Ты справишься без меня.

Великолепный, стройный, высокий, добрый, мягкий, статный и всегда понимающий. Его крупные ладони всегда оказывались на тёплых и румяных от слёз щеках, утирая солёные полосы, успокаивая и баюкая спокойным голосом, укладывая в дурашливый плед с мультяшными героями, убаюкивая старой и глупой колыбельной. Каждое утро сопровождалось приятным ароматом фруктового чая, специально заваренного спозаранку, горячими панкейками с клиновым сиропом и нежными поцелуями. Бездонные глаза всегда смотрели прямо в душу, изучая, сравнивая каждую эмоцию на лице, вглядываясь, зная, словно облупленного, улыбаясь уголками губ, оголяя зубы и прикрывая глаза, словно ребёнок, сошедший с небес ангел. Чистый, невинный, бесподобный и безупречный. Минги всегда считал себя несуразным, отвратительным, когда смотрел на их общие фото. Шрамы от акне уродовали худощавое и острое лицо, как бы чужие нежные губы не зацеловывали их. Пухлые губы напоминали вареники, глупо шлёпающие со странным звуком при разговоре, а голос и вовсе казался дьявольским, отвратительным, не клеящимся с таким чрезмерно высоким телом. Он худ, широкие плечи костлявы, а грудная клетка и вовсе позволяет пересчитать его рёбра и как же это чудо может находиться с ним рядом, чувствуя себя в такой обстановке комфортно? Закомплексованный, не верящий ни единому слову, ищущий во всей искренности какой-то подвох однажды Сон действительно все сломал и крупные ладони в один прекрасный момент испарились, а всегда легко улыбающиеся уголки губ опустились на их любимом месте подле озера. И только шаги слышались позади вместе с клокочущим в глубине души криком. Гадкий утёнок смотрел на своё отражение в зеркальной глади воды, ненавидя себя теперь и за то, что позволил уйти, хотя это действие с самого знакомства казалось таким правильным, настоящим, когда-то произошедшим, но ведь почему сейчас казалось, что это столь больно и погано? Минги не знал, не знал и того, почему плачет и срывается с места так поздно, оглядываясь по сторонам, словно потерявшийся ребёнок, отпустивший материнскую руку в толпе всего на секунду. Сегодня его день рождения и хлопочащий с самого утра Юнхо и правда устал, просто уйдя, закончив слушать " не шути так", " прекращай говорить эту чушь", " зачем ты вообще тратился на это? ". Безусловно парень получал эти слова каждый раз, говоря, что эта рубашка на Ги смотрится круто, тогда, когда он просыпался, лохматый, словно цыплёнок, когда не разлепив глаза чистил зубы, когда от смеха за просмотром нового аниме смеялся в голос, не прикрывая рта. Он говорил ему это сотню раз на дню, проглатывая каждый летящий в его сторону скомканный комплимент и он искренне верил, что и сегодня его терпение не лопнет и он ничего не испортит, но день кажется ему невыносимым, Младший бурчит, вырывает руку, отказывается куда-то идти, не желает улыбаться от слова совсем, морщится и даже когда Чон даёт ему свободу выбора, пытаясь обнять, почему-то с утра раздражённый Сон просто ложится в кровати. И вот сейчас он стоит по среди их опустевшего места прокручивая в голове банальное и сказанное необдуманно, самое острое лезвие. Нет, Юнхо не ударил его, не накричал, не съязвил, просто похлопал по плечу, и с самой уставшей и слабой улыбкой, вставая, выдал одно единственное "Ты справишься без меня" Он улыбался, так печально. Он сдался, устал и бросил то, что строил столько времени и ведь возможно, если бы Ги побежал за ним, заплакал, попросил не шутить так, то старший бы остался, посмеялся бы обречённо, как раньше, предложил бы поесть пиццы в кафе неподалёку, да Сон смог бы исправить ситуацию малейшей заинтересованностью, но ведь теперь всё это на столько поздно. Все звонки попадают на автоответчик, вещи Юно забирает его младший брат, игнорируя попытки Минги как-то сказать, что ему жаль, пусть и выглядит всё это вяло и бессвязанно, акая, мыча и пытаясь схватить незванного гостя. Однако Гонхо просто смотрит на парня с отвращением, отшатываясь от его руки, собирая коробки, цыкая на все его слова, обрывая до тех пор, пока чужая рука не опускается, потряхиваясь вместе с ее обладателем. Сон плакал бесшумно, выпуская Чона с вещами безмерно дорогого и любимого человека. В квартире пусто уже не первый месяц. Его не успокаивают чужие руки, не будит вкусный аромат. Тут пахнет плесенью с ванной, которая оказывается появляется с решительной активностью. И Минги правда пытался бороться с ней, но она возвращалась, как и ненависть к себе, ее становилось больше и с каждым походом в ванную у парня отпадало какое-либо желание бороться. Упаковки от лапши быстрого приготовления загромоздили остатки от когда-то домашней и уютной, маленькой кухоньки, помогая Сону забыть, что когда-то тут умело мельтешил высокий мужчина с дуратском розовом фартуке с кактусами. Его тут больше никогда не будет. Признать и поверить, что никогда не было и не будет Ги не сможет, поэтому часто ловит себя на залипании в пустое и серое окно. Кто же подумал, что наступившая осень будет так меланхолична? Она сжирает его с головой, окуная в ледяную воду в виде увольнения с, казалось бы, стабильной работы в офисе. Окатывает с огромного ковша счетами за электричество, воду и прочее. Сон даже перестаёт проверять телефон, он устал. Когда-то чатившийся с ним Хонджун и тот перестал писать, предприняв лишь пару попыток выудить из парня что с ним. Он был проигнорирован и тоже сдался. Минги не справится, он считает копейки и бездумно ищет работу на сайте, пролистывая объявления спустя несколько месяцев. Он не предпринимает попыток связаться с Юнхо снова, хотя видит его счастливые посты в социальных сетях, они рубят его по оставшимся живым участкам сердца и оно, кажется, на какой-то момент перестаёт биться, перестаёт верить в какой-либо хэппи энд. Какой счастливый конец может быть в его поганой жизни? Все, чего могут пожелать люди он уже отпустил, так бездумно и сентиментально, наблюдая за тем, как из его рук стремительно утекает последняя песчинка, только после этого сжимая ладони. Он опоздал, как и делал это всегда. Он первый с конца, когда Юнхо был первым с самого начала и они будут недосягаемы друг для друга. Это было понятно с самого начала для Сона и он по логике вещей ждал такого конца, когда Чон добродушно вкладывался, постепенно ударяясь лбом о возведённые ворота, убирая все кирпичики и наблюдая новую стену. Он разочаровывается и бросает, когда возгордившийся и привыкший Ги начинает любить и верить. Сердце болит уже чёртову тучу лет и в какое-то время Минги даже пьёт успокоительное, когда проходит уже больше полугода, замерзая в идиотском и таком маленьком пледе. Он уже не такой тёплый и уютный. Работа из дому не приносит высокого дохода, но так Парень хотя бы ни о чём не думает, анализируя полученный материал и указывая на чужие ошибки. Иронично и глупо, он знает как исправить написанную программу, но кто бы дал ему хоть какой-то совет в его потемневшей жизни. Кто-то смог бы прийти и убрать все эти коробки? Захотел бы в этой чёрной комнате вкрутить уютную желтоватую лампочку, оголяя все его уродства? Заправил бы кто кровать, убрал грязное бельё и застелив новое? А может кто-то смёл бы крошки с его рабочего стола, помыл бы чашки, сумев оттереть чёрные полосы на белоснежной когда-то поверхности от кофе без молока? А может кто-то вновь напёк панкейков на этой маленькой и неуютной кухне? Вывел бы кто плесень так ловко, шлёпая его по носу за излишнюю "брызгливость"? Кто, если не он сам должен делать это? Мама не приедет за сотню километров к нему, убираясь и готовя ему, словно он всё ещё малыш, она и не подозревает, что в его жизни наступил такой грёбанный срач. Голова программиста забита ненужными и тяжкими мыслями, пока тело плетётся на кухню, выуживая банку кофе, высыпая остатки из опустевшей тары и давно немытую кружку, заливая месево бурлящим кипятком. Он опустошает кружку на половину, обжигаясь в сотый раз, уже не ожидая грозящий в воздухе пальчик, вместе с тёплым воздухом на высунутый язык и холодным молоком. Он ничего не ждёт, глотает боль, такую же горькую, как и напиток в кружке. Сон давно не добавляет сахара и молока. Слишком комфортно для него. Он не заслуживает, он просто существует, старается изо всех сил просто не сгнить в своих же отходах. Просто есть хоть что-то раз в несколько суток. Он сбросил вес сильнее, сняв зеркала в квартире пару месяцев назад, ненавидя мешки под глазами и этот безжизненный взгляд, пугающий его самого. Щетина на лице давно поселилась на нижней челюсти, а мешковатая одежда не менялась уже пару недель точно. Сальные чёрные волосы отросли, выглядя отвратительно с когда-то осветлёнными Юно теперь уже концами его волос, свисающими, словно сосульки, лезущими в и без того хуёво видящие глаза. Он отвратителен и омерзителен для самого себя, засыпая за столом, выполняя работу в указанные короткие дедлайны. Уже часам к трём, со сломанным режимом и пролетевшими сутками, голова осторожно касается пыльного стола, ощущая проникающую под кости прохладу. Казалось, что весна внесёт в его жизнь хоть что-то новое, но редкие попытки выходить на улицу свелись к нулю, он и вовсе не выходит из квартиры, забирая заказы от курьера исключительно после ухода того с лестничной клетки. Кажется, соседи уже думают, что он умер и это будет являться чистой правдой. Он сломался девятого августа, разлагаясь и пуская корни ненависти к самому себе в своей же душе. Ему хватило часа самокопаний, дабы унизить себя и ненавидеть всей душой. Уже неделю он не думает о чужих руках, о чужом тёплом теле, уже две недели назад от отписался от такого тёплого человека в социальных сетях. Он забывает, но любовь к себе от этого не просыпается, когда-то интересовавшие его люди уходят, их лица и голоса смазываются, путаются и теряются, а аккаунты становятся удалёнными, когда он видит довольного Кима и каким-то смазливым пареньком. Счастливые. Он разбивается снова, как и летящий в сторону стакан с остывшим ещё вчера кофе. Он никогда не сможет вывести эти пятна с кровати, а кто сказал, что он будет пытаться, пока его ноги ступают в ванную, проходя по крупным осколкам, что мужчина и не удосужиться собрать, считая режущую боль чем-то должным. Он ведь заслужил такое дерьмо? Своим безразличием, отрицанием и ебанной ненавистью к самому себе, только вот сейчас она оправдана. Кто так решил? Он сам. Он сам позволил себе нажать кнопку самоуничтожения. И она начала работать в начале лета, когда приём пищи стал проходить раз в неделю, а голова кружиться даже от поднятия подбородка. Он светился от худобы, а кожа казалась сравнима с листом бумаги, когда всю свою осознанную жизнь Сон не любил свою кожу, на которую так легко и красиво ложился загар. Его царапины на теле покрывались корочками, пока разум игнорировал что-либо, деньги, полученные с ноутбука копились, превращаясь в что-то стоящее и уже не такое маленькое, однако их было не на что тратить, поэтому он переводил их матери, создавая видимость какой-то деятельности. Та не беспокоилась, из редка спрашивая как он. Она уже не кидала ножи в спину спрашивая о его личной жизни, просто было невозможно попасть в столь маленькую фигуру. Казалось прошла целая вечность, когда уведомление разбудило его утром. Это был банк, поздравляющий его с днём рождения. Банально. Кто бы ещё писал ему сегодня? Мать, да банк, вот и весь список его ебучих контактов. В комнате витает пыль, пахнет тухлятиной и плесенью, но этот запах забился в лёгкие и давно не ощущается. Однако сегодня Сон впервые открывает окно, замирая, всматриваясь в уйму прохожих, отмечая для себя один силуэт, неуверенно рассматривающий окна, тихо приоткрывающий рот, когда замечает его. Он в бежевой футболке и с прозрачным зонтом с разноцветную капельку, лохматый и такой напуганный, от удивления наступивший в глубокую лужу в белоснежных кроссовках. Минги слышит звук бьющегося стекла, сминающегося железа, однако ничего не падает и ни одна машина не врезается в эту секунду в радиусе слуха его ушей. Это рвётся его сердце и без того раздробленное на части, пока измученное тело печально улыбается, искренне прикрывая глаза, а костлявая рука сжимает чёрную футболку, ставшую безмерно огромной, где-то в области ноющего сердца. Сон отходит, закрывая ненавистное окно. Он закрывает двери, надевает наушники с первой попавшейся мелодией. Он ограничивает себя, огораживает от жалости, возникшей к своей персоне. К нему не может быть иных чувств. Он выглядит погано, он выглядит умирающим, коим и является, впервые за долгое время уходя на кухню, где медленно моет посуду, так тихо, лишь бы никто не услышал и парень на улице решил, что ему показалось. Он слушает одну и туже песню на повторе, утирая мокрые следы вокруг раковины, расставляя скользящие от воды чашки и тарелки с приборами, впервые меняет полотенце для рук сам, а не с чьего-то пинка. Сам выбрасывает упаковки от лапши, вытирает стол, останавливаясь в коридоре и наблюдая за трясущейся ручкой. Чон может выбить его дряхлую дверь, что скрипела при каждом открытии, но он не станет. Кто они друг-другу? Старые знакомые. Не более, верно? Сон хотел бы открыть, но разве был в этом какой-то смысл сейчас? Он должен был в ноги падать старшему ещё год назад, а вот сейчас всё это дерьмо не имеет смысла и Юю только рвётся в омут снова, виня себя сотню раз. И Ведь казалось, что он сам вонзил Минги нож в спину, оставив истекать кровью, однако самый болезненный удар он занёс себе сам, осознавая это. Парень пытается всё исправить, но уже предельно поздно бежать куда-то. Они оба понимают это, когда ручка перестаёт двигаться, а голова озирается по лестничной клетке, замечая замечания о стоявшем мусоре, казалось он там больше месяца, зловонный, но никем не тронутый. Никуда не выходит. Заперся и поник. Завял его милый цветочек. И Чон будет не самим собой, если не вспомнит про их картонные стены в этой милой и когда-то любимой квартирке. Он будет не он, если не попытается прокрутить нож в своей спине, добивая их обоих буквально одним круговым движением. - С Днем рождения, Минги. За дверью слышится смешок, не всхлип и не рыдания, которых он ждал, не шум открывающейся двери, только пустой смешок и полнейшая тишина. В квартире не скрипят половицы, Сон никуда не уходит, он стоит напротив, прямо как и он сам. Что делать дальше? Просто уйти - самый правильный вариант, но ведь от его поступка человек буквально умирает, разве так можно? Любой бывший дал бы положительный ответ, учитывая, что он был инициатором разрыва, однако его доброе сердце вопит в отрицании. Чон впервые за год набирает чужой номер, слушает гудки, становящиеся короткими, набирает номер снова и снова, слышит банальное жужжание за стеной. Так близко, но недосягаемо. Младший берёт трубку только с десятого раза и молчит. Тишина душит обоих, ходит босыми ногами по осколкам фарфора, вонзая под кожу острые и тоненькие частички, что будет невозможно достать. - Я не должен был Юнхо говорит совсем тихо, задыхаясь, совсем не понимая, почему дышит так громко и часто, однако Минги опять только тихо вздыхает, но кажется, что и это даётся ему с трудом. Что в его голове? Пустота, роящиеся мысли скрылись, утихли и впервые за всё время дали место окутывающей всё тишине, наушники покоятся на плечах, а рука убирает волосы назад. Что он решил? Прогнать Юнхо сейчас. Так, что бы он никогда больше не почувствовал к нему ничего. Ничего и лишь бы не жалость. Он будет выглядеть сукой, возможно самоубийцей, коим и может считаться, шагая на этот выбор. Он оттолкнёт его, приложив к этому все остатки сознания и сил. Как бы он не мечтал о его тепле, он просто не заслуживает даже его красивых пальцев в своих глазных и спутанных волосах. Не достает видеть это обеспокоенное лицо напротив. Он не стоит ни единого его волоска и ни единой слезинки. - Спасибо за поздравление. Я справился, знаешь? Тебе не нужно оказывать мне. помощи. Я не заслуживаю и твоей жалости, поэтому тебе стоит идти, кажется, что ты куда-то спешил. Не простудись. Костлявый палец сбрасывает вызов, отключая страдальный телефон, да сбрасывая тот в корзину с грязным бельём, пока тело движется в свою кровать, накрываясь бесцветным пледом и ведь в дверь больше не стучат. Попыток дозвониться не происходит. Значит хоть где-то он поступает правильно, убивая весь следующий день на уборку ванной комнаты, а следующий на уборку своей комнаты и готовку ужина по странному рецепту в ноутбуке. Ему требуется время что бы самому остричь свои волосы слишком коротко, оголяя страдальный лоб. Время летит неуловимо, даже тогда, когда он оставляет в квартире включенный свет, смотря новую серию аниме, поедая очередные снеки, что заказывает через онлайн магазин. Минги всё ещё похож на ходячий скелет, но сейчас от него не шарахаются. Его акне почему-то ушло, не смотря на то, что он давно не пользовался уходовыми средствами. В его квартире не пахнет плесенью, лишь сочится одиночеством и душащей тишиной, однако он заменил фартук на кухне, покрасил стены в ванной, поменял местоположение кровати и рабочего стола в своей комнате. Он медленно убивает всё то, за что когда-то хватался, находясь в отношениях с Чоном. Он делает всё для себя самого. Сейчас сам выходит на улицу за покупками. Наслаждаясь наступающей осенью и таящим снегом. Именно сейчас безразлично улыбается растерявшейся прошлой любви, застывшей с руках с лапшой для быстрого приготовления. Его глаза опухли, а волосы растрёпанны, однако сейчас Сону безразлично. - Поверь, я разбился чёртову тучу раз, но справился. Это сделаешь и ты сам, перестав прокручивать в голове мысли. Мы не знакомы. Я не окажу тебе помощи. С днём рождения, Чон Юнхо.