Страшилка на ночь

      Осознание себя в неизвестном месте и, возможно, в другом мире пришло также неожиданно, как и контрольная по математике– незапланированно и совсем неприятно. Как можно было заснуть в своей комнате, а проснуться на какой-то лавочке тоже не совсем ясно. Легкая паника пока не спешила перейти в истерику, но, когда осознание происходящего в полной мере дойдет до, кажется, переставшего работать мозга, она не заставит себя ждать. Но до этого момента надо ещё дожить, а сейчас не помешало бы осмотреться.       Дети. Много детей разных возрастов и несколько более взрослых молодых людей находились на судне, плывущем в точку B из точки A. Ни A, ни B в этой задачке известны не были, а спросить у кого-нибудь боязно. Радовало то, что никто не проявлял признаков страха, а это означало относительную безопасность пункта назначения.       — Привет! — Раздалось совсем рядом, а я чуть не месте не подпрыгнула от неожиданности. Воровато оглянулась по сторонам, вдруг не ко мне обращаются, но, заметив, что девочка стоит рядом со мной и смотрит в упор на меня, оказалось…ко мне. Сощурившись, прошлась взглядом с головы до пят. Жиденькие светлые волосы собраны цветастой резинкой на затылке, простенький желтый сарафан, сандалики. На этот жест она никак не отреагировала, кажется, даже не заметила.— Меня зовут Нина Зябина, мне почти тринадцать. Давай дружить!— Говорила она до того быстро, что я с трудом поняла, что она от меня хочет, да ещё и громко так, радостно. Думаю, ничего плохого не случится, если я познакомлюсь со здешним контингентом.       — Варя Стрекольникова, четырнадцать. — С небольшой заминкой, но все же протянула руку в ответ.       Стоп.       Какая Варя, какие четырнадцать? Это вырвалось рефлекторно, но меня же не так зовут.. звали. А как меня звали? Алина, вроде, или Ира, и было мне явно больше четырнадцати. Не помню. А вот и паника машет ручкой, здрасте приехали. Попыталась вспомнить ещё хоть что-то, относительно успешно– воспоминания есть, но местами нечеткие, со смазанными лицами в них присутствующих. Это уже что-то, но такой результат меня не очень-то устраивает, в принципе, вся сложившаяся ситуация меня не устраивает, но приходится работать с тем, что есть.       — Все в порядке? — Обеспокоенно спросила Зябина.—Тебе не хорошо, может укачало?— Я моргнула и опустила глаза на сцепленные руки– задумалась, наверное…       — Нет-нет, все хорошо, — я попыталась успокоить её, а то аж завелась, смотрит так, будто сейчас побежит за аптечкой. Надо выяснить, где я. Думаю, надо хотя бы первое время придерживаться маленькой Нины– я знаю её всего лишь пару минут, но я уже могу с уверенностью утверждать, что она та ещё болтушка. Столь юный возраст и детская наивность не позволят допустить подозрения на мой счет, главное действовать аккуратно.       Мы медленно двинулись вперёд, огибая детей, к носу теплохода, украшенного флажками, за это время Нина успела рассказать половину своей жизни, тараторя и проглатывая окончания слов. Голова уже начала пухнуть от количества ненужной информации, поэтому я пыталась концентрироваться на, вероятно, полезных моментах её рассказа. Но каких-либо результатов это не дало, понимания не прибавилось ни на каплю.       — А как у тебя? — на лаконичное «что?» последовало объяснение.— Живёшь как, расскажи о себе, — вот тут я впала в небольшой ступор. А что рассказывать-то? Я снова попыталась сконцентрироваться на воспоминаниях, но выходило не очень хорошо– все путалось, картинки свои и чужие накладывались друг на друга. Нехорошо, четкого ответа нет, а ответить надо. Придется выдавать те крупицы информации, в которых я более-менее уверена, а там как-нибудь сымпровизирую.       — Да так, как все, так и я, — я пожала плечами, — на велике люблю кататься, еще мама научила меня всяким кондитерским штукам. А! Кексы! Ммм, а кексы-то какие! Если будет возможность, я обязательно тебе их приготовлю, — я подмигнула, надо было удержать внимание Нины, иначе ей наскучит и она упорхнет к другим.       — Ух ты! Правда-правда? Я думаю можно будет договориться с вожатыми или поварихами и приготовить что-нибудь, — кажется мой небольшой рассказ ей понравился, взяла качеством, а не количеством. Оказалось не зря– вероятнее всего мы направляемся в детский лагерь раз уж звучали такие слова, как «вожатые» и «поварихи». В такого рода местах не была никогда, но ничего страшного по идее быть не должно. —Ты еще и браслеты умеешь плести? — Я проследила за её взглядом– на руках у меня красовались браслеты, два на правой и три на левой. Я подняла руку выше, рассматривая украшения. Несколько сплетены из нитей мулине, несколько из крупного бисера, с некоторых свисали небольшие подвески.       — Нет, это подруга подарила, — а вот и первая ложь, я без понятия откуда они взялись, но чтобы не было лишних вопросов по этому поводу, просто скинула всю ответственность на несуществующую подругу. А дальше последовала та самая импровизация с увлекательными историями, лишь бы занять ребенка на некоторое время.       Природа по обе стороны реки была прекрасна. Летнее солнце доставало до верхушек высоких деревьев, плотно растущих друг к другу. Справа виднелась небольшая деревушка, от неё тянулась протоптанная тропинка прямиком в лес. Я бы побоялась одна ходить в такой, слишком густой.       Несколько раз невзначай между тем уточняла некоторые моменты этого места, самое главное, что мне пришлось узнать– это год. 1980 год, находимся мы в СССР в Твери. Данные новости несколько озадачили и шокировали. Как двадцать первый век сменился на двадцатый? Я попыталась отодвинуть все переживания на потом, когда все хоть немного разъяснится и в более спокойной и уединенной обстановке все обдумать.       Лес стал редеть и за ним показался причал. Многие повскакивали со своих мест и с сумками в руках. Точно, сумка, в объятьях с которой я проснулась в этом месте, была оставлена на лавке. Попросив Зябину подождать, я побежала за вещами, не хватало ещё и их лишиться. Взрослые пытались угомонить детей, но те наотрез отказывались их слушать. Я забрала сумку, хорошо, что никто не стащил, и двинулась обратно к Нине, тоже стоявшей со своим багажом. При сходе на берег образовалась небольшое столпотворение.       Сойдя на берег, мы двинулись вверх по дороге прямиком к воротам лагеря. Ручка сумки неприятно давила на пальцы, Боже, почему такая тяжёлая? На входе стояла статуя девочки с горном в сломанной руке. Пришлось сделать ладонью козырек от палящего солнца, чтобы рассмотреть её получше. Выглядело жутко, могли бы хоть как-то попытаться исправить ситуацию, но то ли денег нет, то ли желания. Так же жутко выглядело и название. «Буревестник». Кто вообще так называет детские лагеря? Придумали бы что-то наподобие «Рассвет» или «Юнга»– бодро и весело.       — Эй, Варь, ты чего там застряла? Идём же, — Нина схватила меня за руку и понеслась вперед, оставляя позади и одинокую горнистку и крик птиц. Надеюсь, он означает начало нового пути, а не грядущую бурю.