Семь дней в неделю

      До этого момента в голову Рубена и прийти не могло, что он когда-либо окажется в подобной ситуации. Но как говорится, вот мы здесь.       А начинался день так хорошо — как, в прочем, и все дни в последние месяцы с тех пор, как в его квартире замаячил силуэт этого неуёмного русского. Он, блять, понятия не имел, как это произошло, но его новая рутина стала настолько знакомой и родной, и он не думает, что сможет отказаться от этого в ближайшее время.       Был ли он несчастлив до их знакомства? Да, собственно, нет. Его определённо устраивали его будни — вечерние подрубы до поздней ночи, голоса друзей в дискорде, летящий чат с редкими вкраплениями кириллицы, появившимися после реддитовского пиксель баттла. Ему было тридцать три года, он зарабатывал деньги, играя в компьютерные игры на аудиторию в десятки тысяч людей, и был чертовски доволен. Да и его партнёр не выглядел так, будто страдал до их встречи. Но сейчас, распробовав вкус того, как два счастливых человека могут быть счастливы друг с другом, он бы ни за что не променял того, что имел сейчас, ни на какие богатства в мире.       Может, это были гормоны. Может, через пару месяцев кто-то из них поймёт, что всё это время они совершали гигантскую ошибку, и закончится тем, что он будет всеми силами собирать осколки своего разбитого сердца в аэропорту, провожая человека, чьи губы успел изучить вдоль и поперёк, но ему так плевать. Они чувствуют себя замечательно сейчас, какого чёрта он будет отказываться от этого?       Чего он не любил, так это просыпаться в одиночку.       Это случалось нечасто, поскольку режим Вовы был ещё хуже, чем его собственный, но это не означало, что он меньше ненавидел ощущение холодных складок простыни под пальцами.       Впрочем, пропажа нашлась почти сразу, нарезая круги по кухне, будто в состоянии транса. Рубен поморщился — от телефона на столике исходили мотивы поп-песни, — и опёрся плечом на дверной косяк. Русский же совсем потерялся в своём мире, яростно оттирая пятно от кружки и фальшиво подпевая Рианне:       — Каз ай мэй би бэд, бат ам пёрфектли гуд эт ит…       Рубен так обожает этого придурка, что у него сейчас разорвётся сердце.       Вова любил говорить, что не слушает поп, но Рубен знал, что эти песни были его guilty pleasure. Что ж, он ли здесь судья?       Ему так не хотелось рушить момент, особенно зная, что Вова обязательно смутится, когда поймёт, что у его раскрепощённого поведения был свидетель. Да и не упустит Рубен возможности полюбоваться таким мягким и расслабленным видом своего любимого человека. Что может быть лучше, чем знать, что твой партнёр счастлив и чувствует себя в безопасности?       Плюс к этому, образ Вовы в его оверсайз футболке, которая, конечно, была ему длинновата из-за разницы в их габаритах, заставлял что-то внутри него перевернуться.       Господи, он в такой глубокой жопе, что дальше некуда. Испанец качает головой и проходит в кухню, обнимая парня со спины и целуя в волосы куда-то за ухом. — Hola, churri.

***

      В тот день у него были срочные дела в городе, и только в процессе он понял, что настроить и протестировать игру к началу стрима он не успевает. Как же ему повезло, что его парень тоже стример, да?       Когда он закончил разбираться со своими планами и распахнул дверь их квартиры, Вова уже заканчивал, в процессе общаясь по дискорду со своими русскими друзьями.       С ними Рубен успел познакомиться. Понимали они друг друга с трудом, в процессе нахождения взаимопонимания изнасиловали английский язык во все щели и почти придумали свой собственный, но тем не менее какая-никакая точка соприкосновения была найдена, и мужчина был приятно удивлён, увидев подтверждение тому, как сильно люди из разных уголков мира на самом деле похожи друг на друга.       Впрочем, хотел он того или нет, медленно он впитывал в себя частички чужой культуры. Он и Вова договорились, что коммуникация на английском их вполне устраивает, однако живя вместе уже пару-тройку месяцев, они делились друг с другом какими-то выражениями. Рубен не подсчитывал специально, но, кажется, матерных выражений на русском он в скором времени будет знать больше, чем на родном.       Из рабочего уголка внезапно раздался чих. — Bud' zdorov! — Грасьяс! — говорит Вова в ответ и трёт нос ладонью, жмурясь. Рубен думает, что если бы был вынужден платить по одному евро каждый раз, когда он находил своего партнёра чертовски умилительным, он бы разорился в первые сутки их встречи вживую. — You look like a cat, you know? — О, Вова не то чтобы действительно ненавидел, когда его называют милым, но каждый раз в такие моменты в его мозгу что-то замыкало, и он понятия не имел, как должен реагировать на эту чушь. Сказать спасибо? Послать нахуй? — Да пошёл ты нахуй.       Ну, да.       На фоне играл какой-то плейлист из Spotify, время от времени размеренный поток треков прерывался клацаньем мыши и мягким стуком клавиатуры. — Still not tired? — Рубен подходит ближе, упираясь бедром в стол и наблюдая за процессом. Вова не отводит сосредоточенных глаз от экрана, но продолжает говорить. — Ага, I will finish soon.       Вообще-то, Рубен и сам не был любителем поп-музыки, а кей-поп музыки и того дальше, но простите слабого человека, если к нему привязалась летняя песенка, которая как раз заиграла следующей в плейлисте. И текст у неё был такой вызывающий, а не дразнить своего партнёра было выше его сил, честное слово. Поэтому он напевал, слегка качая головой в ритм, смотря Вове прямо в глаза. — You wrap around me and you give me life And that's why night after night I'll be fuckin' you right.       Вова чертыхался, пока в наушниках звучал дикий хохот Стинта (по крайней мере, именно его было слышно Рубену очень разборчиво). Толчок в ногу — и Рубен почти потерял равновесие, смех вырывается из его груди, когда Вова с возмущением смотрит на него. — Факин он меня райт будет, ага. Я тебя щас сам факин, понял?       Это заставляет его смеяться сильнее, и он держится за стол одной рукой, а второй — за плечо русского. — Te amo, — и он наклоняется с явным намёком.       Рубен, конечно, ожидает этого, но когда чужая ладонь упирается ему в лицо, он всё равно издаёт недовольный звук. — Lo retiro, no sé por qué te amo tanto como lo hago.       Ладонь пропадает, а Вова внезапно напрягается. Рубен смотрит на него — светлые глаза на секунду расфокусируются — он, видимо, слушает то, что ему говорят в наушники, — а затем краска сходит с его лица, и он слабо говорит: — Нет. Я всё проверил.       Рубену не по себе, веселье падает с его лица и он непонимающе хмурится. Вова снова клацает мышкой, печатает на клавиатуре, и смотрит-смотрит-смотрит. Очень внимательно. И очень испуганно. Рубену это не нравится. — Ру, there's problem… Э… I…accidentally started translation? — утверждение к концу приобретает вопросительную интонацию, а лицо Вовы принимает побеждённое выражение.       Рубен поворачивается и осматривает своё рабочее место. И ругается. — Blyat'.       Стинт задыхается от смеха.