Два человека – одно сердце

***

      Входная дверь в очередной раз хлопнула. Возможно, когда-нибудь, Агата отучится хлопать дверьми, но точно не сегодня. Сегодня она будет очень много думать над тем, что её никогда и не интересовало. Она зайдёт в новостную ленту, в Википедию, Леди Блог, в свою память и будет долго собирать пазл, детальки которого прозрачные. Грохнула входная дверь.       — Агата!       Послышалось из зала. Девушка вскочила из-за стола.       — Пап?       Дочь не успела выйти из комнаты, как на неё налетел Александр.       — Ну, слава Богу! — Выдыхает он и крепко сжимает свою девочку в объятиях, от которых затрещали рёбра.       — Я тоже рада тебя видеть. — Прокрехтела Агата.       — Когда я увидел новости! — Захлебываясь воздухом, начал отец. — Когда я увидел тебя на фото!       Мужчина заметался по комнате, не зная, куда деть свой не остывший страх.       — Па…       — Я так испугался, что ты тоже.!       У него задрожал голос. Он не смог договорить.       — Знаю.       Вместо тысячи слов, Агата просто обняла отца, как обнимала их мама. С любовью, которую нельзя передать словами, подарками и широкими жестами. Такая любовь бывает лишь в объятиях, когда родные руки накрывают тебя с головой, и ты уходишь в мир, где ничего не страшно, где все не важно. Александр втянул воздух через нос, собирая в себе остатки мужества, и обнял дочь в ответ. Папа часто заморгал, опрокидывая голову вверх, чтобы его девочка не увидела, что он тоже умеет плакать. Они оба не любили, когда их видели слабыми. Весь остаток вечера прошёл в тишине. Всем было о чем подумать. Всем было о чем вспомнить. Агата лежала на кровати, которую отец всё-таки заставил застелить. Но чемодан так и не разобран.       Глаза сверлили потолок. Музыку в наушниках было не слышно. Мысли говорили громче. Не смотря на то, что прошло шесть лет, девушка помнила тот день как на яву. Крик отца, шум сирены, её собственный плач не давали ей спать по ночам ещё несколько лет после трагедии. Но сейчас во снах лишь тишина и это было не лучше. Как обычно, поворочавшись в кровати около часа, Агата резким движением села на край, закипая внутри. Пустая комната смотрела на неё белизной своих стен, а нетронутая мебель словно насмехалась нам беспомощностью новой хозяйки. Нет, это больше невозможно терпеть. Натянув прямо поверх пижамы помятую зипку, блондинка выскользнула из квартиры. Девушка часто уходила на улицу тревожными вечерами или бессонными ночами, потому что так ей казалось, что вот вот ей позвонит мама и скажет возвращаться на ужин, что она ушла из дома, а не из съёмной квартиры, которую она никогда не сможет назвать иначе. Ночной Париж встретил её обилием звуков, избежать которых в столице было просто невозможно в любое время суток. Смирившись с этим фактом, Агата забрела в закоулки, где меньше людей и машин.       На одной из французских крыш сидел одинокий Кот. Он потерял счёт времени и уже не помнил, сколько проторчал на холодном парапете. Его задумчивый взгляд пожирал горизонт, блестящий от городских огней. Где-то среди них был дом, который он раньше называл своим. Сейчас его убежищем были улицы и крыши, друзья и девушка в красном, для которой он никогда никем иным, кроме «бродяги» не станет. Может, он представляет из себя что-то как обычный человек, а не герой?       — Плаг, спрячь когти. — Пробормотал герой сквозь пелену своих мыслей.       Кот ушёл, на крыше остался не менее одинокий парень. Всё, что выдавало в нем сбежавшего Нуара, это глаза. В костюме или без, его зеленые глаза горели жаждой жизни. Модель и друг, сын и брат, был ли он настоящим в этих ролях? Маленькое черное существо присело на плечо хозяина.       — Парень, я, конечно, одобряю твой бунтарский дух, но думаю, если твой отец заметит…       — Знаю. — Смиренно ответил блондин.       Посидев ещё пару минут, он тяжело вздохнул и потер лицо руками.       — Ладно, Плаг…       Приготовившись снова стать Котом Нуаром — героем без проблем и забот, слишком озабоченный своей жизнью Адриан Агрест поднялся с парапета.       — Стой!       Неожиданно, кто-то крикнул за спиной. Дрогнув, бедный парень чуть не свалился вниз.       — Не прыгай! Погоди!       Высокая девушка стояла у входа на крышу, выставив руки перед собой. Кажется, она всерьёз подумала, что человек перед ней хочет убиться. Агреста младшего кольнула эта мысль. А хотел ли он когда-нибудь умереть?       Уперев взгляд в землю, Горская считала плитку и пыталась думать о чём угодно, кроме своей жизни. Невысокие дома смыкались над головой, закрывая луну и звезды, словно привлекая внимание к редким горящим окнам, в которых лениво сменялись жильцы. Одна мысль за другой постепенно затухали, голова отключалась и возвышала сознание к звёздам, как в трансе. Агата даже не сразу поняла, что так резко вернуло её в реальность. Опустив взгляд обратно под ноги, она наткнулась на небольшой осколок кирпича, упавший прямо перед ней. Светлые брови поползли вверх вместе с головой. Глянув на крышу дома, Агата заметила сначала свисающие ноги, потом, чуть отойдя от здания, разглядела и остальную часть сидевшего на выступе парня. Первая мысль была далеко не позитивная, а второй не было вообще. Девушка уже неслась по лестнице, даже не сомневаясь, что сидеть на крыше восьмиэтажки можно только по одной причине. Не заметив преодолённые пролёты, Агата уперлась плечом в дверь, ведущую на крышу. А если он просто любить высоту? Дошло до девушки, когда ручка старой двери поддалась. Может, хотел посмотреть на ночной город? Возникла мысль, когда в лицо подул прохладный ветер. Перед девушкой открылся красивый вид. Париж, усыпанный сотнями огней, тихо приветствовал ещё одного зрителя. На парапете стоял парень.       — Не прыгай! Погоди!       — Ну что ещё? — Не прекращая хихикать, прошептала Маринетт.       — Возьми ещё холодный чай...зелёный! — Подходя к лестнице, попросила Алья.       Её подруга лишь закатила на это глаза и, не снимая улыбку, спустилась вниз. Не смотря на позднее время, две девушки ещё не спали. Сидя на ночёвке у одной из них, они планировали всю ночь смотреть сериалы, заедая слезливые сюжеты снеками. Но как можно спокойно узнать любит ли Анжелина Фернандо, если вся еда уже кончилась? Поэтому, путем жеребьёвки было решено, что в круглосуточный магазин идёт Маринетт. Было ли это удачей, пойти в магазин именно ей и именно сейчас? Возможно. Было ли это ошибкой? Сначала Мари решит, что да.       — Ты не правильно поняла!       Блондин поднял руки, будто у влетевшей на крышу девушки был пистолет.       — Тогда слезай с парапета! Было не ясно, блондинка запугивает парня или пытается успокоиться сама.       — Хорошо, только не переживай, ладно?       Переживай? С чего бы ей переживать? Ни в коем случае! Переживать за кого-то — последнее, что Агата должна была делать сейчас и ближайшие полгода до отъезда. Тут же взяв себя в руки, девушка выпрямилась и надела маску непринуждённости.       — Постой, ты же новенькая из моего класса.       Наконец поняв, откуда такое навязчивое чувство дежавю, блондин спустился с выступа и сделал несколько шагов к однокласснице.       — Я Адриан Агрест.       Парень протянул руку для рукопожатия. У них тут у всех фишка такая? Агата недоуменно уставилась на одноклассника.       — Мы уже знакомились. Но ты, наверное, не запомнила меня.       Наконец, взяв мужскую руку в свою, девушка оглядела крышу, которую игнорировала все это время.       — Да, большое упущение.       Адриан сделал вид, что не заметил сарказма.       — Ты так быстро убежала после уроков. Потом ещё и эта акума.       Блондинку передернуло от упоминания вчерашней неприятности.       — Прости, наверное, не стоило говорить. — Осёкся Агрест.       Агата взяла себя за плечи и натянуто улыбнулась.       — Всё нормально, не парься.       Повисло молчание. Где-то на соседней улице звучали сигналы машин. Город продолжал свою ночную жизнь, словно диалога между двумя подростками и не было вовсе. Северный ветер напоминал о приближающейся зиме.       — Нам, наверное, стоит спуститься. — Неловко почесав затылок, предложил Адриан.       — Да, наверное. — Неловко ответила Агата.       Оба спускались молча, надеясь, что стука подошв о ступени будет достаточно, чтобы заполнить тишину, которая была необходима обоим, но которая казалась лишней сейчас. Из подъезда они чуть ли не вывалились. Настолько им хотелось побыстрее окунуться в городской шум, найти причину сказать хотябы пару слов. Улица была пуста, даже фонари буд-то стали тусклее, а всем звукам убавили громкость. Хотелось говорить.       — Ты шла домой?       Блондин рискнул нарушить молчание первым.       — Да. — Ответила голова. — А ты? — Спросило сердце.       — А я нет. — Улыбнулся Адриан. Бодрым шагом двое двинулись в сторону пошли съёмной квартиры. Молчать не хотелось, поэтому оба приняли решение немного поговорить, так, не слишком углубляясь в жизни друг друга. Однако, что-то пошло не так. Дефицит тем совсем не помешал говорить всё болбше и больше, цепляясь словом за слово. Погода, зонты и их цвета, кому какой стиль нравится, новая коллекция кроссовок, бренды, вопрос бедных и богатых. Совсем не замечая, одноклассники сбавили тем и размеренно шагая, говорили уже не переставая. Агата не помнила, когда в последний раз так много говорила. Она не помнила, когда сердце в последний раз позволяла себе забыть о добровольном отречении от общества и болтать до тех пор, пока не начнёт заплетаться язык. Адриан, не переставая, подхватывал её темы, соглашаясь слишком часто, будто знал все мысли девушки наперёд. К фразам подключались эмоции, с эмоциями приходили жесты и вот эта тихая вечерняя беседа превратилась в оживленное обсуждение какой-то невероятно интересной ерунды. Иногда такое случается, когда две одинокие души, которые слишком много молчат и при этом слишком много думают, встречаются. На самом деле, таким душам опасно говорить друг с другом, ведь тогда они могут сказать то, что не следовало.       Дюпен Чен шла по улице, улыбаясь редким прохожим и вглядываясь в темные витрины закрытых магазинов. До круглосутки было два квартала, но потом Маринетт будет ломать голову, почему не один. Вот она заворачивает на соседнюю улицу и спрашивает себя, почему Париж такой тесный?       Адриан шёл по бордюру, вместе с Агнес прыгал по белым плиткам, старательно перепрыгивая серые. Довольно детские простое занятие, все ведь когда-то так делали, но не Агрест младший. Улыбка от уха до уха озаряла его счастливое лицо. Он вспоминал, как смотрел через тонированное окно отцовской машины на скакавших по каменной ограде детей. Видел, как парень вел за руку свою девушку, идущую только по белым полоскам на зебре. Все они улыбались своим коротким увеселениям, которыми разбавляли привычные пешие прогулки, о которых Адриан мог только мечтать. В редкие встречи с друзьями он не забывался, закрывался, просто не решался сказать: "эй, я хочу попрыгать по плитке". В единственный раз, когда он осмелился вспомнить о своей маленькой хотелке, её осуществил Кот Нуар, не он. Агата инстинктивно схватила его за рукав рубашки, заваливаясь в бок с бордюра, и рассмеялась. Вырванный из своих мыслей, Адриан, вслед за Горской, спрыгнул с каменных плит и тоже захохотал. Агата в первый раз позволила себе так расслабиться с кем-то. Она всегда была одна, и перспектива открыться кому-то казалась ей непростительной вольностью, равной полному аннулированию её старательно выстроенной "независимости". Но сейчас она была готова на мимолётное перемирие. Всего один раз. Разве это плохо?       Маринетт стояла, как вкопанная. Сердце вдруг стало таким тяжёлым, что сама земля не могла его удержать. На пустой улице, мелькая от фонаря к фонарю по бордюру шли два человека. Модель и друг, сын и брат, просто человек, которого Маринетт Дюпен Чен любила. А рядом с ним новенькая, не подруга, не сестра, дочь, но не личность. Для Мари она была просто новенькой, и это кололо по груди больнее всего. Для Адриана она была не большим. Так почему он идёт с ней и смеётся так, как не смеялся с Маринетт; подругой, одноклассницей, дочерью, героем? Мысли о несправедливости, непонимание, ревнивым вихрем кружили у неё в голове. Что же ей делать? Пойти и помешать им? Поступить также, как когда-то с Лайлой? Нет. Фигура с двумя хвостиками и мокрыми глазами скрылась в магазине. Почему эта чертова круглосутка не на квартал ближе?       Агата стояла спиной к двери, ведущую в её жизнь от понедельника до воскресенья. Перед ней стоял человек, которого она знала один день. Но этот день был не понедельником, ни вторником и даже не воскресеньем. Это были всего несколько часов свободы, о которой она читала в книжках, когда была маленькой и не понимала, почему люди говорят, что не свободны, если их не держат в клетке.       — Ты живёшь недалеко от дома Маринетт. — Подметил Агрест младший, оглядывая окна верхних этажей.       Горская посмотрела туда же и кивнула. Хотя Адриан и не мог этого увидеть.       — Её родители держат пекарню, зайди как-нибудь, там очень вкусная выпечка.       Блондин улыбнулся, совсем забыв, что Агата даже не подозревает, кто такая Маринетт.       — Как-нибудь, обязательно.       Они постояли молча пару секунд, а потом попрощались. Каждый ушёл в свои понедельники, в свои воскресения.