(не) адский шабаш

Довольствуясь слабым свечением, исходящим от трепещущего пламени восковой свечи, в полумраке сидит девушка. Она очень старательно продолжает насаживать цветные камни на длинную нить, чтобы потом перевязать её на концах и получить красивое ожерелье. Мимолётом её взгляд падает на картину за окном, и она понимает – пора. — Я ухожу, отец. Суджин попросила меня помочь сегодня с приготовлениями. – Благо, что Суджин хорошая подруга и никому не скажет о её отсутствии. — Суджин? Это которая торгует яблоками? – Из дальней комнаты послышался хриплый голос, уже доживающего свои последние годы, старика. — Нет, яблоками тооргует Рюджин, а меня ждёт наша повитуха. Дочери фермера предстоят сложные роды, так что я вызвалась помочь их провести. — Ох, уже? Как она скоро. Иди, Минни, иди. Роды – дело страшное. Бывал я как-то.. – Уже гораздо тише добавил мужчина. Попрощавшись с отцом, Минни наконец-то выходит из дому, надёжно заперев за собой тяжёлую дверь. Девушка дважды оглядывается по сторонам — не смотрит ли кто? На Севере бескрайнего неба ленивой полоской поднимается столб печного дыма. А это значит, что повитуха уже начала подготовку. Минни тихонько хмыкает – знал бы отец, что у неё на уме – тут же свалился бы с его старенького стула, так и не доделав отходящую подошву барских сапог. Минни пригибается, чтобы её макушку, виляющую меж соседских домов, не заметил ни один зоркий глаз. И только когда она отходит достаточно далеко, она наконец расправляет плечи и свободно вдыхает полной грудью. Постепенно маленькие избушки сменились редкими соснами, а каменная дорога, повидавшая не одно поколение людей, превратилась в петляющую тропинку. Сегодня особенный день. Простые люди в этот день стараются закончить работу пораньше и, наспех закрыв ставни окон, стараются особо не шуметь. Как-то в детстве, в один из таких дней Минни услышала небольшой рассказ от своей мамы. Тогда она объяснила, что раз в несколько лет приходят на их землю силы дьявольские, прямиком из ада. А когда собираются все проводницы, то окрашивается небо и луна заливается красным цветом, символизирующим благословение Лилит. И пока остальные боялись, да прятались в избах, Минни лишь тайком наблюдала, как её мама, боясь не успеть, спешила в лес к другим женщинам в странных одеяниях. Вот и сейчас, когда мама уже зачахла после пропажи её подруги. Когда Минни уже рукой может дотянуться до таких манящих и недоступных раньше веточек на пути. Теперь всё ещё остаётся ощущение, будто Минни снова маленькая и снова бесшумно петляет по еле видной тропинке, скрываясь за толстыми стволами, чтобы никто не заметил её и не отправил обратно. Спустя пол часа блужданий Минни допустила мысль, что успела заблудиться, как секундой позже почувствовала всем телом разжигающееся тепло, а до чуткого слуха наперебой стали доноситься радостные женские голоса. На просторной опушке, будто искусственно появившейся посреди громадных деревьев, на деревянных лавках сидят молодые девушки. Кто-то перебирает пахучие травы, кто-то читает ветхие книги, нашёптывая себе что-то под нос. А кто-то просто веселится. Среди последних, будто по велению, обернулась, сидящая в компании трёх других, девушка. Увидев пришедшую она расцвела и заулыбалась. Бросив напоследок что-то своим подругам она встала и лёгким движением направилась к Минни, с интересом рассматривавшей окружение. — Хэй, уже пришла? – Подходя ближе поприветствовала она. Длинное платье из лёгкой струящейся ткани с каждым покачиванием бёдер открывало вид на изящные ноги, неприкрытые из-за продольного разреза. Такие платья в селе – нонсанс, собственно как и такие девушки, но Минни нравится. — Привет, Миён. Я смотрю у вас тут самый разгар уже. — Поприветствовала подругу Ниша. — Ох, дорогая, разгар ещё только предстоит. — Загадочно усмехнувшись ответила та. Вложив чужую руку в свою, Миён повела Минни туда, где только что сидела сама, а именно – к двум незнакомкам. Усадив Нишу она сказала, что ей нужно отлучиться, но пообещала вернуться очень скоро. Красота леса завораживала. Красные огненные блики то и дело скользили вдоль тёмных силуэтов людей, едва задерживаясь на колыхающихся листьях, от чего создавалась атмосфера таинства, какой-то мистики и запретности. В центре поляны слабо горел костёр, в который периодически подкидывали веток, а справа стояла какая-то телега, накрытая толстым покрывалом. — Волнуешься? — От размышлений Минни отвлекла одна из подруг Миён. — И правильно делаешь. Мне вот ногу отрезали во время посвящения. Я поэтому в таком длинном платье сижу. А тебе как бы и обе не пришлось отпилить, одна у тебя слишком маленькая какая-то. — Озадаченно вздохнув почесала голову девушка, от чьих слов у Минни глаза на лоб полезли, а сердце непроизвольно сжалось. — Да, да. Одной моей подруге даже пришлось пожертвовать двумя ногами и волосами! А всё потому, что она была слишком миниатюрной! — Вступила в беседу ещё одна девушка, сидевшая рядом. Она с уверенным видом кивала на каждое слово, от чего казалась очень убедительной. — Я сейчас вами обеими пожертвую, если вы не перестанете пугать мне новеньких. — Неожиданно раздался строгий голос. К собеседницам Минни со спины подошла невысокая девушка в сопровождении Миён. Те резко обернулись и не смогли сдержать смеха, попутно уворачиваясь от метких подзатыльников. — Не верь в эту чепуху. — Успокаивающе поглаживая Минни по плечу начала Миён. — Это мои подруги Юци и Шухуа, они любят поиздеваться над кем-нибудь и порой бывают очень шумными. — А я Соён. Главная здесь. — Продолжила та самая новоприбывшая. Она утащила Юци с собой и пристально наблюдала за тем, как та выискивает что-то на дне прикрытой телеги. Минни с интересом разглядывала новых знакомых, и взгляд зацепился за одинаковый розово-зелёный символ на плечах двух из них. Минни осмотрелась, но ни у Миён, ни у Шухуа не было ничего такого, что немного её озадачило. Время постепенно шло, и луна поднималась всё выше. Яркий белый свет озарил поляну, и, казалось, что сияние от костра – ничто по сравнению с этим. Все девушки постепенно начали подтягиваться ближе к центру, оставляя свои книги и травы. Юци наконец-то вылезла из телеги и начала чем-то победоносно трясти перед лицом Соён, но та лишь закатила глаза и, забрав вещь, подошла к Миён, шепнув что-то вроде «Пора». Со всех сторон девушки начали не пойми от куда вытаскивать какие-то соломенные поделки, располагая их рядом с кострищем. А затем несколько самых крепких на вид стали подкидывать ветки в огонь, от чего Минни невольно закашлялась, потому что несколько искр и немного пепла полетели в её сторону. — Всё в порядке, скоро мы начнём. — Приобнимая её за плечи прошептала Миён. Минни знала на что шла. Однажды она уже видела этот обряд в живую, к тому же Миён всё подробно рассказывала не один раз, чтобы Ниша точно решила согласна она или нет. «Обряд посвящения» или «Обряд слияния» – так оно называется. Раз в несколько лет, когда стена между мирами истончается, у ведьм есть возможность связать свои души. Небесный союз, что позволяет двум душам объединиться, союз, что несёт в себе любовь, заботу и силу. Не даром ведьма до и ведьма после такого обряда — это две несопоставимые по силе единицы. Что доказывает сейчас Соён, одним движением пальцев разжигая невероятное пламя. В то время как Миён, даже чтобы зажечь ветвь, требуется вслух читать длинное заклинание. Небесный брак — так можно назвать обряд слияния, только вот покровительница у девочек совсем другая, да и находится она не на небе вовсе. Минни чувствует, как огонь обжигает ресницы и кончик носа, когда пламя взмывает ввысь, прямиком к луне. Так, что, кажется, конца его нет совсем. Искры летят во все стороны, а девушки вокруг одна за другой берутся за руки, образовывая большое кольцо. Миён тянет Минни ближе к огню. Свободной рукой она берёт у Соён аккуратную золотую иглу и лёгким движением руки прокалывает свой безымянный палец. Минни видит как выступает капля крови на нежной коже и делает то же самое. Миён просит закрыть глаза и Минни погружается в мир полный ярких звуков, и красочных теней. Шелест листьев, шипение углей, кажется, что сейчас Минни даже слышит как где-то вдалеке, тяжело шаркая ногами её отец направляется к кровати, а повитуха набирает чистую воду в глубоком колодце. Ладонь отчётливо ощущает изящные пальцы Миён, а макушкой Минни чувствует, как Соён аккуратно надевает на них венки из алых роз, вперемешку с цветками жасмина и белых лилий. Все чувства ощущаются в тысячу раз ярче. Миён делает первый шаг, вступая в языки пламени, а следом тянет за собой Нишу, погружая её в мягкие обьятия, пока обе они объяты громадными языками пламени. Минни чувствует тепло, приятное тепло на своей коже от обнимающего её тела и приятное тепло на душе от осознания того, что это тело принадлежит Миён. И Минни радуется, что огонь скрывает их от чужих глаз, не смотря на то, что правое плечо обжигает так сильно, будто кто-то решил запустить огонь под кожу. — Всё хорошо. — Утешает Миён. И ведь правда хорошо. Ниша чувствует, как догорает её платье, как рассыпаются башмаки, но телу совсем не больно. Она поднимает веки и смотрит ввысь. На её глазах луна принимает красноватый оттенок, всё больше и больше краснея с каждой секундой. Становится непонятно, где кончаются пределы пламени. И в последний раз огонь будто взрывается, обжигая собой луну. Одновременно кажется, что что-то изменилось, и что ничего не происходило вовсе. Миён обвивает рукой чужую талию и под громкие песни девушки обе выходят из бушующего огня. На подходе их уже ждёт Соён с парой покрывал, а Юци с Шухуа поют особенно громко, совершенно не стесняясь драть связки на полную, что выделяет их из общего хора. Минни укутывается в покрывало, счастливо улыбаясь не менее счастливой Миён. А на руках у обеих красуется одинаковый чёрно-синий узор.