Знаешь, я не хотел

"Никто не услышит молитвы о том, Как тяжко бывает стоять над котлом Никто не услышит молитвы того, Кому молиться запрещено"

      Здесь было темно, но это не было подвалом. Брюнет не понимал где находится, все чувства будто улетучиличь, оставив лишь один — страх. Страх, который был ему раньше не свойствен, но который окутал сейчас каждую клеточку его тела.       — Зачем?.. — судорожно вопрошал мужчина. — Нет! Не надо! Антон, пожалуйста!.. — его мольбы быстро перешли в крик.       В глазах Арсения, который когда-то проделал тоже самое с самим Антоном читался реальный страх. Не наигранный, а живой. Его сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди, а дыхание участилось настолько, что воздуха стало не хватать.       Антон явно был доволен такой реакцией. Сколько лет он ждал этого, сколько представлял и искал... И сколько лет до этого он сам жил в страхе...       Так тебе и надо, любимый.       Здравый смысл, оставшийся глубоко в душе твердил остановиться, но ему было наплевать на это. Его здравый смысл умер вместе со старым Антоном. Тем Антоном, которого когда-то сломал Арсений...       Думать он будет потом. Сейчас главное закончить.       Шастун, не обращая внимания на крики, лишь приступил к более активным действиям. Всё таки, алкоголь и рвущееся желание отомстить играли здесь не последнюю роль.       Антон схватил Попова за шею, резко притягивая к себе. Одним рывком он сорвал с него белую рубашку, не дав даже понять что происходит. Антон чувствовал нарастающее с каждой минутой возбуждение. Сколько же раз он видел это тело раньше... Но ни разу не видел таким.       Парень прильнул к шее брюнета, кусая и оставляя болезненные следы. Медленно он спускался вниз, заставляя старшего вздрагивать от каждого прикосновения.       Арсений не мог даже кричать. От переполняющего его страха неизвестности становилось всё хуже и хуже. К нему в голову лезли жуткие мысли.       Неужели, Антон хочет... Повторить...       Шастун, содрав оставшуюся одежду на Попове, не церемонясь, поставил его на колени перед собой. Брюнет невольно сжался, становясь будто совсем маленьким. Всё его тело покрылось мурашками и задрожало ещё сильнее. Лицо, ещё когда-то усмехавшегося Арсения было как и у Антона, в тот самый роковой день. День, который перевернул всю его жизнь.       Опухшее лицо с размазанными слюнями, в перемешку с солеными слезами.       Попов смотрел жалобно, почти безжизнено, но в это время в Антоне медленно зарождалась ненависть... Она была и раньше, сейчас становясь лишь более жгущей, слепой, невыносимой...

"Никто не услышит молитвы о том Как страшно бывает нажать на курок Чтоб сделать выстрел контрольный Больно, телу тоже больно"

      — А теперь поработай ротиком, моя грязная сучка... — прошептал Антон, подставляя прямо ко рту брюнета свою набухшую, возбужденную плоть. Арсений сжал губы, смотря снизу вверх так жалобно... — Ну, как хочешь, это лишь в твоих интересах.       Арсений заскулил и принял в себя член шатена. Медленно, как бы пробуя на вкус, он провёл языком по стволу.       — Да, вот так, мой хороший... — Антон стонал, и, не скрывая удовольствия, грубыми толчками вдалбливался в горло брюнета.       Он знал, какой контраст производят "комплименты" вместе с грубостью. Как это будоражит кровь, как заставляет ненавидеть того, кто произносит это и вместе с этим ненавидеть себя...       Антон схватил брюнета за волосы и прижал к себе сильнее, не обращая внимания на то, как старший задыхается и обрывисто пытается поймать воздух. Арсений учащенно дышал, но стараясь, посасывал каждое яичко, поочередно принимая их в себя.       От таких действий Антон, больше не в силах сдерживаться, с громким стоном кончил Попову прямо на лицо. Белое семя растекалось по нему, и с подбородка на холодный пол стекали капли спермы. Антон внимательно осмотрел лицо Арсения и аккуратно взял его за подбородок, засталяя посмотреть на себя.       — Слизывай... И не дай Бог что-то останется. — Шастун, еще не до конца отдышавшись, пригнул голову брюнета к кафелю. Тому не оставалось ничего, кроме того, как подчиниться.

"Знаешь, я не хотел Я не хотел, но рвал тебя напополам Ты кричала: "Остановись", — я хотел Хотел, но почему-то не смог"

      Антон, наслаждаясь, наблюдал за мужчиной, который был, буквально, под его ногами. Ему доставляла удовольствие эта картина, а где-то внутри витала мысль, что справедливость всё таки существует.       — А теперь продолжим... — Антон поставил Арсения раком к стене. Брюнет тихо выдохнул, вновь напрягаясь всем телом, на что Антон лишь усмехнулся, смотря на это и приставляя к его дырочке красную разбухшую головку. — Расслабься, котенок...       Арсений услышал приятный бархатистый баритон над своим ухом и прикрыл глаза, напрягаясь ещё сильнее. В ту же секунду в него до основания вошел крепкий ствол, требующий продолжения. Нерастянутая дырочка сжалась, а на глаза сразу навернулись слёзы. Антон же, не давая привыкнуть, начал быстро двигаться, входить и выходить из тела брюнета.       — Какой же ты... Ммм... — будто не слыша, или просто игнорируя страдания мужчины, наслаждался Шастун.

"Я просто смотрел, как ты превращалась В одно из разорванных тел на стене моей"

      Арсений ощущал, как из ануса вытекала кровь, а Антон сильными толчками продолжал вдалбливать в стену его поддатливое тело. Пытка будто длилась вечно для брюнета, а шатен, не чувствуя усталости продолжал двигаться.       Парень вышел из Арсения, кончив перед этим уже несколько раз. Он посмотрел на себя, а затем, на полуживого человека под ногами. Тот практически не дышал. Антон был доволен собой, но...

"Ты – самый главный трофей, я бегу от тебя со всех ног"