Слепи меня заново

      Работа. Дом. Работа. Дом. Иногда встречи с друзьями. Иногда ссоры с друзьями. Часто ссоры с родителями, которые не понимают меня и которых не понимаю я. Все это заставляет меня задуматься о своей жизни и решить, что на самом деле она скучная и ничем не примечательная. Однако об этом я размышляю только тогда, когда пропускаю занятия по лепке из глины, — обожаю их всем сердцем хотя бы, потому что с помощью них могу расслабиться, не о чем и ни о ком не думать, — просто погрузиться в момент и чувствовать, что своими собственными руками могу создать что-то невероятно красивое, и это что-то будет стоять у меня дома, напоминая о том дне, когда и в каком состоянии я лепила тот или иной горшочек или вазу, не важно.       — Привет, Эва. Зайдешь сегодня ко мне? — послышался на той стороне звонка голос Агнии; она зовет меня в гости вот уже вторую неделю, а я все отмахиваюсь, сама не понимая причины.       — Привет, Агния. К сожалению, не могу, — или не к сожалению. — не хочу пропускать лепку, — сказала я и поджала губы, потому что знала, что подруга не оценит очередной мой отказ, да и будет потом упрекать меня, но мне плевать, я умею говорить нет, когда действительно чего-то не хочу.       — Снова твоя лепка, — устало вздохнула Агния. — Хотя я понимаю, почему ты так рвешься на эти уроки, — злобно хмыкнула подруга.       — Да ты что? И какова причина?       — Причина в твоем учителе, Эва. Видела его как-то. Горячий мужчина. Почему ты все еще не в его постели? — я буквально по интонации голоса Агнии понимала и как будто бы видела, как играют на ее лице брови, а еще хитрая улыбка украсила губы.       — Агния, не начинай, он всего лишь мой, да и не только мой, учитель.       Поставив, наконец, точку в разговоре с подругой, который явно пошел не в ту сторону, я вышла из большого торгового центра в направлении автобусной остановки; сначала нужно было заехать домой.       Автобус, как назло, долго не шел, и я начинала закипать, ведь не хотела опоздать на урок, — не любила опаздывать, а зная, что родители тоже могут меня заставить разговаривать с ними, невольно начинала нервничать еще сильнее.

***

      — Я дома, мам, пап, но уже ухожу, — протараторила я как только вошла в дом.       На порог дома сразу же выбежали родители. Они как-то по странному смотрели на меня, а еще одеты были так же странно и даже нарядно.       — Эвтида, куда ты собралась? У нас гость, — прошипел отец и взял меня под локоть, чтобы повести на кухню.       Как бы я не отнекивалась и не отталкивала отца от себя и его руки от своей, все равно не смогла в итоге этого сделать, поэтому мы за несколько секунд преодолели длинный коридор и оказались в кухне. В глаза бросились красные волосы и хитрая ухмылка, от которой тут же встал ком в горле; мне хотелось поскорее уйти отсюда, но руки отца крепко держали мой локоть.       — Улыбнись же, Эвтида! — снова прошипел он и подтолкнул к большому столу, что стоял посередине кухни.       — Добрый вечер, — сухо произнесла я и обошла стол, чтобы налить себе воды; в горле безумно было сухо, будто я не пила несколько дней. — И до свидания, я уже ухожу, — противно искривила лицо в подобии улыбки.       Мама махнула на меня рукой, мол не смей так разговаривать в присутствии гостя, а затем показала кивком головы, что я обязана сесть за стол.       Ну, уж нет!       Пройдя снова мимо стола и мимо нашего или, скорее, их, родителей, гостя, почувствовала, что кто-то резко и больно схватил меня за запястье. Повернувшись к своему обидчику, я принялась стрелять в него молниями из глаз, но это не помогало, — он не отпускал.       — Эва, я не враг тебе, и ты это прекрасно знаешь, — мягко, но с ноткой агрессии, сказал Аш.       — Неужели? Что ты забыл в этом доме?! — чуть ли не закричала я от злости, что кипела внутри меня, и попыталась вновь вырвать руку. — Отпусти меня, Аш, мне больно!       Увидев и почувствовав, как он меня нагло хватает за руки при родителях, я буквально готова была рвать и метать. Какого хрена он позволяет себе?! И по этой самой причине мне было плевать, что родители смотрят на нашу перепалку, — они должны были понять, что Аш тот еще урод, а не сводить меня с ним снова и снова.       — Идем, нам нужно поговорить наедине, — с ледяным спокойствием отрезал он, ни капли не стесняясь моих родителей.       Аш так же, как и мой отец ранее, схватил меня своей одной рукой за локоть и повел в гостиную, что была неподалеку от кухни. Когда мы, наконец, остановились посередине комнаты, он отпустил мою руку, вставая напротив меня, я же сложила руки на груди и зло взглянула в его наглые глаза, в которых до сих пор были надеты красные линзы, — ничего не изменилось с момента нашего расставания.       — Зачем, зачем ты здесь? Неужели ты тогда не понял, что между нами ничего больше нет и не может быть? — почти шепотом произнесла я и покрутила головой в разные стороны, отчего кудрявые волосы упали мне на лицо.       — Эва, я скучаю, — и я опешила от его слов; теперь он скучает значит. — Дай мне шанс, еще один, и я покажу, что изменился, — его рука потянулась к моей щеке, но я отпрыгнула от нее, как от огня, — не нужны были его прикосновения, они только еще больше обжигают, а не лечат.       — А я нет, Аш, я не скучаю, — развела руками и ухмыльнулась, хотя внутри меня все сжималось от боли, а я думала, что давно забыла, отпустила, простила его. — Я спешу, поэтому более не собираюсь с тобой разговаривать, — отмахнулась рукой от него в очередной раз, но снова не смогла уйти.       Рука Аша подхватила мою талию и притянула к себе, а в следующую секунду его губы накрыли мои в требовательном поцелуе. Мои руки стучали по его груди, пытаясь высвободиться.       — Отвали от меня! Я не хочу, не хочу быть с тобой! Не хочу испытывать ту боль, что только недавно смогла проработать и практически забыть! А ты снова напоминаешь мне о ней! — кажется, мой голос сорвался на крик, но я не замечала этого, лишь кричала и кричала на стоявшего передо мной Аша, которому нравилось мое поведение, — он всегда был таким, мои истерики возбуждали его. — Ты урод, которого еще поискать нужно! Не приближайся ко мне! — напоследок агрессивно прокричала я и поскорее сбежала из гостиной в коридор дома, где так же быстро схватила сумку и выбежала на улицу.       Ноги несли меня подальше от дома, хотя мне нужно было совершенно в другую сторону, чтобы сесть на автобус до гончарной мастерской, но в этот момент мои мысли были заняты только тем, что родители пригласили моего бывшего к нам домой, чтобы что? Свести нас?! Почему они думают, что могут решать все за меня?!       Смахнув слезы со щек, которые успели выкатиться из глаз, взяла телефон из сумки, чтобы проверить сколько время, и не опаздываю ли я. На удивление, у меня было еще 30 минут до начала урока, однако, я убежала дальше, чем планировала, потому что боялась, что мой сумасшедший бывший побежит следом.       Спустя минуту обдумываний решила заказать такси, на нем я точно быстрее доеду, да и в таком состоянии не хочется ехать в общественном транспорте, — не люблю, когда другие видят мои слезы; привыкла проживать свои эмоции одна, хоть это и тяжело дается.       — Добрый вечер, вы на лепку? — встретила меня милая женщина, которая всегда сидела здесь за стойкой регистрации.       — Добрый, да. Я не опоздала? — запыхавшись спросила я, потому что бежала еще минут 15 из такси сюда, так как на дороге произошла авария и собралась пробка.       — Нет, вы как раз вовремя, проходите, — улыбнулась она мне и открыла дверь в кабинет, из которого обычно были слышны голоса учеников, а сейчас слишком тихо, да и никого нет внутри; я перепутала время?       Зайдя в довольно просторный кабинет, где всегда собирается человек 10, чтобы научиться лепить из глины, поняла, что действительно, кроме меня, никого нет, — либо они еще не пришли, либо я что-то перепутала, потому что мои мысли были заняты только тем, как бы ударить Аша по его противной роже. Отодвинув один из стульев, села на него, а сумку повесила сзади себя на спинку стула.       — Эвтида? — услышала я знакомый низкий мужской голос и обернулась на источник звука; учитель стоял в дверном проеме, удивленно рассматривая меня.       — Я перепутала время? — немного испуганно спросила я, поджав губы, и уже собиралась было встать, чтобы выйти из кабинета, но мужчина поднял руку, таким образом останавливая меня.       — Нет, но я отменил урок, разве вам не пришло сообщение в общем чате? — он прошел внутрь кабинета и сел напротив меня; его глаза тут же устремились в мои, и только сейчас я могла рассмотреть их цвет: небесно-голубой, но взгляд был каким-то холодным, отчего по телу пробегались мурашки.       — Видимо, пропустила... — промямлила я, доставая телефон из сумки.       И правда, сообщение пришло как раз в тот момент, когда Аш пытался помириться со мной, а у меня не было времени смотреть, что же там пришло на телефон.       — Раз вы уже здесь, то могу провести урок лично для вас, — развел он руками и встал со стула, чтобы подготовить все необходимое для лепки. — Что вы хотели бы слепить?       Слепите меня. Желательно заново. И поскорее.       — Вазу, но с необычными краями наверху. У меня получится? — неуверенно спросила я и стала наблюдать за мужчиной; на нем была надета белая футболка и такого же цвета штаны, и это удивительно, ведь глиной испачкаться на раз два, хотя и я пришла в легком платье.       — Под моим присмотром — обязательно, — повернулся он ко мне и еле заметно улыбнулся.       И почему мне так неловко находиться с ним наедине в этом кабинете, который теперь кажется таким маленьким, а еще душным, и эта духота как-то странно действует на меня, заставляя сглатывать слюну во рту с каждым разом все чаще и чаще.       — Можно к вам на ты? — вновь раздался низкий голос, и мужчина подошел ко мне ближе, протягивая фартук.       — Конечно, а к вам? — взяв фартук в руки, положила его к себе на колени.       — Амен, для вас... тебя Амен, — вовремя осекся он и сел рядом со мной на соседний стул. — Не будешь надевать фартук?       — Мне не жалко это платье, так что, нет, — пожала я плечами, и это было правдой, — платье не было моим любимым, и вообще редко надеваю что-то любимое на занятия по лепке.       Амен же потянул руки к своей футболке и стал стягивать ее со своего тела, открывая моему взору все мышцы, изгибы тела, кубики пресса, сильные руки, покрытые венами. Твою ж... Я пришла на урок лепки или на урок чего-то другого? В горле пересохло еще больше, но отвести взгляд от тела Амена не была в силах. Меня будто загипнотизировали таким способом. И только в момент, когда мужчина отложил футболку куда-то в сторону на стол и повернулся ко мне, я захлопала глазами, как дурочка, и отвела взгляд, смутившись и буквально чувствуя, как мои щеки горят красным пламенем. На уроках, где обычно много народу, Амен не снимал футболок или в чем он там был одет... а тут...       — Воды? — вырвал Амен меня из моих пошлых мыслей о нем.       Как он узнал, что мне нужно? Я кивнула, и мужчина тут же передал мне стакан с водой. Сделав два небольших глотка, поняла, что жажда никуда не собирается уходить, поэтому выпила весь стакан до дна, но сухость до сих пор присутствовала в горле. Да что ж такое?!       Спустя несколько минут подготовки Амен стал объяснять мне пошаговую инструкцию лепки вазы, которую я сегодня хотела слепить, однако, не могла до конца сконцентрировать свое внимание на глине, потому что эту глину трогали мужские сильные руки и отвлекали меня.       — Эвтида, ты слушаешь меня?       — Я... да, конечно, — вновь сглотнула ком и повернула голову на Амена, он внимательно рассматривал мое лицо, на которое упало несколько прядей волос, выбившихся из небрежного пучка на затылке.       — Мы с тобой сделали основание вазы, сейчас же для облегчения лепки можно положить в середину небольшой воздушный шарик, а вокруг него уже лепить стенки, — объяснил Амен и вопросительно посмотрел на меня.       — Хорошо, давайте... давай так, — мне было некомфортно обращаться к нему на ты, наверное, как и ему.       Мужчина быстро надул маленький воздушный шарик и положил его в основание вазы, затем снова включил гончарный круг, чтобы тот крутился. Амен сначала сам показал, как правильно формировать вазу, постепенно поднимая глину все выше и выше, и это было так красиво и завораживающе, — его длинные пальцы так ловко и легко выполняли эти движения, отчего я невольно закусила губу.       Что он еще умеет делать этими пальцами?       — Эвтида, — услышав снова свое имя, я вздрогнула. — ты летаешь в облаках, — грубее произнес он, и от этого мне показалось, что Амен прямо сейчас начнет отчитывать меня, как неумелую ученицу. — Попробуй, ты же слушала инструкцию и видела, как я формировал вазу, — с некой издевкой сказал мужчина, и я потянула свои руки к глине.       Честно говоря, мой слух улавливал не все слова и объяснения техники от Амена, поэтому сейчас, когда мои дрожащие пальцы прикоснулись к глине, чуть не разрушили все то, что мужчина уже сформировал. Черт. Вот я дура.       — Извини, видимо, я не в духе сегодня, — устало вздохнула и провела ладонью по лбу, стирая капли пота, забывая о том, что руки у меня грязные.       — Тяжелый день? — поинтересовался неожиданно Амен, а я кивнула. — Я могу помочь, но будет лучше, если сяду сзади тебя, не против?       О, Боги! Если он сядет прямо за мной, то я точно не смогу думать не о чем, кроме его рук возле своего тела и не только рук... Это все Агния подстроила, я уверена в этом, только для того, чтобы я, наконец, жила дальше и заодно нашла нового мужчину себе.       — Нет, не против, — еще как против, но язык сам выпалил эти злосчастные слова, так еще и губы расплылись в дурацкой улыбке; все тело играет против меня, будто потакая Амену.       Мужчина встал со своего стула и поставил его сзади моего, затем снова сел и приблизился ко мне ближе практически всем своим телом, оголенным торсом. Черт. Я не о том думаю! Однако мои щеки продолжали гореть так же, как это было, когда Амен снимал с себя футболку, а сейчас вдобавок они ощущали его горячее дыхание, что обжигало еще и шею, немного щекоча ее.       — Я буду направлять твои руки своими, — почти шепотом произнес он мне на ухо, и я еле заметно кивнула, ошарашенная такой интимной сценой между нами. — Следи внимательно за моими руками, Эвтида, — властно приказал Амен, и я попыталась сделать серьезный вид лица, выпрямить осанку и расслабить руки, — напряженными и дрожащими руками ничего не слепишь.       Красивые и длинные пальцы Амена легли на мои и помогали приподнимать глину, формируя красивую вазу, но не очень большого размера; вместе и правда получалось намного лучше, однако, я даже не удивлена, ведь он — мастер своего дела, а я простая ученица.       — Меня успокаивает лепка из глины, — неожиданно для себя призналась я и немного расслабилась в руках мужчины, которые с двух сторон обволакивали мое хрупкое тело и согревали его.       — Меня тоже. Можно ни о чем не думать и просто лепить то, что первое приходит на ум, — согласился Амен и убрал свои руки от моих, давая мне волю фантазии, ведь это моя ваза, — ее должны делать только мои руки, но, признаюсь, было приятно, что он помогал и помогает в этом; и эта ваза будет напоминать об этом моменте.       Какое-то время я не чувствовала напора Амена на себя, будто его и не было сзади меня, однако, он просто слишком тихо сидел и следил за процессом лепки, изредка помогая одной своей рукой где-то что-то подправить. А когда ваза была практически готова, оставался лишь один штрих — сделать наверху узоры, которые так хотела, но прядь волос снова выбилась из пучка и упала прямо на глаза, а убрать руками было невозможно, потому что они были все в глине. Амен, наверное, заметил мои попытки и метания убрать волосы, поэтому его рука аккуратно появилась перед моим лицом и быстрым движением заправила прядь за мое ухо, однако, он не убрал руку обратно к себе, а провел ею по моей от плеча до кончиков пальцев. Мурашки снова зашагали по моему телу, вызывая непонятные для меня ощущения, но... они мне точно нравились. Тяжело вздохнув, я продолжила делать узоры на верхушке вазы, но глаза все еще следили за руками Амена, которые нежно поглаживали кисти моих рук.       — Я же говорил, что под моим присмотром все получится, — уверенно сказал он, когда ваза была готова, и я вытирала руки о полотенце, что лежало рядом с гончарным кругом.       Неожиданно для себя поворачиваю голову назад и встречаюсь с глазами Амена, что пристально смотрят в мои, но я не понимаю, чего он хочет и чего хочу я; кажется, мы так близко друг к другу, и это маленькое расстояние на самом деле так сложно преодолеть, да и разве нужно?..       Ноги стали поджиматься под тело, как только я ощутила на своих коленях горячие руки Амена, которые поглаживали их сверху вниз, но не заходя слишком далеко. Дыхание вдруг стало сбитым, ритм сердца сбился с нормального, пот снова выступал на лбу, стекая вниз по лицу до подбородка. И, если бы не Амен, который первым потянулся к моим губам и ни его рука, что сейчас держала мой подбородок, чтобы я не смогла отвернуться, наверное, так бы и сидела, как дурочка, пялясь на него, играя глазами и телом.       Не знаю, нужны ли тут были слова или вопросы с его стороны, а, может, и с моей, но мне нравилось ощущать губы Амена на своих; они будто были созданы специально для меня, столько эмоций сейчас бушевало во мне только лишь от легких прикосновений немного грубоватых губ мужчины к моим. Окончательно закрыв глаза, я полностью влилась в поцелуй с ним, сминая его губы своими. Издав тихий стон от прикосновений рук Амена к внутренней стороне бедра, немного прогнулась в пояснице и отпрянула от губ мужчины, которые теперь перешли на мою шею, оставляя влажные дорожки от уха до ключицы.       Я буквально задыхалась от ощущений, что окутывали меня со всех сторон, — страсть, похоть, желание, возбуждение — захватили мое тело и мой разум, а мысли, которые беспокоили меня до этого момента, до момента, как начался урок, ушли на второй или даже третий план.       Одна из рук Амена смело стала подниматься выше по ноге, приближаясь все ближе к нижнему белью под платьем, и от этого осознания у меня окончательно снесло крышу, — я не понимала, что творю, да и вообще зачем, но было плевать; если мы оба этого хотим, то никто не имеет права осудить нас.       — Ты мокрая, Эвтида, — сладко и тихо прошептал на ухо мужчина и сильнее надавил на клитор сквозь белье, который уже пульсировал от возбуждения, требуя, чтобы ему уделили внимание.       От такого напора на свое тело, я издала стон, но уже не такой тихий, как несколькими минутами ранее.       — Тшш, будь тихой, ладно? — я кивнула головой, потому что не могла и слова произнести от переполняющих меня чувств.       Рука Амена смело поднялась под платье выше, до пупка, а затем резко опустилась, поддела край трусов, теперь его пальцы касались клитора не через белье, и это заставило меня выгнуть спину еще больше; все мое тело горело огнем, прося о разрядке, прося, чтобы Амен поскорее помог мне усмирить эту агонию, потушить ее. Губы мужчины снова опустились на мою шею, но теперь двигались намного быстрее, и уже не целовали ее, а кусали, наверняка оставляя следы, однако, это меньшее, что волновало меня в эти секунды сумасшествия между нами. Пальцы мужчины выводили узоры, от которых захватывало дыхание, не давая до конца вдохнуть кислород, и от этого еще больше кружилась голова.       Внезапно Амен убрал от меня руки и встал со стула, обескуражив этими действиями меня и на секунду заставив задуматься о том, что же я творю... Черт. Я шла на обычный урок лепки... С горячим учителем.       Мой слух уловил, как щелкнула замочная скважина в двери, а это означало только одно, — Амен закрыл дверь кабинета, чтобы нас никто не потревожил.       — Возможно, мне стоило спросить тебя...       — Нет, — резко выпалила я, перебивая мужчину и тяжело дыша.       После моего уверенного ответа Амен подошел ко мне и встал напротив, затем руками схватил за талию, приподнимая со стула, и тут же опустил на столешницу, что стояла возле стены, где обычно валялся реквизит для лепки, а сегодня его, как будто специально, не было здесь, — стол чистый и пустой; и только я сидела на нем и глазела на мужчину, который стоял передо мной, такой серьезный и властный. Обе его ладони потянулись к моим коленям и развели ноги в разные стороны, — платье с летящей юбкой и разрезами по бокам позволяло это сделать; Амен же пристроился между моих ног, касаясь своим пахом моих бедер, — я буквально чувствовала его возбуждение.       Смело подняв голову, подумав ранее о том, что мне нечего бояться или терять, посмотрела в голубые глаза мужчины и протянула одну свою руку к его шее, обвивая ее и притягивая Амена к себе, к своим губам, — мне уже не хватало поцелуя с ним. Мужчина не стал церемониться и вторгся языком в мой рот, сплетаясь с моим, — вместе они стали страстно танцевать, то закручиваясь, то раскручиваясь. И мои руки, и руки Амена блуждали по телам друг друга, поглаживая в разных местах и наслаждаясь этими ощущениями от смелых прикосновений. Сквозь поцелуй ощутила, как некий холодок прошелся от внутренней стороны бедра до кончиков пальцев на ногах, — мельком взглянув вниз, на руки мужчины, поняла, что он стянул с меня нижнее белье, и теперь одна из его рук снова принялась массировать клитор, но уже не так нежно, как это было ранее, более грубо и настойчивее, отчего мое тело извивалось, подаваясь вперед, поближе к руке Амена, буквально заставляя меня тереться об его пальцы промежностью.       — Прошу... — лишь смогла произнести я в попытках взять побольше воздуха в легкие, цепляясь при этом за массивную спину мужчины и царапая ее.       — Чего ты хочешь, Эвтида? — наклонился ко мне Амен и прошептал на ухо томным голосом, заставляя потеряться в реальном мире. — Тебе нужно лишь сказать мне, и я выполню твою просьбу, — вновь раздался голос рядом со мной, затем его губы прошлись от мочки уха до ключиц.       — Хочу, чтобы ты трахнул меня, Амен, на этом самом столе, — собралась с мыслями я и выпалила то, о чем уже долгие минуты думала и про себя умоляла, чтобы мужчина услышал мои мысли, но... язык-то для чего нужен?       Его лицо за мгновение ока приобрело незнакомые для меня краски, глаза наполнились хитрой усмешкой так же, как и губы, — ему явно понравились мои слова, а еще возбудили, потому что прямо сейчас Амен уперся между моих ног своим твердым членом, давая понять, насколько и он хочет обладать мной.       В следующую минуту мои руки потянулись к его белым штанам и спустили их вниз, следом пошли и боксеры, которые Амен сам снял с себя, не стесняясь стоять передо мной совершенно нагим, демонстрируя свое достоинство. Я же всем своим взглядом давала понять мужчине, как хочу, чтобы его член поскорее оказался внутри меня, буквально пускала слюни изо рта, как дурочка, но разве я виновата в том, что Амен так возбуждает меня?       Сильные руки Амена схватили мои запястья и прислонили их к стене позади меня, губы снова вцепились в мои, а головка члена медленно водила по клитору, раздвигая влажные складки и заставляя каждый раз вздрагивать и стонать, особенно когда мужчина с бо́льшим напором нажимал на него. Мои ноги сами по себе раздвинулись еще шире, когда я почувствовала, как член Амена стал входить в меня, — сначала это было медленно, затем резко и быстро, отчего мое тело готово было взорваться прямо в этот момент. Издав протяжный стон в губы мужчины, который специально закрыл мой рот своим, зная, что сейчас будет, я выдохнула и попыталась расслабиться, чувствуя, как внутри меня все растягивается, дабы принять Амена. Одна из его рук отпустила мою и опустилась мне на шею и стала чуть нажимать на нее, бедра же мужчины стали двигаться вперед назад, заставляя чувствовать внутри себя грубые толчки, но именно они сводили все больше и больше с ума. Свободной рукой я принялась снова царапать грудь, спину и шею Амена. Стоны вырывались из моих губ, наполняя ими кабинет, хотя мне приказали быть тихой, но, черт, как можно быть тихой, когда тебя так идеально трахают?       Амен стал ускорять темп, при этом сдавливая рукой мою шею сильнее, но я не ощущала никакого дискомфорта, — лишь наслаждение, от которого возбуждалась еще больше. Отпустив мою вторую руку из своего захвата, мужчина принялся сжимать мои бедра до побеления кожи, что моей, что его на руке на костяшках. От быстрого темпа, с которым он вдалбливался в меня, столешница вместе со мной ходила ходуном и стучалась о стену, издавая неприятный звук, стуча по ушам таким образом. Кажется, и Амену надоело слушать этот звук, поэтому он подхватил меня за ягодицы и глубже насадил меня на член, который вошел в меня на всю длину, заставив выгнуть спину, как кошка, заставив руками резко схватить его за шею и расцарапать ее, чтобы знал, что же он делает со мной.       Наше прерывистое и шумное дыхание сливалось с нашими стонами, сливалось с хлопками тела об тело, а воздух наполнился похотью и страстью. И, когда Амен вновь наполнил меня и остановился, рассматривая теперь мое лицо, которое наверняка горело, но не понятно от чего точно, — от стыда или от удовольствия, провел одной своей рукой от щеки до затылка, затем притянул за него мое лицо к своему, жадно впиваясь в губы и делая последние грубые толчки внутри меня. Последние, потому что я уже чувствовала, как мое тело начинало содрогаться, а руки и ноги немели. Издав хриплый стон и закатив глаза, дрожь окутала всю меня, и я готова была просто упасть на пол, ведь совершенно была без сил, однако, Амен, видимо, понял, что я обмякаю на его руках, и только сильнее прижал к себе.       Мы оба еще какое-то время тяжело дышали, прижавшись друг к другу, но стук в дверь кабинета всполошил нас, поэтому Амен опустил меня на пол, поставив на ноги, но перед тем, как отойти, убедился точно ли я устойчиво стою. Мужчина стал искать глазами мое и свое нижнее белье, которое в порыве страсти улетело не пойми куда, и как только нашел, надел на себя боксеры и штаны; я же последовала его примеру, надев трусики на себя и опустив как можно ниже платье.       Мне кажется, или я пахну им? Аменом. А еще сексом. Хорошим сексом.       — Извините, пришла новая группа, говорят у вас здесь закрыто, хотя 5 минут назад должен был начаться урок, — милая женщина смотрела то на Амена, то на меня.       Честно говоря, мне никогда еще не было так стыдно, как в этот момент. Она застукала нас, ведь дверь в кабинет была закрыта. Я стояла возле той самой столешницы, где только что поддалась своим грязным желаниям и мыслям, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что делать дальше и как вообще себя вести.       — Это я виновата, простите. Сегодня что-то совершенно не получалось лепить, — мои ноги кое-как передвинули меня ближе к двери, где стоял Амен.       Женщина странно покосилась на меня, ее взгляд мне не особо понравился, она точно подозревала нас в чем-то плохом, поэтому я поскорее протиснулась между ней и мужчиной, направившись в сторону туалета. Убедившись, что за углом меня никто не видит, сорвалась на бег, хотя бежать было не далеко, но мне хотелось поскорее умыть лицо ледяной водой, иначе я сойду с ума, но уже не так, как вовремя секса.       Мои ладони яростно цепляли воду из-под крана, обливая лицо, шею и ключицы, но это нисколечко не помогало. Между ног до сих пор приятно пульсировало, напоминая о том, что было несколькими минутами ранее. Подняв, наконец, голову к зеркалу, вскрикнула от неожиданности, — за моей спиной стоял Амен. В женском, черт возьми, туалете. Сглотнув ком в горле, что появился от страха и до сих пор бушующего адреналина в крови, повернулась к нему лицом, а он стал медленно приближаться ко мне.       — Амен, это женский туалет, — констатировала факт я, упираясь ягодицами в раковину, в которой только что умывалась.       — Быстро бегаешь, но от меня не убежишь, Эвтида, — мужчина приблизился ко мне вплотную совсем как тогда в кабинете. И только сейчас я услышала его запах, — гранат и мирт. Я пахла точно так же.       — Чего ты хочешь? — мой голос стал неуверенным и дрожащим, причину этого я не знала.       — Чтобы ты не забрасывала уроки лепки, только и всего, — ехидно ухмыльнулся он и протянул мне вазу, что стояла в небольшой коробке, которую я и не заметила в руках Амена; она уже успела застыть.       Только и всего? Звучит многообещающе.              Амен поставил коробку за моей спиной, а когда возвращался, как бы случайно коснулся пальцами моего плеча и провел ими по всей руке.       — Я обязательно подумаю об этом, — съязвила я и вырвалась из объятий мужчины, захватив с собой коробку.       Выйдя из туалета, я снова встретилась взглядом с женщиной и тут же опустила голову, перевела взгляд внутрь коробки, делая вид, что рассматриваю ее, но на самом деле пыталась скрыть красные щеки.       На удивление, Амен не пошел за мной следом, даже не вышел из женского туалета, поэтому я спокойно покинула помещение, сухо попрощавшись с милой, ну, или уже не совсем, женщиной, и пошла к автобусной остановке. Мысли путались так же, как и ноги, от них я не могла до сих пор здраво рассуждать, а еще не могла до сих пор поверить в то, что произошло, но... мне понравилось. Мне так понравилось, что я хотела бы прийти еще раз на индивидуальный урок с Аменом.       На улице уже было прохладно, однако, воспоминания о горячих прикосновениях мужчины к коже, не давали мне замерзнуть.       Я приду на твой урок, Амен, но, возможно, не так скоро, как ты думаешь.