Sign of the Times

Иногда Уэнсдей задается вопросом, не хочет ли Энид убить ее сердечным приступом или какой-нибудь аллергической реакцией, особенно когда она показывает одеяло, которое взяла с собой на пикник. Сама идея пикника уже испытывала ее терпение, но яркое голубое и розовое одеяло (с оттенками черного) почти перешло все границы. Энид, конечно, ни в чем не виновата, вероятно, считая, что ее аллергия - не более чем глупая шутка, которую любят рассказывать родители. Ей хотелось доказать, что эта болезнь - правда, но в то же время она не хотела, чтобы у возлюбленной было такое грустное выражение лица, какое она иногда принимала. Ей было больно смотреть на это, поэтому Уэнсдей не стала участвовать в спорах. Она присела на траву рядом с одеялом, пока ее девушка доставала все необходимое из корзины, которую она предусмотрительно взяла с собой. Вид был до тошноты приятным: озеро и густые деревья, звенящие осенним воздухом, птицы у пруда и вороны на деревьях, сопровождающие их и многих других в парке. Может показаться, что сейчас не сезон для пикника, но в Энид текла горячая кровь оборотня, и Аддамс была уверена, что девушка стала более здоровой сейчас, чем в другую погоду. Значит, пикник был самое то. Энид пошуршала в корзине и с довольным "Ах!" достала из нее что-то. Она положила его рядом с собой, и Уэнсдей поняла, что это черная ткань с маленькими белыми волками, вышитыми на манжетах. "У меня не было ничего достаточно большого, поэтому я решила, что ты оценишь многослойность одеяла!" Уэнсдей переступила с ноги на ногу, и неприятный холодок, очень похожий на тот, что был за мгновение до прикосновения к электричеству, улетучился, когда она отделилась от цвета. "Ты снова была права, возможно, ты слишком хорошо меня поняла". Энид почти вибрировала от возбуждения, доставая из корзины еду, быстро наклонилась и поцеловала ее в лоб, сквозь челку. Уэнсдей не подняла шума, хотя она по-прежнему не позволяла никому прикасаться к себе, Синклер была исключением. Черт, после Крэкстоуна Уэнсдей не спала целую неделю. Пока соседка не предложила ей стать грелкой, разбудив стуком зубов. Объятия стали катализатором свиданий, и у Аддамс возникло необычное желание провести сеанс, чтобы связаться либо с безумным пилигримом, либо с Гейтсом и поблагодарить их за то, что они стали толчком, который привел скалу их отношений в формирование. Но она этого не сделала, во всяком случае, пока. Это казалось не совсем уместным. Энид придвинулась ближе и предложила ей еду, которую она приготовила вместе с придатком. Фрукты, пирожное, чипсы и их любимые бутерброды. Они спокойно говорили о школе, предстоящих праздниках и своих традициях. "Значит, вы все волки ловите добычу, и самый быстрый успевает поесть первым?" Энид кивнула, закусив губу от неузнаваемого чувства, которое Уэнсдей быстро соединила точками. "Тебе не нравится эта традиция?" Энид покачала головой. "Нет, животное выглядит таким напуганным, когда оно в клетке, и это почти то же самое, зачем подвергать его этому дополнительному страху, понимаешь?" Клан Синклеров был довольно известным, не самым большим или влиятельным семейством, но, безусловно, известным всем. Уэнсдей изучала их в семейной библиотеке вместе с матерью, и их история была столь же призрачной, сколь и увлекательной. Ей показалось, что рассказ Энид о том, что раньше они охотились на людей, и страх делал мясо более сочным, не поможет ситуации. "Честно говоря, мне это не очень нравится..." Уэнсдей испугалась яркости и наклонилась, разрешив Энид положить голову себе на плечо. "Ты можешь приехать ко мне, если хочешь, но Рождество в семье Аддамс не обычное." Она отодвинулась на секунду, прежде чем Энид вскинула голову, губы ее расплылись в огромной улыбке, и она подумала, что если бы у нее был хвост, то он бы вилял? "Правда?!" Уэнсдей успокаивающе положила руку ей на плечо. "Да, но, как я уже сказала, в этом нет ничего рождественского. У нас даже нет индейки, вся семья будет там, и нас навестит друг отца из ада". Энид невозмутимо пожала плечами. "А ты будешь там?" Уэнсдей вытянула растерянное лицо. "Конечно, я же там живу". Энид подпрыгнула на месте. "Тогда я с удовольствием буду!" Уэнсдей кивнула, достала из кармана телефон и очень медленно набрала сообщение для брата. W.A Скажи маме и папе, что Энид присоединится к нам на время праздника. P.A Ок👌 Она закатила глаза, но сунула телефон в карман, кивнув на потрепанное дыхание Энид. "Ты приглашена". Внезапно блондинка обхватила руками девушку, целуя ее лицо, снова и снова благодаря за предоставленную возможность. "И я смогу увидеть, где ты выросла! А можно и кладбище посмотреть? То, которое ты любишь?" Возможно, ей показалось, что на лице ее девушки появился небольшой румянец, но она кивнула почти с энтузиазмом. "Я даже могу показать тебе свою двоюродную бабушку Скелль, ликанку, которая достаточно часто превращается, и мы можем встретиться с ней". "С удовольствием!" Глаза Энид на мгновение вопросительно опустились к губам, и Уэнсдей кивнула в знак согласия, наклоняясь и закрывая собой пространство между ними. Поцелуи доставляли удовольствие, и ей часто приходилось бороться с желанием подпрыгнуть от возбуждения каждый раз, когда они предавались этому занятию. Хотя она была потеряна в чувствах Энид, она всё ещё была Аддамс, так что она знала, когда что-то не так. Она выдохнула изо всех сил, не обращая внимания на нытьё в горле блондинки. Очень быстро сняв руку с лица своей девушки, она схватила камень, плывущий к ним. "... Что?" Они обменялись кратким взглядом, прежде чем встать, Уэнсдей схватила еще один камень, пока ее душа не разошлась на 2 части. Энид держит лицо, на стороне где не было шрамов от Тайлера, виднелся тонкий порез. Ярость Аддамсов вскипает в ее нутре, и она поворачивается, чтобы посмотреть на группу смеющихся нормалов. Их пятеро, три мальчика, две девочки, руки полны камней. "Уэнсдей, давай просто уйдем!" "Если мы уйдем сейчас, они выиграли. Они могут сделать это с другими людьми, с теми, у кого нет ни навыков, ни злости, которыми обладаю я. Не говоря уже о том, что они причинили тебе боль, я увижу, как они будут погребены по шею в яме со скорпионами". Энид тихо стонет, пока ее крошечный скорпион гремит, быстро отправляя сообщения в групповой чат, прежде чем следовать за ней. "Эй, смотрите, у уродца есть голос!" Лидер был высоким подростком с перчатками и пиджаком Леттерман, Уэнсдей бросила на него взгляд. "Ты извинишься перед моей девушкой". На ее требование он разразился смехом, быстро сменив серьезное выражение лица. "Нет, не извинюсь. Вместо этого я попрошу тебя поблагодарить меня за то, что я подрезал это мерзкое лесбийское лицо!" В этот момент к ним присоединилась Энид, положив руку на спину Аддамс, отчего все снова расхохотались, как безмозглые шуты. "О, да ладно! Она уже подрезана!" воскликнул он, указывая на ее шрамы. Энид почувствовала, что у нее болят зубы, но сглотнула – удерживая всхлип. Она почувствовала, как по позвоночнику готки пробежала необычная дрожь, и быстро обхватила ее за талию, рванув вперед. "Уэнсдей, подожди...!" Они снова смеются. "Что за имя такое - Уэнсдей?" спросил один, лидер ответил. "Очевидно, какая-то грубая лесбиянка! Подходит такому уродливому педику..." Энид отпустила девушку, когда ее сознание изменилось, глаза зудели, когда белое сменилось черным, губы дергались, когда из глубины груди доносилось ворчание. Лидер отступил назад, но покраснел от ярости за свою слабость. "Ты тоже шавка?! Я знал, что чувствую запах мокрой собаки..." Он замолчал, когда в его рот воткнулся нож, прижатый к языку. Он еще раз попытался отойти, но железное сцепление с его курткой помешало этому случиться. "Тодд!" Значит, у него есть имя. Рычание вырвалось из горла Энид, не давая остальным приблизиться, застывшим в страхе. Она выглядела весьма эффектно: оскаленные зубы, волчьи глаза, следящие за каждым их движением, на лице выступили вены, так что их реакция была вполне объяснима. "На вашем месте я бы не стала этого делать. Одно движение, и этот нож найдет способ запомнить твою дерзость на всю оставшуюся жизнь". Чтобы подчеркнуть свою мысль, она позволила кончику ножа сдвинуться на полмиллиметра, заставив его почти вздрогнуть. Ее холодные глаза буравили его насквозь, и он почувствовал, что погружается в отчаяние. "Ты извинишься перед моей девушкой, - продолжала она, - а потом уйдешь и сделаешь так, чтобы я тебя больше никогда не видела, понял?" Она двигает ножом в такт его кивку и притягивает его ближе. "Хорошо, и я предупреждаю тебя: попробуй что-нибудь сделать, и я заберу у тебя то, что тебе дороже всего". Нож выхвачен, но она не отпускает его куртку. Мальчик сглотнул и посмотрел на нее мутным взглядом, на его лбу выступил пот. "О... ладно! Ладно, извини. За то, что ударил тебя камнем". Зубы снова щелкнули в челюсти, и Энид кивнула ему в знак минимального согласия. "Попробуй еще раз тронуть мою девушку, и я привяжу тебя за кишки". Уэнсдей отвела взгляд в сторону, чтобы встретиться с глазами блондинки, которые теперь снова стали белыми. Нормисы благословляли малейшее подергивание губ, что для Энид означало полную улыбку. "Боюсь, что я тебя утомляю, mi licántropo." Энид усмехнулась, клыки по-прежнему острые. "Мне повезло с тобой". К сожалению, Тодд не был столь сентиментален, как они. Он поднял руку, в которой все еще находился самый большой из его камней, и изо всех сил, несмотря на близкое расстояние, швырнул его в голову готки. Один из его друзей закричал его имя, задыхаясь от страха, так как Уэнсдей в последний момент ловко ушла от удара. Она узнала его с усталым выражением лица, прежде чем порезать и отделить его мизинец от руки. Проходит ровно 2,3 секунды, он вскрикивает, падает на колени держась за руку, с нарастающим ужасом смотрит, как из нее, словно фонтан, брызжет кровь. Один из его друзей ухмыляется, двое кричат, и двое выглядят так, как будто они собираются ударить готку. Еще раз обнажив зубы, Энид останавливает их на пути. "Я же говорила, что сделаю что-нибудь". Он снова кричит, тряся рукой, палец которой лежит на земле. Двое решили попробовать еще раз проявить храбрость и бросились на Энид, которая выпустила когти и приготовилась, Уэнсдей была рядом с ней. "Норми, стой!" Песня сирены заставила их замереть с остекленевшим выражением лица: Бьянка и Дивина держали их на расстоянии. Йоко появилась рядом со своей подругой, чтобы соответствовать ее взгляду, сняв очки, чтобы показать свои рубиново-красные глаза. В этом не было необходимости, нормальные люди практически молчали, за исключением Тодда, который все еще выл от боли. "Я подам на тебя в суд! Ты, гребаная лесбо-уродка!" Дивина схватила Йоко за запястье, чтобы удержать ее на месте, Бьянка размахивалась телефоном. "Сначала я поймала тебя за нападение на нее, я уверена, что это что-то даст, если ты попытаешься подать на нее в суд". "Ты..." "Или..." Уэнсдей прервала его, взяв палец и протягивая ему: "Ты можешь пойти в больницу и пришить его заново. Выбирай, гомофоб". Он оскалил зубы и с трудом поднялся на ноги, пока его друзья качали головами. "Я не... тьфу, пошла ты!" Он потянулся за пальцем, но она отдернула его. "Или я могу бросить его птицам на съедение, может быть, заберу еще один. Извинись". Он застонал и протянул другую руку, задыхаясь, со слезами на глазах. "Да, да, пожалуйста! Хорошо, я возьму его, извините!" "Громче." Он хныкал, но подчинился. "Мне... мне жаль, что я порезал тебе лицо!" Энид кивнула, не доверяя своему голосу, когда Уэнсдей бросила палец, чтобы он поймал его, и группа разбежалась с паническими криками. "Нормальные люди - отстой..." Йоко зарылась лицом в шею Дивины, и они обнялись, сирена одобрительно хмыкнула и поцеловала ее в макушку. "Я знаю, это так. Они тоже". Бьянка отвернулась, чтобы оставить их наедине, и обнаружила, что Уэнсдей и Энид находятся в похожей ситуации. Нож, как по волшебству, исчез, и обе ее руки лежали на лице блондинки, а волчица обнимала ее за талию. Их лбы сошлись, Энид закрыла глаза, а Уэнсдей смотрела на нее немигающим взглядом. Хотя, если честно, в ее взгляде была какая-то мягкость, и Бьянке показалось, что она вторгается во что-то очень... деликатное. Они зашептались друг с другом на испанском языке, который она хотела бы понимать, и когда они сделали паузу, Бьянка прочистила горло. "Простите, что прерываю, но нам пора возвращаться в академию". Энид вздохнула, Уэнсдей поцеловала кончик ее носа. "Я согласна. Пойдем, mi licántropo, мы можем продолжить наше свидание завтра". Энид кивнула, наконец-то открыв глаза и нежно поцеловав готку, заставив Бьянку отвернуться. "Можно мы потом обнимемся?" Уэнсдей посмотрела в сторону и прошептала. "Мы всегда обнимаемся, не нужно спрашивать". Она снова кивнула и отошла, за ней последовала готка, у которой была крошечная самодовольная ухмылка. "Мне нравится спрашивать, чтобы убедиться, что я не давлю на тебя, или..." Ее прервал поцелуй, короткий и сладкий, одаренный мягкой и очень реальной улыбкой. "Ты отвратительно совершенна, и я тебя просто обожаю". Энид почувствовала, что у нее заслезились глаза, и снова поцеловала ее, с тихим ликованием отметив, что порез уже зажил и шрама не будет, ощущая прикосновение губами к ране. "Я тоже тебя обожаю". Они уже собираются поцеловаться еще раз, когда сбоку раздается усталый стон. "Ладно, мне надоело быть пятым колесом. Давайте вернемся в Невермор!" Уэнсдей позволила себе еще один поцелуй, после чего взяла Энид за руку и они направились обратно к припасам для пикника, уже мысленно планируя свое завтрашнее свидание.