуривает глаза от наслаждения. — Нет, я хочу чтобы ты все видел, мой хороший, — рука Аято ложится на чужой подбородок, как бы принуждая вновь открыть глаза. И Тома подчиняется. Аято двигается все быстрее, и Томе приходится вцепиться руками в прохладную раковину. Он ловит в зеркале чужой взгляд ледяных глаз. — Только посмотри на себя… Такой милый, такой податливый. И только для меня, — произносит еле слышно Аято, а у Томы от этих слов краснеют даже кончики ушей. Аято гладит его грудь, пальцами потирая затвердевшие соски, вызывая стоны. Его руки гуляют везде, по всему телу: на шее, талии, на бедрах. Только не на чужом члене, что до сих пор остается без внимания. — Хочешь кончить, м? — не прекращая движений, сбивчиво спрашивает Аято. Он все же кладет свою руку на член парня. Большим пальцем проводит по мокрой головке, но чувствуя подрагивание, тут же сжимает его у основания. — Да, господин, — его голос звучит так, будто он готов заплакать прямо сейчас. — Попроси меня, Тома. Попроси, как хороший мальчик. Из-за слез, что начали застилать глаза, Тома уже не так хорошо видит отражение. Всех этих чувств слишком много. Член с каждым толчком попадает прямо по чувствительному месту внутри. Внизу живота словно затягивается тянущий узел, уже почти болезненного возбуждения, но рука Аято не позволяет ему закончить. Тома сейчас в руках своего господина, и он готов делать все, что тот прикажет. — Пожалуйста, позвольте мне кончить, господин… Прошу вас. — Умничка. Тома почти задыхается, когда Аято, сразу после его слов, сжимает член в своей ладони. Хватает всего пары движений для того, чтобы Тома кончил. С его губ срывается сладкий стон. — Вот так, Тома… Он пачкает чужую руку, но сейчас это не волнует Аято. Господин, делая последний толчок, прижимается к нему всем своим горячим телом и изливается внутрь. Тома чувствует себя опустошенным, обессиленным. Сейчас нет сил даже думать. Он не сразу осознает, что его взяли на руки. Аято несет его в спальню и аккуратно кладет на свою кровать. Сам он присаживается рядом. Аято смотрит в зеленые, еще немного влажные глаза и касается рукой его щеки. Гладит нежно по скуле. — Ты и впрямь замечательный мальчик, Тома.