(Не)нормальные

      Тогда был жаркий, летний день. Казуха слушал шум моря, прикрыв глаза. Ветер трепал его белоснежные волосы, будто играясь с ними. Солнце грело его тело и камень, на котором ронин расположился. Совсем недавно он вернулся в Инадзуму и помог отменить Указ об отмене Глаза Бога. Теперь Каэдехара снова мог спокойно, не боясь за свою жизнь, гулять по улочкам города или перемещаться от острова к острову. Тут до его чуткого слуха донеслись шаги.        — Так и знал, что ты здесь! — чья-то тень накрыла его.        — Здравствуй, Хейзо, — Казуха мягко улыбнулся ему.        — Привет, — Хейзо плюхнулся рядом с ним на камень. — Нет, всё же не могу понять, почему тебе это так нравится! Жёстко и жарко ведь!       Каэдехара тихо рассмеялся, коснулся его руки и прошептал:        — Закрой глаза и послушай.       Сиканоин прикрыл глаза, стараясь прислушаться. От этого у него даже морщинка проступила между бровями. Ронин негромко хохотнул, поглаживая его по большому пальцу. От этого досин комиссии Тэнрё расслабился. Шум моря и тихий смех парня рядом успокаивали. Морщинка исчезла, а тело расслабилось. Вдруг стало так хорошо, так спокойно, как не было уже давно. Казуха слегка вздрогнул, ощутив, как Хейзо приблизил к себе его руку и принюхался. Сердце забилось чаще, а тонкие пальцы стали холоднее, чем были.        — Что-то не так, Казуха? — детектив приоткрыл глаза.        — Всё хорошо, — ронин убрал руку. — Ты что-то хотел?        — Я что, просто так с тобой встретиться не могу? — досин надул щёки. — Мы, вообще-то, год не виделись!        — Я всё ещё помню, как ты хотел арестовать меня в третий раз, — Казуха усмехнулся.        — Увы, теперь это не актуально, — Хейзо усмехнулся в ответ. — Указ отменили, и я не могу тебя арестовать.        — Ты мог бы просто пригласить меня на встречу, — Каэдехара едва заметно улыбнулся, приближаясь, почти нависая над детективом.        — Так неинтересно, — промурлыкал Сиканоин, приподнимаясь к нему.       Его глаза цвета весенней листвы были игриво прищурены, а на губах играла улыбка. Их лица были близко, слишком близко. Тонкие брови скользнули вверх, когда Хейзо приблизил лицо совсем близко к бледной шее. Казуха вздрогнул и замер — чувствовал горячее дыхание на ней. Детектив почти касался её носом.       «Такой приятный запах», — он прикрыл глаза, чувствуя, как разум будто окутала странная дымка.        — Хейзо? — бархатный голос вывел его из «транса».        — Прости… — Сиканоин отстранился.        — Ничего страшного… — Каэдехара вежливо улыбнулся уголками губ.        — Хочешь пойти со мной в ресторан? — досин комиссии Тэнрё почесал шею. — Посидим, поболтаем, как раньше…        — С удовольствием, — ронин улыбнулся чуть шире.       Хейзо широко улыбнулся. Ему было очень радостно от мысли, что они проведут вместе целый день. В ресторане они выбрали самый укромный уголок и негромко общались. Каэдехара вздрагивал каждый раз, когда Сиканоин шептал ему что-то в ухо, опаляя горячим дыханием. Волна жара бегала по сосудам, заставляя сердце биться громче и чаще. Досин комиссии Тэнрё хихикал, с каким-то непонятным умилением рассматривая нежно-розовые щёки.       «Красивый…» — думал он, не в силах оторвать взгляд от парня.       Они весь день провели вместе, общаясь обо всём на свете. После сытного обеда они гуляли по пляжу. Необыкновенное спокойствие, граничащее с эйфорией, окутывало их. Казуха чувствовал, как переплетались их пальцы. Запах моря убаюкивал. Казалось, что всех тех ужасов год назад просто не существовало. Хейзо прижался к другу ближе. Его запах показался Каэдехаре даже лучше запаха моря. Какое-то необычайное чувство защиты окутало его.        — Спасибо, что ты жив, — прошептал на одном дыхании Сиканоин.       Ронин вздрогнул. Сердце уже стучало так, словно собиралось сломать грудную клетку. Было так хорошо, так радостно… И так страшно.       «Это будет гораздо сложнее, чем я думал…»       Так прошло несколько дней. Порой Казухе становилось плохо. Появлялась усталость, иногда настолько сильная, что он просто лежал в кровати. Порой дополнительно к этому добавлялась тошнота. Из-за этого ронин чувствовал тревогу, время от времени переходящую в панику.       «Неужели отвар перестал помогать?» — он нервно крутил в руках бутылочку.       Тут к нему в каюту постучались. Быстро приведя себя в порядок, Казуха приоткрыл дверь. Это был Хейзо с какой-то коробкой.        — Посылка для Каэдехары Казухи! — он широко улыбнулся ему.        — Здравствуй, — Каэдехара улыбнулся, пропуская его в каюту.        — Как ты? Бэй Доу сказала, что тебе плохо, — Сиканоин поставил коробку и в упор посмотрел на него.        — Не беспокойся, скорее всего, это просто из-за смены климата, — ронин вздрогнул, когда друг подошёл к нему вплотную. — Хейзо? Ты… Обнюхиваешь меня?        — Бэй Доу сказала, что от тебя странно пахнет… — детектив провёл носом по изящной шеи. — Не понимаю, о чём она. Ты интересно пахнешь. Честно, я ни от одного альфы ещё не чувствовал такого запаха!       Казуха вздрогнул и отвёл взгляд. Заприметив коробку, он моментально сменил тему, взяв её в руки:        — Кхм, ты принёс мне что-то интересное?        — А, да! Смотри! — Хейзо открыл коробку и извлёк вначале увесистую тетрадь. — Это тебе! Твой блокнот совсем истрепался, и я решил купить тебе новый!        — Тебе не стоило так напрягаться, — ронин поставил коробку и осторожно пролистал тетрадь, похожую на книгу.        — Считай, это подарки за прошедший год!        — Но мне совсем нечего подарить тебе в ответ…        — Сходишь со мной ещё пару раз в ресторан, и мы в расчёте!        — О, так это твой план?        — Возможно!        — Какое коварство, детектив Сиканоин!       Досин комиссии Тэнрё широко улыбнулся, глядя на посмеивающегося ронина. В его сердце прямо сейчас будто бы вырос цветок. Было немного больно, даже страшно, но вместе с тем так… По-особенному хорошо.       Спустя неделю Казуха почувствовал себя гораздо лучше. Бэй Доу и остальные члены экипажа снова могли находиться рядом с ним, так как запах стал не таким резким и сильным. Каэдехара с виноватой улыбкой извинялся перед ними. У него самого было чувствительное обоняние, отчего он прекрасно понимал, какого это, находиться рядом с источником неприятного запаха. Мысленно ронин радовался, что рядом не было Горо, у которого нюх ещё чувствительнее. В один из дней его вдруг пригласил на прогулку Хейзо. Казуха смущённо улыбался, когда детектив шептал ему что-то на ухо или как-то слишком уж долго задерживал руки на его теле. Внутри словно появилось второе солнце, пока что маленькое, но такое уютное и тёплое, что хотелось сохранить его настолько долго, насколько только было возможно.       Вечером они бродили по пляжу, а потом сидели на берегу и слушали шум волн. Было тихо и спокойно, будто они сидели дома. Тишину нарушил голос досина комиссии Тэнрё.        — Я люблю тебя, Казуха, — Хейзо отвёл взгляд, посмотрев на волны. — Можешь мне не отвечать. Просто знай, мне всё равно, что ты тоже альфа.       Казуха широко распахнул глаза, глядя на детектива. Тот с улыбкой смотрел на море. Ветер теребил его вишнёвые волосы. Закатное солнце будто игралось с его силуэтом, пытаясь найти самый лучший ракурс. Они молчали. Сиканоин молчал, потому что сказал всё то, что давно хотел, а Каэдехара просто не знал, что сказать. В душе зародилось сомнение. Стоит ли ему хотя бы одному человеку сказать правду? Тем более, раз их чувства взаимны, то чего ему бояться? Досин комиссии Тэнрё поднялся и отряхнулся.        — Ладно, я пойду. Ещё увидимся, Казуха, — он с улыбкой помахал ему рукой на прощание.        — Постой, — ронин схватил его за руку. — Я не альфа… И не бета… Я омега.       Детектив приподнял брови. Теперь всё сложилось. Странный запах от Казухи, его постоянный «уход» от темы, непонятная слабость. Сиканоин думал, что Каэдехара мог оказаться омегой, но ему казалось это практически невозможным: запах не такой совсем, да и течек не было. Ронин сглотнул. У него дрожали кончики пальцев. Эта тайна была с ним чуть ли не всю жизнь. Об этом не знали Бэй Доу и Горо… И даже погибший Томо. Может ли он наконец-то открыться, хотя бы одному человеку? Досин коснулся холодных рук.        — Расскажи мне всё, — прошептал он. — Тебя что-то беспокоит, я же вижу.        — Это… Долгая история, — Казуха отвёл взгляд.        — Пойдём тогда ко мне, — Хейзо потянул его за собой. — Там мы спокойно поговорим.       Каэдехара кивнул. К дому детектива они шли в молчании. Каждый думал о своём. Уже дома Сиканоин сделал парню горячий чай.        — Ты голоден? — он подал ему чашку.        — Нет, спасибо, — ронин слегка улыбнулся.       Какое-то время они сидели в тишине. Досин комиссии Тэнрё коснулся плеча парня:        — Постарайся начать сначала.        — Сначала… — тихо повторил Казуха, усмехнувшись. — Хорошо… Видишь ли, когда я был ребёнком, выяснилось, что я омега. В нашем клане это редкость для мальчиков. Отец сильно беспокоился за меня. Они с матерью нашли рецепт специального отвара, который подавляет все симптомы омег. Я пил его… Не помню… Наверное, лет с семи. У отвара оказались некоторые побочные действия. Мой цикл окончательно сбился. Течек почти не бывает, а запах от меня… Отпугивает всех альф. Даже Бэй Доу и Горо тяжело находиться рядом со мной, особенно если вдруг случается течка. В такие моменты запах очень сильный… И, как я понял, не самый приятный. Так было всегда и со всеми… Однако есть одна деталь — почему-то тебя мой запах не отпугивает.        — Мне он даже нравится, — встретившись с удивлённым взглядом алых глаз, Хейзо отвернул лицо. — Ну… Твой запах мне очень нравится… Кхм, не думал, что это из-за отвара. Ещё гадал, почему мне так нравится твой запах, если ты альфа.       Каэдехара опустил взгляд. Его пальцы всё ещё дрожали. Снова повисла неловкая тишина. Сиканоин перевёл взгляд на парня, услышав его тихий голос:        — Я привык его пить. Он действительно помогал мне и почти не доставлял проблем… Это полезно в странствиях.        — А сейчас? — детектив коснулся его руки. — Тебе стало плохо тогда не просто так, верно? — не получив ответа, он осторожно убрал белоснежные волосы за ухо. — Как давно и как сильно?       Помолчав немного, ронин ответил:        — В первый раз я ощутил, что что-то не так в восемнадцать лет. У меня тогда случилась сильная течка, и мне было плохо. Однако отвар, можно сказать, всё равно помог. Человек, который хотел воспользоваться ситуацией, не выдержал моего запаха… Ну, и клинок у горла явно помог ему остановиться.       Хейзо шумно сглотнул. Сейчас он почему-то испытал жгучую ненависть к родителям Казухи, хоть и понимал, что те хотели защитить его. Однако из-за этой отравы Казухе могло стать ещё хуже. Ронин итак стал хуже выглядеть из-за потрясений, случившихся год назад. Детективу стало вдруг страшно от мысли, как стресс мог отразиться на и без того, как выяснилось, подорванном здоровье юноши. Каэдехара улыбнулся чуть шире, высвободил свои руки из горячего плена, поднялся и мягко произнёс:        — Не переживай. Такие «вспышки» у меня крайне редки… И… Прости, что разочаровал.        — О чём ты? — Сиканоин схватил его за руку, притягивая к себе.        — Тебе следует найти кого-то получше… — Казуха коснулся его груди, слегка отстраняясь. — Не стоит тратить время на дефект.       В следующую секунду его оглушила звонкая пощёчина. Щека моментально заболела. Её словно жгло огнём. Ронин вздрогнул и поднял шокированный взгляд на детектива. Тот схватил его за грудки:        — Скажешь о себе так ещё раз, будет больнее, понял?        — Хейзо… — пробормотал Каэдехара, растерявшись.        — Ты не дефектный! Запомни это раз и навсегда! — Хейзо его слегка тряхнул. — Я полюбил тебя, думая, что ты альфа! Я был готов быть с тобой, несмотря на это! Как ты думаешь, меня остановит то, что у тебя проблемы со здоровьем?! Неужели я, по-твоему, просто брошу тебя?! Не дождёшься! Теперь я сам, лично, буду следить за твоим здоровьем!       Казуха дёрнулся. Его часто называли «дефектным» альфы, которые чувствовали запах, ведь даже для них это было ненормально. Ронин был готов остаться один: зачем портить жизнь Хейзо, когда тот мог найти себе кого-то получше, кого-то здорового? Однако оливковые глаза были сильнее, громче слов. Он был нужен. Его любили, любили вот такого — с испорченным циклом, подорванным здоровьем, с ожогом на руке, кругами под глазами и многими другими недостатками. Его всё равно любили. Каэдехара коснулся горячих рук. Его губы, искаженные в улыбке, и голос дрожали:        — Это ведь… Ненормально…        — «Нормально» — это скучно, Казуха, — Сиканоин улыбнулся ему, стирая первую покатившуюся слезинку с бледной щеки. — Неужели ты так и не понял, как мне нравится всё «ненормальное»?       Казуха тихо рассмеялся, чувствуя обжигающие слёзы на своих щеках. Ему вдруг стало так легко, как не было уже очень давно. Хейзо мягко поцеловал всё ещё красную щеку, извиняясь за удар, а потом плавно и осторожно перешёл на губы. Они целовались то коротко, быстро чмокая друг друга, то углубляли поцелуй, задыхаясь от нехватки кислорода. Двое «ненормальных» чувствовали себя сейчас очень хорошо в своей «нормальности».       Утром Каэдехара проснулся в постели Сиканоина от аромата еды. Приоткрыв глаза, он заметил детектива, который осторожно поставил поднос с ножками на тумбочку. Горячие руки скользнули по плечу в пушистом халате.        — Доброе утро, — слегка обветренные губы коснулись его щеки.        — Доброе, — Казуха улыбнулся, быстро целуя его в губы.        — Будешь завтракать?        — Да.       Хейзо передал ему завтрак. Ронин с улыбкой попробовал тамагояки и улыбнулся чуть шире, прикрывая глаза. Досин комиссии Тэнрё немного ёрзал рядом.        — Ну, как? — негромко спросил он.        — Очень вкусно, — Каэдехара перевёл на него взгляд с улыбкой. — Получилось нежно. Не думал, что твои кулинарные навыки так улучшатся за год.       Сиканоин моментально покраснел, отведя взгляд и пробубнив что-то о том, что «ему бессовестно льстят». Ронин тихо рассмеялся, рассматривая розовые щёки. После завтрака они застелили вместе постель. Детектив подал своему парню хаори:        — Сегодня пойдём к лекарю.        — Лекарю? — Казуха перевёл на него взгляд.        — Да, — Сиканоин извлёк из ящика гребень. — Я ведь обещал заняться твоим здоровьем!        — Но я в порядке, правда… — Каэдехара быстро улыбнулся. — Думаю, не стоит…        — Стоит, ещё как стоит! — досин упёр руки в боки. — Даже не надейся, от меня так просто не избавиться!       Ронин отвёл взгляд, вздохнул и взял с тумбочки пузырёк, но цепкие пальцы тут же отняли его. Хейзо выставил палец вверх:        — Нет-нет-нет! Это тоже ты не пьёшь теперь! Я уверен, что эта отрава пагубно скажется на тебе, если ты продолжишь её пить!       Казуха снова тяжело вздохнул, но решил не спорить. Они оделись, а потом Хейзо стал расчесывать белоснежные волосы с красной прядкой. У него дрожали пальцы. Ему вдруг стало немного боязно: не хотелось сделать больно, слишком сильно дёрнуть. Хвост с первого раза не получился. Детектив пыхтел в светлый затылок, вызывая тихие смешки ронина. Каэдехара вдруг ощутил снова то странное, окрыляющее счастье в груди. Его, наверное, впервые в жизни касались настолько бережно, будто он действительно очень хрупкий.        — Готово! — Сиканоин гордо заулыбался. — Не туго?        — Нет, — Казуха поцеловал его руки, повернувшись к нему. — Спасибо, любовь моя.       Хейзо густо покраснел и отвёл взгляд. От этого нежного, тёплого «любовь моя» у него что-то защекотало внутри и стало разливаться, бежать по венам. Каэдехара улыбнулся чуть шире. Теперь уже он расчесывал и заплетал вишнёвые, густые пряди. Этот маленький ритуал словно объединял их, дарил необычайное счастье и чувство защиты, радостного единения. Сейчас им обоим хотелось, чтобы этот миг не заканчивался.       Однако их маленькая «идиллия» со временем начала разрушаться. Выйдя от очередного лекаря, Казуха уже и не пытался скрыть немного ехидной улыбки. Хейзо нахмурился.        — Всё тоже самое, — Каэдехара бесшумно прошёл вперёд. — Сказали, нужно побольше отдыхать, но ничего серьёзного. Отвар здесь совершенно не причём.       Сиканоин прикусил губу, тяжело вздохнув через нос. Ему вдруг захотелось треснуть ронина. И не так, как вчера, а сильно, кулаком, чтобы потом, на этой бледной щеке, под самым глазом, красовался огромный, тёмно-синий синяк. Детектив быстро понял, что его новоиспеченный парень просто нагло врёт лекарям. Вернее, не договаривает, делая вид, что является альфой или бетой. А вот ему, своему возлюбленному, как раз-таки нагло врёт, глядя прямо в глаза. Каэдехара мягко коснулся его руки:        — Пойдём домой.       Досин комиссии Тэнрё нахмурился только больше, но кивнул. Ему не хотелось ругаться с любимым человеком, поэтому он проглотил мерзкий ком, который буквально начинал душить его. Дома они почти не разговаривали. Хейзо чувствовал, как это молчание его стало раздражать только больше. Казуха же спокойно ел рис, будто ничего не произошло. Досин комиссии Тэнрё, сунув пару больших кусков мяса в рот, фыркнул:        — Спасибо, мне пора! Вечером вернусь!        — До встречи… — пробормотал ронин уже в пустоту.       Весь день детектив бродил по улочкам Инадзумы, стараясь успокоиться. Поведение Казухи его злило. Фыркнув, Хейзо пнул камень. Хотелось найти какое-нибудь дело, да посложнее, чтобы раствориться в нём целиком и забыться. Тут послышались голоса. Прислушавшись, он узнал их. Это были голоса Паймон и Люмин. Заприметив детектива, девушки тут же подошли к нему. Сиканоин улыбнулся, стараясь общаться с ними, как можно дружелюбнее, несмотря на то, что разговаривать с кем-то совсем не хотелось. Они гуляли целый день и общались обо всём на свете, а вечером ужинали в одном из ресторанов. Досин пил чай и почти не ел. В один момент Люмин коснулась его лба:        — Хейзо, ты в порядке? Тихий такой…        — Может, его к Бай Чжу отвести? Он как раз у нас в Обители гостит! — Паймон откусила большой кусок булки.        — Бай Чжу? Кто это? — Хейзо перевёл на неё взгляд.        — Это знаменитый врач Ли Юэ! Он любые болезни вылечить может! — малышка улыбнулась. — Однажды он человека с того света спас!       Тут в голове Сиканоина словно что-то щёлкнуло. На губах заиграла хитрая, немного коварная улыбка. Теперь он знал, что делать.       Поздним вечером Казуха смотрел в окно. На душе было тоскливо: они только начали встречаться, и тут же поссорились. Ронин вздохнул, обнимая себя за колени:       «Наверное, мне стоило поговорить… Он ведь помочь хотел, а я…»       Послышался щелчок. Каэдехара вздрогнул, подняв взгляд на Сиканоина. Детектив тут же обнял его, целуя в щёку:        — Привет, Зу! Ты чего тут сидишь?        — Хейзо, я… — Казуха немного отстранился. — Прости… Я не должен был так вести себя днём.        — А, ты об этом? — Хейзо хихикнул, снова целуя его, но уже в другую щёку. — Забудь, всё хорошо! Ты голоден? Интуиция подсказывает мне, что ты ничего не ел с обеда!        — Я пил чай… — пробормотал Каэдехара, удивлённо хлопая ресницами.        — Это не еда! — Сиканоин рассмеялся, нежно проведя пальцами по шелковистым волосам и убирая их за ушко. — Пойдём, сделаем онигири!       Ронин кивнул, чувствуя себя немного растерянно. Он ожидал ссоры или бойкота, но детектив вёл себя, как ни в чём не бывало. Даже кусочек жареной креветки нагло украл, прямо из тарелки своего новоиспеченного парня. Ужин прошёл легко, за разговорами «ни о чём». После этого они завалились в кровать. Казуха слегка вздрогнул, когда просто внаглую сцапали в объятия, крепко поцеловали в макушку, а потом и засопели в неё же. Сердце затрепетало в груди, а щёки вспыхнули. Это было ещё в новинку для него. Всё же это были его первые отношения. Кроме того, поведение Хейзо казалось ему странным. Возможно, он просто себя накручивает?       После завтрака юноши отправились в Обитель Люмин. Каэдехара чувствовал некоторое раздражение, сам не зная, отчего. Нет, не так. Он догадывался, но не мог поверить, что это было так. Уже второй день был без привычного отвара по три раза в день после еды. И, похоже, у него появилось некоторое привыкание. А впрочем, чему он удивлялся? Всё же этот напиток был с ним много лет…        — Да, мы бы очень хотели ребёнка! — вырвал его из раздумий голос Сиканоина, который крепко-крепко обнял за локоть, не давая возможности сбежать.       Ронин вздрогнул. Только сейчас он обратил внимание на мужчину с приятной улыбкой и белой змеёй на плечах. Рубиновые глаза встретились с изумрудными. В тех плясали огоньки торжества. Теперь Каэдехаре было не сбежать. Сиканоин заманил его в «ловушку». Поняв это, Казуха нахмурился. Раздражение усилилось. Словно ощутив напряжение между двумя молодыми людьми, доктор произнёс:        — Позвольте осмотреть вас по очереди. Господин Каэдехара, верно? Если Вы не против, начнём с Вас.       Ронин кивнул, вежливо улыбнувшись. Они скрылись в соседней комнате. Бай Чжу (так представился врач) вначале осмотрел всё тело юноши, проверил рефлексы и произвёл ещё несколько проверок. После этого он присел на стул:        — Господин Каэдехара, понимаю, ситуация Вам не очень нравится, однако Ваш… Друг очень переживает за Вас. Он упомянул некий отвар. Вы не могли бы рассказать подробнее?       Казуха поджал губы. Долгое время он молчал, но потом всё же рассказал о отваре. Бай Чжу задумчиво кивнул, что-то записал в блокнот и спросил:        — Вы чувствовали в последнее время какие-то изменения?        — Недавно я чувствовал слабость и тошноту, но потом всё прошло, — ответил Каэдехара, накидая хаори на плечи. — Сейчас всё хорошо.        — Как мне известно, господин Сиканоин забрал у Вас отвар.        — Да, так и есть.        — Вы помните состав?        — Да.        — Пожалуйста, продиктуйте мне его.       Ронин кивнул и продиктовал рецепт. Ингредиенты, доза, способ смешивания — всё это было будто выжжено у него на подкорке. Какое-то время они разговаривали, а потом лекарь дал ему два рецепта, один из которых был для лучшего сна. Поблагодарив его с вежливой улыбкой, Каэдехара вышел из комнаты. Сиканоин моментально оказался рядом с ним:        — Ну?        — Что?        — Что сказал доктор?        — Пока что сказал, что мне нужно наладить режим сна, побольше отдыхать, правильно питаться и стараться не пить отвар.        — Я же говорил, что с ним что-то не так!        — Ты обманул меня и доктора.        — Ты тоже, причём сделал это первее!        — Я не просил о помощи.        — А я сказал, что не позволю тебе травить себя и дальше!        — Может, ты меня ещё и дома запрешь?        — Если понадобится, то да!        — Ты.! Ты просто невыносим!        — Кто бы говорил!        — Лучше найди себе какое-нибудь дело, а кто мне не приставай!        — И пожалуйста!       И они разошлись. Казуха чувствовал, что ему хотелось, наверное, впервые в жизни разрубить ближайшее дерево, слышать его треск, а потом сжечь и смотреть долго на огонь. Ещё никогда в жизни он не чувствовал себя настолько злым. Что же с ним происходит?       Они не разговаривали пару дней. Сиканоин появился в Обители только через день. Каэдехара смотрел на него, пытаясь понять, цел ли детектив, не ранен ли. Сам же досин делал вид, что не замечал пытливого взгляда алых, точно кровь, глаз. Ночью он вышел попить воды и наткнулся на Казуху. Весь белый, как покойник, ронин немного покачивался, словно ноги его едва держали. В этот момент у детектива защемило где-то рядом с сердцем.        — Казуха, — негромко позвал он.       Узкие плечи дрогнули. Казуха повернулся к нему, глядя немного рассеянно. Его глаза цвета осенней листвы были словно покрыты дымкой. Улыбнувшись уголками губ, ронин спросил почти шёпотом:        — Налить тебе воды?       Хейзо подошёл к нему и коснулся лба. Туманные глаза смотрели на него. Детектив вздрогнул:        — Ты весь горишь… Так, в кровать иди, я позову Бай Чжу.        — Всё хорошо, — ронин коснулся его руки, потеревшись щекой, как котёнок. — Я полежу немного, и всё пройдёт. Не беспокойся.       Досин комиссии Тэнрё мягко, но настойчиво перехватил его под талию и повёл в комнату. Каэдехара не сопротивлялся: не было ни сил, ни желания. Его уложили в постель, и мир резко исчез. Наступила тьма.       Когда он очнулся, то ощутил лёгкий озноб. Перед глазами всё плыло. Рядом кто-то ходил. На лоб легло что-то мокрое и прохладное. Казуха шумно выдохнул. Стало легче, хоть и совсем немного. Его пальцев коснулся что-то горячее, приятное.        — Казуха, ты слышишь меня? — раздался рядом знакомый голос.        — Хейзо, — Каэдехара слабо улыбнулся. — Что случилось?        — У тебя поднялась температура, — Хейзо осторожно поглаживал его руку, словно тот был из хрусталя. — Бай Чжу сказал, что это могло случится из-за отвара. Возможно, из-за того, что ты резко перестал его пить.        — Ясно, — ронин улыбнулся чуть шире. — Хейзо, прости меня. Мне стоило поговорить с тобой и прислушаться к тебе. Ты хотел, как лучше. Прости, мне почему-то стало очень тяжело…        — Довериться кому-то, да? — закончил за него Сиканоин. — Это ты прости, Зу. Я же понимал, что тебе может быть тяжело открыться, а менять привычки ещё тяжелее. Я понимал это, но всё равно обиделся, как ребёнок…        — Ты хотел помочь, — Казуха провёл большим пальцем по его ладони. — Тебя очень беспокоит моё здоровье, да?        — Конечно! — детектив трепетно поцеловал его костяшки.       Ронин улыбнулся чуть шире, прикрывая глаза. Досин комиссии Тэнрё трепетно касался губами изящной кисти, тонких пальцев, огромного ожога на ладони, пытаясь вложить всю любовь к юноше через эти крохотные жесты. Видеть любимого человека больным было очень тяжело, даже страшно. Каэдехара коснулся его лица:        — Полежи со мной немного, пожалуйста.       Сиканоин кивнул и осторожно прилёг на край кровати. Казуха тут же прильнул к нему, утыкаясь носом куда-то в ямочку между ключицами.       «Запах Хейзо… Так успокаивает», — с улыбкой думал он.       Хейзо аккуратно гладил его по волосам, изредка целуя в светлую макушку. Со временем ронин тихо засопел, прижимаясь к горячему телу. Запах возлюбленного будто защищал его, и это было так чудесно, что ни о чём другом думать больше не хотелось.       Шли дни. Казухе становилось легче. Хейзо постоянно был рядом с ним. Благодаря лекарствам Бай Чжу, Каэдехара чувствовал, как его зависимость от отвара стала постепенно снижаться. Ему всё ещё хотелось пить его, но теперь сопротивляться этому желанию было легче. Кроме того, запах детектива почему-то успокаивал его лучше любых отваров. Досин прижимал его к себе, и от этого было очень-очень хорошо.        — Значит, ты уже не против ребёнка? — ронин игриво провёл тонким пальцем по груди парня.        — Кхм! Давай сначала на свидание сходим… — пробормотал в ответ тот, краснея до кончиков ушей.        — Я подумаю над местом, — Казуха улыбнулся чуть шире.        — А почему ты? Я, может, тоже хотел устроить свидание! — наигранно-обиженно произнёс Хейзо.        — Ты признался мне первым и поцеловал тоже первым, — Каэдехара присел на него сверху, почти что роняя в пышную подушку. — Так что позволь мне хотя бы на свидание пригласить тебя.        — Поцелуешь, и я подумаю! — Сиканоин вытянул губы трубочкой.       Ронин тихо рассмеялся, целуя своего парня, сминая губы. Горячие пальцы скользили по изящному, красивому телу. Им сейчас было очень хорошо и радостно. С остальным они обязательно разберутся.       Так прошёл месяц. Казуха поправился и чувствовал себя прекрасно. Даже отвар больше пить не хотелось! Хейзо часто был рядом с любимым и поддерживал его, несмотря на то, что иногда они ссорились из-за плохого настроения ронина или желания выпить отвар снова. Однако теперь им обоим стало легче. Каэдехара прижался щекой к груди досина. Сиканоин поглаживал его волосы, играясь с ними пальцами. Они молчали и просто наслаждались спокойствием, таким редким в их жизни.        — Хейзо, — спустя некоторое время нарушил тишину ронин.        — М-м-м? — заинтересованно промычал досин комиссии Тэнрё.        — Спасибо, — бледные губы коснулись руки, на которой сейчас не было длинной перчатки.        — За что? — Хейзо слегка наклонил голову набок, вглядываясь в красивое лицо с нежно-розовыми щеками.        — Секрет, — Казуха лукаво подмигнул.        — Как нечестно, Зу! Расскажи, — Сиканоин притянул его к себе поближе.       Каэдехара улыбнулся чуть шире, явно не собираясь отвечать. Сейчас он напоминал хитрого лиса, который с удовольствием дразнил мышонка. Однако «мышонок» не собирался так легко сдаваться. Горячие пальцы пощекотали бока юноши, заставляя вздрогнуть.        — Не надо…        — А что такое? Неужели знаменитый Каэдехара Казуха боится щекотки?       Казуха издал звук, похожий на писк. Хейзо щекотал бока, иногда задевая бёдра. Ронин вскрикнул: досин комиссии Тэнрё уронил его в мягкую постель. Тонкие пальцы детектива скользнули к ногам. С бледных губ слетел неожиданный, громкий стон. Сиканоин замер, а Каэдехара зажал себе рот руками. Щёки запылали ярче. Такого они оба совсем не ожидали. Обстановка резко стала очень интимной. Молодые люди ощутили какое-то интересное, странное чувство внутри. Детектив коснулся красных гольфов.        — Можно? — сглотнув, тихо спросил он.       Казуха кивнул. Ему вдруг захотелось, чтобы Хейзо снова коснулся его, коснулся там, где никому другому нельзя. Сиканоин осторожно стянул мягкую ткань, освобождая бледную кожу. Запах Каэдехары будто усиливался. Это опьяняло. Слегка обветренные губы коснулись острой коленки. Ронин шумно выдохнул. Детектив осторожно целовал колени, снимая второй гольф, а после перешёл на бёдра. С бледных губ слетали тихие стоны и вздохи. Внизу живота сладко потянуло. Всё тело нагревалось. Губы досина переместились к внутреннему изгибу коленки. В этот момент Казуха застонал громче, выгибаясь. Хейзо улыбнулся:        — Так вот где ты особенно чувствительный.       Каэдехара отвернул голову, чувствуя, как щёки запылали сильнее. Он и сам не ожидал, что оказался таким чувствительным, особенно в таком месте. Это было неловко, смущающе, но в тоже время так хорошо и приятно! Сиканоин негромко хохотнул, снова и снова зацеловывая изгиб, а иногда и несильно прикусывая. Ронин стонал, извиваясь и дрожа. Внизу уже приятно пульсировало, а в штанах становилось тесно. Детектив расцеловывал, вылизывал и покусывал стройные ноги, опускаясь всё ниже и ниже. Его губы опустились к стопам парня. Казуха прикусил губу. Хейзо целовал пальцы на его ногах, стопы и пятки так трепетно, так нежно, словно он, Казуха, самый важный, самый лучший человек в его жизни. Ронин не привык чувствовать себя особенным, поэтому не знал, не понимал, как ему реагировать на всю эту нежность в его адрес. Досин комиссии Тэнрё коснулся его лица, приблизившись:        — Ты красивый, Зу. Я люблю тебя. Очень-очень люблю.       Каэдехара впился ему в губы, резко меняясь с ним местами. Сиканоин машинально вцепился ему в бока. Этот поцелуй был уже не такой нежный, а жадный, пьянящий. Ронин зарылся пальцами в вишнёвые волосы, бормоча в промежутках между вздохами:        — Я тоже люблю тебя… Люблю… Люблю!       Их словно ударило по голове. И почему-то от этого было очень хорошо. Казуха осыпал лицо любимого поцелуями, освобождая бордовые волосы от шнурка. Ощутив горячие руки на одежде, он помог снять её. Хейзо почувствовал, как с его шеи сняли чокер, а потом мягкие губы коснулись её, идеально попадая на точку пульса. С губ слетел стон.        — А вот и твоё слабое место, — усмехнулся Каэдехара, осыпая шею своего парня поцелуями, а иногда и укусами.       Сиканоин стонал, вместе с любимым снимая одежду и с себя, и с него. Оливковые глаза будто пожирали тело партнёра, выдавая желание его обладателя оставить ещё много-много меток. Запах возлюбленного словно впивался в кожу, становился частью него самого. Ронин целовал уже грудь парня, покусывая и посасывая. Детектив кусал губы и чуть ли не хныкал от удовольствия.        — Думаю, мы сможем помочь друг другу, — Казуха улыбнулся чуть шире, наклонив голову набок. — Согласен?       Хейзо кивнул, глядя, как возлюбленный повернулся к нему спиной, показывая соблазнительные ягодицы и возбужденную плоть во всей красе. В следующую секунду он едва не подавился воздухом. Каэдехара взял его плоть в рот, принявшись двигать головой вверх-вниз. Его рот, влажный и горячий, казался досину самым потрясающим. Ронин вильнул бёдрами, напоминая о себе и от этого замедляясь. Детектив осторожно обхватил губами твёрдый член и принялся шумно сосать, дыша через нос. Хлюпающие звуки, стоны и скулёж — все эти звуки сливались воедино. Длинные, тонкие пальцы ласкали и сжимали бёдра и внутренние стороны коленей. Их тела порой дрожали. Сознание у обоих поплыло. Их запахи будто слились воедино… И это было очень хорошо. Сколько продолжалось это сумасшествие? Они не знали. Время в удовольствии летело незаметно. В один момент их тела синхронно дёрнулись. Каэдехара осторожно слез с любимого и прилёг рядом, глядя на его лицо немного затуманенным взглядом. Какое-то время они молча лежали, просто разглядывая друг друга. Это была их первая близость. Сиканоин осторожно скрестил их мизинцы:        — Всё хорошо?        — Да, — ронин прижался к нему обнажённым телом.       Досин комиссии Тэнрё улыбнулся, целуя светлую макушку. Снова воцарилась тишина. Тонкие, прохладные пальцы скользнули к груди детектива.        — Хейзо, — тихо позвал Казуха.        — Да? — Хейзо заинтересованно наблюдал за ним.        — Я… — Каэдехара подтолкнул его и уселся сверху. — Я хочу ещё.       Его щёки, казалось, запылали ещё ярче. Сиканоин растерянно улыбнулся. Сегодня он узнал две вещи. Во-первых, у его парня чувствительные ноги, а во-вторых…       «Надо будет обязательно зайти в магазин…» — пронеслась последняя здравая мысль за этот вечер.       Шло время. Хейзо слушал шум моря. Они не виделись с Казухой уже два месяца. Детектив беспокоился за возлюбленного: всё-таки лечение было ещё не окончено. Вдруг ему снова станет плохо? Сиканоин покачал головой. Нет, ему не стоит паниковать. Каэдехара присылал ему письма два раза в неделю и всегда рассказывал о своём состоянии здоровья. Однако в последнее время интуиция детектива будто предупреждала его о чём-то. О чём? Он не мог понять. Связано ли это с ронином? Этого досин тоже понять не мог.       «Вот бы Казуха поскорее приехал…»       К его удивлению, желание исполнилось уже вечером. В кабинет внезапно ворвалась Люмин и сказала, что Казуха появился в её Обители и попросил привести Хейзо, как можно скорее. Сиканоин ощутил, как внутри затянулся тугой узел. Что произошло? Почему ронин резко появился в Обители и попросил его придти? Неужели ему стало плохо? Детектив буквально влетел в комнату парня, чуть ли не сбивая её с петель. Каэдехара перевёл на него немного мутный взгляд и слабо улыбнулся.        — Здравствуй, любовь моя, — он приподнялся к нему навстречу. — Как у тебя дела?        — Это я тебя должен спросить! Ты… — Сиканоин осёкся на полуслове.       Казуха прижался к нему, утыкаясь носом в вишнёвые волосы. От его тела исходил сильный аромат, похожий, но в тоже время какой-то другой. Хейзо шумно сглотнул. Его сердце грохотало в груди. К щекам прилип румянец. Ронин потёрся носом о пушистые пряди, мурлыкая.        — Мне так нравится твой запах… — он лизнул шею возлюбленного. — Жаль только, что из-за пилюль господина Бай Чжу он ни такой сильный…        — Зу, что происходит? — досин комиссии Тэнрё осторожно коснулся его талии. — Тебе плохо?        — Не совсем… — Казуха чмокнул его в щёку. — Прикрой дверь, пожалуйста.       Хейзо кивнул и на ватных ногах подошёл к двери и закрыл её, а после этого вернулся к любимому. Они вместе сели на кровать. Каэдехара прижался к горячему телу потеснее:        — У меня… Течка. Первая за много лет.        — Тебе плохо? Болит что-то? Температура? — Сиканоин коснулся его лба.        — Ты такой заботливый, — ронин перехватил его руку, целуя в ладонь. — Очаровательно.        — Я серьёзно, вообще-то! — фыркнул досин.        — Странно, но я чувствую себя даже хорошо… — Казуха потёрся носом о тёплую ладонь. — У меня немного кружится голова, но при этом мне хорошо…       Он целовал гладкую кожу, потираясь щекой и носом о неё. Хейзо отвёл взгляд, чувствуя жар по всему телу. Ему было очень стыдно, но запах родного тела действовал на него на удивление сильно. Однако ситуация казалась такой неправильной: нельзя же просто пользоваться возлюбленным, пока он ослаблен, верно? Ронин присел на его колени, хитро прищуриваясь, как лис:        — Так сильно соскучился по мне?       Детектив покраснел до самых кончиков ушей. Да, он соскучился. Сильно. И да, ему нравился запах его парня. Тоже очень сильно. Судорожно сглотнув, Хейзо коснулся лица возлюбленного:        — Зу, давай вызовем Бай Чжу? Он обследует тебя.        — Всё хорошо, любовь моя, — Казуха нежно поцеловал его в губы. — Не бойся, я знаю, что делаю.       Ответить ему Сиканоин не успел: его губы накрыли чужие, такие желанные и мягкие. Каэдехара целовал его, ёрзая на нём. Тонкие прохладные пальцы сняли чокер и развязали шнурок. Розовый язычок проник в чужой рот. Детектив шумно выдохнул в манящие губы, прикрывая глаза. Это было похоже на морок, от которого он никак не мог избавиться. Послышался шорох ткани. Ронин снимал дрожащими пальцами с горячего тела одежду. Голова была в каком-то эйфорическом тумане. Ни о чём другом думать совсем не хотелось. Пушистый халат упал куда-то на пол, а за ним и влажное бельё. Досин комиссии Тэнрё гладил изящное тело, мягко целовал шею и грудь. От этого его возлюбленный жался к нему теснее и чуть ли не хныкал. Сильная рука легла на возбужденную плоть. Бледные губы шептали: «Хейзо». Сиканоин ласкал уже твёрдый член Каэдехары, набирая темп, а тот царапал ему плечи и скулил.        — Ты уже такой влажный, — усмехнулся Хейзо, свободной рукой лаская мокрое тело. — Бесстыдник.        — Хейзо… — Казуха задрожал. — Хейзо, пожалуйста…       Досин комиссии Тэнрё поцеловал его в висок, ещё больше набирая темп. Ронин кусал губы и скулил. Его бёдра двигались, имитируя толчки. Через некоторое время наступила долгожданная разрядка. Они тяжело дышали какое-то время. Казуха прижался щекой к щеке Хейзо и вдыхал его запах. Некоторое время они молчали, а после Каэдехара уронил Сиканоина в постель. Они снова целовались, не давая друг другу и вздохнуть толком.        — Подними руки, — прошептал Казуха в заветные губы.       Хейзо подчинился. Он даже не подумал, зачем ему поднимать руки. Запах ронина действовал на него пьяняще. Сопротивляться совсем не получалось, да и не хотелось. Детектив ни сразу понял, когда и как его руки оказались туго завязаны его же шнурком.        — Казуха… — пробормотал он одними губами.        — Т-ш-ш, — тонкий палец коснулся его губ. — Мы так давно не виделись. Забудь обо всём и наслаждайся, Хейзо.       Сиканоин простонал в поцелуй. Омега, подчиняющий себе альфу — многим такое казалось бы неправильным. Однако досину нравилась эта «неправильность». Именно поэтому он послушно выгнул шею, когда ронин ощутимо потянул его за волосы. Последующая боль заставила его дёрнуться.        — Мой, — Каэдехара улыбнулся, почти оскалился, глядя на большую, кровавую метку на шее партнёра затуманенным взглядом алых глаз. — Весь мой.       Хейзо судорожно сглотнул, чувствуя, как Казуха осторожно, явно пытаясь понять, хватит ли естественной смазки, и медленно стал опускаться на его уже твёрдый член. Румяный, весь в укусах и засосах, с возбужденной плотью и немного безумным взглядом, Каэдехара выглядел потрясающе. Сиканоин был готов поклясться своей интуицией, что сексуальнее человека ещё никогда не видел. Влажные стеночки сжимались. Опустившись целиком, ронин рвано выдохнул. Первый толчок, за ним второй и третий… Это было какое-то сумасшествие. Казуха уже бессовестно ласкал свою плоть, прыгал на возбужденном органе любимого и громко, пошло стонал. Хейзо прикусил губу. Как бы ему хотелось сейчас сжать эти соблазнительные ягодицы руками и впечатать своего парня в кровать, чтобы тот задохнулся своими же стонами! Ронин застонал ещё громче, ощутив толчок снизу. Досин комиссии Тэнрё качнул бёдрами так сильно, как только мог. Развратные стоны наполнили всю комнату. Было абсолютно всё равно, если бы кто-то решил открыть дверь прямо сейчас. Были важны только они вдвоём. Ощутив горячее семя внутри, Каэдехара дёрнулся, изливаясь себе в руку. Он осторожно слез с любимого и развязал ему руки дрожащими пальцами, после чего прилёг рядом. Сиканоин прижался к нему разгоряченным телом, поворачиваясь на бок.        — Как ты? — с трудом выравнив дыхание, спросил он.        — Хорошо, — промурлыкал ронин, прикрывая глаза. — Очень хорошо.       Детектив улыбнулся, убирая светлые пряди за ухо. Они лежали в тишине и слушали стук сердец. Казуха даже успел слегка задремать, как вдруг его больно укусили за шею, отчего он вскрикнул и простонал одновременно.        — Не думай, что я тебя не накажу, — прошептал Хейзо прямо ему в ухо. — Нельзя так дразнить служителя закона.        — О, — Каэдехара улыбнулся, повернувшись на спину и раздвинув стройные ноги. — В таком случае, приступайте, детектив.       Сиканоин усмехнулся, с обожанием рассматривая парня под собой. А тот думал:       «Не забыть бы записать хокку… Попозже…»       Шли дни, которые складывались в недели, а недели в месяцы. Незаметно прошёл год. Казуха стал чувствовать себя гораздо лучше, несмотря на то, что постоянного цикла у него всё ещё не было. Однако, благодаря метке, поставленной Хейзо, и лекарствам Бай Чжу, течки протекали не так активно, как раньше, а запах по-прежнему отпугивал всех, кроме Сиканоина. Поэтому ронин спокойно путешествовал, а из-за нерегулярного цикла мог долго не видеть возлюбленного или справляться с течкой сам, хоть последнее и было проблемнее в разы. Так произошло в этот раз. За три месяца течка не напомнила о себе ни разу, что немного беспокоило Каэдехару. Однако важнее для него сейчас было вернуться в Инадзуму, как можно скорее: Сиканоин перестал отвечать на письма. Детектив не отвечал уже почти две недели. Плохое предчувствие терзало ронина. Ему очень хотелось верить, что любимый просто заработался и забыл ответить на письма. Однако что-то внутри подсказывало — это не так. Может, это была его интуиция?       Наконец-то Инадзума. На ходу поблагодарив Бэй Доу и извинившись, Казуха поспешил к дому детектива… Вернее, к их общему дому. Однако возлюбленного там не оказалось. Тогда Каэдехара отправился к нему на работу, прямо в комиссию Тэнрё. Однако досина и там не было. Плохое предчувствие усилилось. Что же ему делать? Где искать досина? Неожиданно сильный поток толкнул его в спину. Ронин понял — ветер хотел, чтобы юноша пошёл за ним. И он пошёл. Только под вечер Казуха оказался, к своему удивлению, на Ватацуми. Неподалёку от моря суетились люди. Каэдехара ускорил шаг. В нос ударил запах крови. Тут на глаза ему попался…        — Хейзо..?! — голос ронина дрогнул.        — Казуха? — досин комиссии Тэнрё поднял на него мутный взгляд.       Его ноги совсем не слушались и казались очень тяжёлыми. Одежда была порвана, доспехи где-то поломаны, а клок вишнёвых волос просто выдран. Из многочисленных ран, больших и маленьких, текла кровь, которую никак не получалось остановить. Силуэт ронина был нечетким, ускользающим. Уж не мерещится ли досину возлюбленный? Недаром ведь говорили люди, что некоторые видели любимых перед…       Яркая вспышка ослепила людей. Раздались крики. Хейзо с трудом повернул голову. Казуха стоял к нему уже спиной, держа в руке меч. По острому лезвию текла кровь. В ногах парня валялся огромный кайраги. Сиканоин коснулся руки возлюбленного. Каэдехара медленно повернулся, словно в немом кино. У него были расширены глаза, а по белому лицу текла густая, рубиновая жидкость, явно не его. Детектив прижался к нему.        — Какой хороший сон… — прошептал он, прежде чем обмякнуть в сильных руках.        — Хейзо… — ронин опустился с ним на колени, а взгляд стал ещё более безумным. — Что же вы стоите?! Помогите ему! Помогите…       Последняя фраза, прозвучавшая так жалобно, вывела испуганных жителей Ватацуми и солдат комиссии Тэнрё из оцепения. Все засуетились. Казуха чувствовал себя в пчелином улье. Он совсем не думал о кайраги, которого, скорее всего, убил, находясь под адреналином, а думал лишь о Хейзо, Глаз Бога которого начал медленно гаснуть. Всё это напоминало ужасный сон. Каэдехара ещё никогда в жизни так сильно не мечтал проснуться…       Яркий свет резанул по глазам. Сиканоин зажмурился, еле-еле слышно замычав. Тело болело. В нос ударил неприятный запах медикаментов. Рядом раздалось тихое:        — Хейзо…        — Казуха? — досин комиссии Тэнрё с трудом повернул голову.        — Как ты? — ронин коснулся его волос, убирая со лба.        — Так это не сон… — детектив тихо рассмеялся, стараясь не обращать внимание на агонию в теле. — Всё хорошо, не переживай.        — Глупый… — Казуха улыбнулся, но уголки губ предательски дрогнули, отчего улыбка стала странной, искаженной. — Сейчас не время храбриться.        — Я очень рад видеть тебя, — Хейзо прикрыл глаза. — Я скучал…        — Хейзо, я… — ронин осёкся на полуслове. — Ох, нет… Кокоми! Кокоми, скорее сюда!       Следующие две недели снова напоминали кошмар. «Проснуться» совсем не выходило. Каэдехара постоянно был рядом с Сиканоином, а если его не пускали в палату, то он сидел рядом с дверями, часто засыпая прямо там. Порой Глаз Бога детектива сиял настолько слабо, что у ронина замирало сердце. Он будто сходил с ума. В один из дней его пустили в палату. Казуха тут же подошёл к кровати возлюбленного, садясь, как есть, на колени. Хейзо слабо улыбнулся, помахав ему:        — И снова привет, Зу.        — Хейзо… — Каэдехара коснулся его руки и тихо, еле-еле слышно всхлипнул. — Хейзо…        — Эй-эй, ну, что такое? Всё же хорошо, — Сиканоин коснулся его ладоней.       Ронин не ответил — просто не мог. Он осыпал тонкие пальцы поцелуями и беззвучно плакал. Ему было одновременно и хорошо, и плохо. Кошмар наконец-то отступил.       Шли месяцы. Хейзо поправился. Многие раны исчезли, словно их и не было. Напоминанием о тех событиях были два шрама — большой, белый на боку и ещё один, поменьше, на бедре. Казуха с нежностью гладил их, рассматривая.        — Теперь я выгляжу брутальнее, да? — детектив игриво изогнул бровь.        — Глупый, — ронин улыбнулся, прижимаясь к нему.       Досин комиссии Тэнрё усмехнулся, целуя светлую макушку. Некоторое время они лежали в тишине, пока её не нарушил бархатный шёпот:        — Хейзо…        — М?        — Я придумал новое хокку. Хочешь послушать?        — Конечно, хочу!       Казуха рассказывал хокку, которое придумал только что, и чувствовал, как любовь к этому человеку лишь росла. Странно, но теперь ему хотелось, чтобы этот сладкий «сон» никогда не заканчивался.       Так прошёл ещё месяц. Однажды утром Сиканоин проснулся раньше возлюбленного, что было удивительно, и почувствовал жар во всём теле. Сон, как рукой сняло. Детектив замер, сглотнув:       «Так, спокойно… Может, это и не он…»       Каэдехара, мирно сопевший рядом, перевернулся на другой бок. Досин ощутил жар уже и на лице. Взгляд изумрудных глаз переместился на календарь. Увидев дату, Хейзо мысленно застонал: у него начался гон.       «И как только я забыл о пилюлях?! Чёрт, это плохо… — он кусал губы. — Так, ладно, Сиканоин, успокойся! Благо, это длится всего неделю…»       Казуха, лежавший к нему спиной, непроизвольно прижался поближе, упираясь ягодицами в него. Шумный вздох сорвался с искусанных губ. Волна возбуждения побежала по венам, оседая внизу живота. Собравшись с силами, Хейзо выбрался из кровати и скрылся в ванной. Решение о том, что ему делать, пришло быстро. Помывшись и собравшись, детектив написал любимому записку, оставил её на видном месте и ушёл из дома. Главное — продержаться этот день, верно?       Его надежды рухнули. Интересных дел не было, и ему пришлось днём вернуться домой.        — Зу, я дома! — громко оповестил детектив.       Ему никто не ответил. Встречать тоже не вышли. Изогнув бровь, досин комиссии Тэнрё заглянул в комнату и замер. В нос ударил такой манящий, такой знакомый аромат. Против своей воли Сиканоин пошёл к кровати на ватных ногах. Заприметив его, Каэдехара принял сидячее положение и улыбнулся.        — Здравствуй, любовь моя, — он слегка наклонил голову набок. — Убегаешь от меня, как жестоко.        — Прости, возникла одна… Проблемка… — стараясь держать голос ровно, ответил детектив.        — Я чувствую, — ронин протянул к нему руки. — Иди ко мне.        — Я не уверен, что смогу себя контролировать… — досин комиссии Тэнрё коснулся прохладных ладоней.        — Всё будет хорошо, — Казуха нежно поцеловал его костяшки. — Если бы ты не мог себя контролировать, уже набросился на меня, верно?       Хейзо кивнул, хоть всё ещё сомневался. Безопасность и здоровье любимого ему были очень важны. За почти два года отношений он до сих пор удивлялся, как смог так сильно привязаться. Каэдехара притянул его к себе, целуя в губы. Сиканоин послушно прикрыл глаза, позволяя тонким пальцам отстегнуть чокер и развязать шнурок. Их языки переплетались в танце, а носы тёрлись о щёки. Жар усиливался. Один за одним элементы гардероба оказывались на полу. Скинув с себя халат, Казуха подставил обнажённое тело под жадные поцелуи.        — Уже подготовился? — усмехнулся Хейзо. — Бесстыдник.       Ответить ронин не успел: детектив укусил его за сосок. С бледных губ слетел стон вперемешку с криком. Досин комиссии Тэнрё жадно метил белую, как молоко, грудь, вылизывал и покусывал метку, обдавая кожу горячим дыханием. От этого Каэдехара будто плавился. Тонкие пальцы царапали кожу и сжимали бёдра. Алые глаза с обожанием рассматривали каждую родинку, каждый шрам на стройном теле. Стоны стали громче. Хейзо кусал и целовал красивые ноги, явно желая пометить его везде, где только можно и нельзя. Казуха извивался, кусая губы и хватаясь за простыни.        — Так сильно не терпится? — усмехнулся Сиканоин, вводя поочерёдно каждый палец. — Какой же ты пошлый, Зу.       Каэдехара заскулил, насаживаясь на пальцы. Хлюпающие звуки сливались с громкими стонами и всхлипами. Досин комиссии Тэнрё бессовестно ласкал чувствительные места партнёра, задевая нужную точку внутри него. От ронин дрожал. Снова толчок снизу. Казуха выгнулся дугой. Горячее семя излилось на живот.        — Кончил только от пальцев, — промурлыкал Хейзо. — Развратник.        — Кто бы говорил! — тяжело дыша, проворчал Каэдехара.       Сиканоин усмехнулся, целуя влажный рот. Он дразнил и ласкал возлюбленного, не давая даже дыхание толком восстановить. Пошлое «Хейзо» с бледных губ ласкало слух. Растянув возлюбленного, как следует, детектив прорычал в самые губы:        — На колени, лицом в подушку. Живо.       Ронин подчинился, повернувшись спиной и выпятив пятую точку. Ухватив его за бёдра, досин комиссии Тэнрё резко толкнулся вперёд, во всю длину. От такого напора Казуха вскрикнул и тут же обильно кончил. Хейзо промурлыкал ему в ухо:        — Обожаю, когда ты такой.        — Хей… Зо… — пробормотал Каэдехара, дрожа всем телом.        — Я заполню тебя до отказа, — Сиканоин оскалился.       Первый грубый толчок, за ним второй и третий. Ронин стонал и кричал в подушку, цепляясь пальцами за простыни. По щекам потекли слёзы. От исходящий феромонов детектива по спине бегали мурашки. Рубиновые омуты закатывались от наслаждения. Казуха будто стал куклой, с которой его «кукловод» мог делать всё, что захочет. И сейчас его это более чем устраивало. За два года отношений он наконец-то узнал, каков Хейзо, когда гон затуманивает ему разум. И это было, определённо, потрясающе. На краю сознания Каэдехара поймал себя на постыдной мысли, что совершенно не против, если они иногда будут проводить время так, позволяя страсти и инстинктам диктовать им условия. Узел распирал изнутри и больно давил, но при этом эта боль была почему-то приятная, доводящая до экстаза.        — Мой… Весь мой, — рычал в красное ухо досин, вдалбливая любимого человека в кровать.        — Твой… — проскулил в ответ ронин. — Твой!       Хейзо довольно заурчал, ощутимо потянув за белоснежные волосы. Новый стон потонул в влажном поцелуе. Они были похожи на оголенные нервы. Ни о чём думать не выходило. В один момент мир вокруг будто взорвался яркими фейерверками. Казуха запрокинул голову кверху, снова кончая. Приятное чувство наполненности прошибло его, точно ток.       Они тяжело дышали какое-то время. Сиканоин осторожно перевернулся с возлюбленным на бок. Каэдехара слабо дёрнулся.        — Тише-тише, надо полежать так некоторое время, — детектив нежно поцеловал его в затылок, поглаживая плоский живот.        — Угу… — пробормотал ронин, прикрывая глаза.       Счастье окутало их и будто накрывало тёплым покрывалом. И снова хотелось, чтобы новый, сладкий «сон» никогда не заканчивался.       Незаметно прошёл ещё год. Хейзо с нетерпением ждал, когда на горизонте появится «Алькор». Сердце колотилось в груди. Они не виделись уже два месяца. Детективу уже не терпелось заключить возлюбленного в крепкие объятия. Вот и показался корабль. Досин комиссии Тэнрё заулыбался. Осталось совсем немного и…        — Казуха просил передать тебе это, — Бэй Доу вручила ему записку.       Сиканоин изогнул бровь и развернул листок. В записке значилось: «Найди меня, получишь подарок. Очень скучаю и жду. С любовью, Казуха». Тонкие брови сначала поползли вверх, а потом нахмурились, образуя морщинку. Что за шутки? С чего вдруг Каэдехара решил поиграть с ним в прятки? Глубоко вздохнув, дабы успокоиться, досин расспросил команду «Алькора» насчёт любимого, а после отправился к Обители Люмин. Там, в их общей с Казухой комнате, он нашёл новую записку. «Ты почти у цели. С нетерпением жду тебя, любовь моя», гласила она.       «Дразнится… Вот же негодник!» — Хейзо усмехнулся, ощутив, как адреналин побежал по венам.       Оставшийся день он искал своего парня и нашёл вечером, в той самой пещере, где когда-то четыре года назад прятал его от солдат комиссии Тэнрё. Казуха спокойно медитировал в окружении свечей. Приоткрыв глаза, он улыбнулся:        — Здравствуй, любовь моя.        — Каэдехара Казуха, я вынужден арестовать Вас, — Сиканоин приблизился к нему, усмехнувшись. — Дразнить служителя закона чревато, разве Вы не в курсе?        — Мне пришлось, — Каэдехара улыбнулся чуть шире и встал. — Иначе этот момент не запомнился бы Вам, детектив Сиканоин.        — Хм-м-м, вот как? И где же моя награда за труды? — детектив обнял его за талию.        — Закрой глаза, — заговорщеским шёпотом произнёс ронин.       Досин послушно прикрыл глаза. Его руки коснулись прохладные пальцы. Мягкий шёпот опалил ухо:        — Открывай.       Хейзо приоткрыл глаза и взглянул на руку. Сердце замерло в груди, а глаза расширились. На его пальце красовался ободок нефритового цвета с небольшим рубином посередине.        — Это… — растерянно пробормотал он.        — Хейзо, я люблю тебя, — Казуха нежно коснулся его щеки. — За три года моя любовь к тебе только выросла. Ты был со мной, даже когда я был невыносим. Благодаря тебе, я чувствую, что теперь мне не так страшно доверять. Хейзо, я хочу, чтобы ты всегда помнил меня, даже когда мы далеко друг от друга. Именно поэтому я хочу спросить… Сиканоин Хейзо, согласен ли ты, чтобы мы принадлежали друг другу отныне и впредь?       Сиканоин растерянно смотрел на возлюбленного какое-то время и лишь открывал рот, не в силах проронить ни звука. Каэдехара хотел было что-то сказать, но его заткнули поцелуем. Они чуть не упали, целуясь.        — Архонты, Казуха, ты просто невероятен! — смеясь и плача, произнёс досин.        — Это значит «да»? — тихо уточнил ронин.        — Да… Самое большое «да»! — обняв его за шею, ответил детектив.       Казуха улыбнулся, поглаживая сильную спину. И вновь двое «ненормальных» чувствовали себя абсолютно счастливыми в своей «нормальности».